Привет

      Возможно, не нужно было изначально с ним дружить. Это лишь доставляло ему боль. Боль, боль, и только боль. Она была перманентной, такой жгучей и долгой, что, казалось, хуже ничего не могло быть. «Больше ничего» - говорит Байерс сам себе, лёжа на своей кровати ночью. В груди словно была огромная дыра, которую уже нельзя заклеить, залить. Ничто бы не помогло заменить пустоту в ней. Очередной день проводишь в одиночестве, потому что ему плевать. Правда плевать, потому что он игнорирует сообщения, хотя ты уверен, что видит. Это даже была не уверенность, это было знание. Он был постоянно в сети. Правда постоянно. И задевало то, что твои сообщения избегали. И тебе ничего не остаётся, как удалить свою писанину, равную в десять сообщений, спустя пять часов и остаться с чувством вины, наверное, уже до конца жизни. Ты думаешь, что ничего хуже не может быть, кроме того, как дружить с таким другом, как он. Майк. Имя такое знакомое, такое уже наизусть выученное его ушами, ртом... И, когда ты думаешь об этом миллионный раз, то понимаешь что хуже уже стало. Ты влюблен. Ты неизбежно влюблен в того, кто так издевается над тобой. Боли было слишком много.       Очередная красная линия вырисовывается острым ножом на коже. Кровь смешивается со слезами, которые случайно попадали на запястья, и Уильям ощущает облегчение. Порез жжет, но не долго, после чего становится на душе более, чем хорошо. Шатен, кажется, уже и не чувствует физической боли. Потому он делает порез глубоким, от чего через секунды появляется слишком много крови. Пальцем собирает поступающую кровь и пробует на вкус, словно решив узнать, как бы Майк отреагировал на просьбу попробовать. И парень кривится, потому что она была горькой. На языке остаётся металлический вкус, в нос ударяет такой же запах, и становится немного дурно. Только сейчас мальчик хоть на секунду понял, что в комнате душно. И теперь он решает посмотреть на свои ноги и запястье. Это выглядело по истине жалко. Подготовленные заранее средства для обработки порезов и бинты уже ждали его. Юноша с прищуром осматривает справа аккуратно положенные предметы и моргает. Время словно пролетело, ведь он уже завязывал на запястье бинт. Смуглый мальчик торопится развязать «белую тряпку» и даже облегчённо вздыхает, понимая, что он не забыл перед этим обработать руку. Тот нелепо завязывает обратно на запястье бинт и задумывается. Как он так мог пропустить то, как обрабатывал порезы? Снова давящая на голову мысль о том, что он дурной появляется неожиданно для него самого и мальчишка лишь поджимает губы, соглашаясь с мыслью. Теперь, когда подросток готов, он встаёт с кровати медленно, и, пошатываясь, проходит к окну, открывает его и садится обратно. Не было сил убирать бинты, йод и ватные палочки. Он просто смотрит на них с толикой сожаления и ложится аккуратно, чтобы не побить маленькую баночку. Одеяло у стенки приятно поглаживает правую руку, и парень прикрывает глаза. На прохладном ветре его влажные от слез глаза сушатся. Он помнит, как мама говорила не плакать на улице, но игнорирует память и просто без сил остаётся на месте. Но зато помнит, как он договорился встретиться с Майком. Это действительно не сон? Он встретиться с ним. Сердце пробивает пятнадцать раз за пять секунд и парень хихикает. Не виделся с ним уже так долго... Кареглазый собирается признаться. Когда ему ещё будет дан шанс на признание? Точно не скоро, поэтому лучше сейчас, чем никогда. С этой мыслью он ложится спать, почти с улыбкой на лице.       Уилл кривится. После пяти часов сна его тело ощущается тяжёлым, а порезы сильно жгут, напоминая о том, что тот делал перед сном и с какой силой. «Еще дня три будут болеть» - мелькает первая мысль в голове у подростка, и теперь он старается встать, параллельно шипя от неприятной боли на ляжках и запястье. Телефон попал под подушку, и парень не может его найти ещё минуты две, после чего решает заглянуть под мягкую опору для его сна. Гаджет разблокировался быстро - память на нем очистили, от чего лагов стало значительно меньше. Пальцы сами нажали на иконку мессенджера «телеграм», а после и на единственный чат в закреплённых. «Ты помнишь, что мы хотели погулять?» гласит новое сообщение, написанное Байерсом. Оно не прочитано, ведь на часах шесть часов утра, а друг спит здоровым, крепким сном, длиною в девять часов. Вверху чата весит надпись «Был(а) в 2:16 am». Майк ответит минимум через пять часов, если не решит избежать очередного разговора и прогулки вместе. Уильям решает заварить себе чай, поэтому откладывает мобильное устройство и встаёт с кровати, молясь, чтобы боль позабылась при прогулке.       Все таки Уилер ответил, и даже решил действительно погулять с другом детства. И гулянка прошла хорошо: шатену удосужилась честь купить себе и брюнету по мороженому, пойти на заброшку, где они наткнулись на бомжа, который в итоге погнался за мальчиками, что чудом смогли удрать. Время подходит к вечеру. Закат слепит глаза, но он столь красивый, что младший не может не признаться именно в этот момент. Майкл проводил его до его подъезда: чувствовалась романтика запредельно. В какой-то момент он окликает старшего, становясь смущенным. Его сейчас внимательно слушают. — Слушай... Я знаю, это не в тему вообще, но я бы хотел тебе в кое-чем признаться... Только дослушай до конца! - на этом моменте его глаза закрываются, - знаешь... Мы так давно не проводили время вместе, мне понравилось с тобой гулять. Было весело. Я впервые за три месяца потратил собственные карманные деньги, что дала мне мама на день рождения... Забавно, я их потратил частично на себя! Но это не самое главное в моем монологе... Майк, ты очень близок для меня. Мы дружим прямиком с детского сада, и мне правда льстит, что мы все ещё дружим, хоть и встретились мы спустя месяц. Я очень дорожу тобой, Майк. Ты тот, ради кого я выхожу на улицу, ради кого я захожу в телеграм, ты тот, ради кого я живу... Ты мне очень нравишься, я бы сказал, что я тебя люблю. Ты так мил, и ты дал мне понять, что такое дружба и любовь. Я был бы готов провести с тобой всю свою жалкую жизнь, даже мог бы не выходить на улицу вовсе! Ты только представь: я счастлив только потому, что ты есть. Я тебя люблю. Ты можешь ответить мне взаимностью? - его глаза открываются, и он надеется услышать «да», но лицо возлюбленного озаряется недопониманием, может даже мелким ужасом. Теперь вся уверенность уходит, его моська из красного переходит в бледный цвет, и губы Байерса дрогнули, как и Уилера. — О, чувак... Я не ожидал... Эээ... Я имею ввиду... Слушай, мне типа тоже с тобой круто проводить время, я бы повторил нашу прогулку, если бы не это. Ты мне был другом, я ценил тебя, но нет... Я отношусь к этому всему не очень, знаешь? Нам стоит прекратить общение, раз уж такое дело... Но если ты там перестанешь меня любить, то я не против дружить. Ладно, бывай, - и он уходит, так и не дождавшись ответа на отказ в чувствах. И, видимо, это уже конец. Он смотрит на уходящего Майка, который не хочет повернуться к тому и сказать, что это была шутка. Теперь его мир ничто. Силуэт исчез через пять минут - брюнет завернул к себе на улицу.       Уилл, кажется, забыл, как дышать. Он прислонился к стене подъезда. На ней были написаны маркером непристойные слова почерком Майка года три назад, среди и чужих тоже, а посреди словечек товарища карандашом было написано три символа: «W+M». Уильям хватается за волосы, когда начинает заливаться слезами. Парень тихо хнычет, сжимая челюсти с силой. Становится сложно стоять на ногах: они дрожат с великой силой, становятся будто ватными, и подросток кусает губу, пытаясь набраться сил. В какой-то момент воздуха становится катастрофически мало. Задача дышать становится невыполнимой, и теперь шатен хватается за шею, пытаясь глотнуть воздуха, но ему что-то мешает. Он валится на колени, задыхаясь в слезах, и просто задыхаясь, не зная, что делать дальше. Паника накрывает его с головой, и тот думает, что умрет, задохнётся, и ему никто не поможет. В глазах то темнеет, то светлеет, то становится всё нормальным, и он видит свои колени, плитку подъезда, что покрылась частично слезами, и дверь, которая, вроде бы, стала открываться. Уилл кашляет, наверное, либо ему так кажется. В конце концов ничего не понимает, что происходит, и потому просто закрывает глаза.       Лучше бы он не просыпался. Мама его обняла, но лучше ему не стало, как и хуже. Брат спросил, как и что случилось, но Байерс лишь пожимает плечами, так и не поняв, на самом деле он не знает, или просто решил не отвечать Джонатану. Три дня после пробуждения казались сном - все было максимально нереалистично. Он не верил, что мама узнала о его порезах, о его состоянии, о его окончании дружбы с Майком. Не верил, что все его жалеют. Не верил, что с ним и Уилером все покончено. В какой-то момент он видит, что его заблокировали, но это ему кажется сном, поэтому вздыхает тяжко, написав, что скучает.       Но сон длился слишком долго. Парню пришлось принять, что последние дни его якобы сна оказались правдой, и теперь он будет ходить к психологу, будет на учёте, но самое главное, что его волновало: он будет в черном списке брюнета, и не будет его видеть. Сердце колит от осознания. И жизнь вся его кажется кошмаром, длинным кошмаром, от которого ты не можешь пробудиться. Все казалось сном до такой степени, что он мог часами жевать собственную кожу, пока его мама не увидит этот ужас и не наругает его. Шатен каждый раз забывал об этом, но помнил о лучике света, который так и не пробудился сквозь его жизнь спустя аж неделю. И это конец его действительно хорошей жизни. Просыпался Байерс с мыслью, что это очередной сон во сне, который в конце концов закончится, а после он вернётся из временной петли снов и по-настоящему проснется, увидит Майка, обнимет его как можно скорее и крепче, как только может после долгого сновидения, а позже услышит, что по нему скучали. Такие мысли его успокаивали: казалось, что, и вправду, это все сон, и на самом деле Уилер его любит. Ждёт его, скучает. И представляя то, как мальчик чувствует к нему такие чувства, становилось так хорошо, так тепло, что серые сны становились красочными, даже если и сильно скучными, в ожидании настоящего пробуждения.       Но долго не могло это продолжаться, шатен ведь не сможет тогда отпустить друга. Уильям не хотел и думать, что вся его жизнь за две недели - реальна, капризничал постоянно, оставался в постели, иногда желая заснуть вновь, чтобы уж точно в следующий раз проснуться «по-настоящему». Уилл начинал жить в своем мирке, который он представлял почти всегда. Посещая психолога врал, говорил, что все налаживается в его жизни, говорил о том, что жизнь его прекрасна, описывая как раз таки то, что он выдумал себе самому, на что психологи пожимали плечами, говоря Джойс, что сын действительно счастлив. Но мама знала, что это не так. Видит ведь, как проводит дни сын. Просто лежал, ничего не делал, параллельно ел, хоть и нехотя, редко даже что-то говорил.       И, на самом деле, было все настолько плохо, что подросток задумался, реален ли он. Рисовать перестал: стало противно от касаний к чему-либо. Прекратил быть тактильным со всеми, кого он видел, в основном это были его мама и брат. В душе гадко тянуло. Подсознательно он толковал себе, что это не сон, что он так и не проснется в своем идеальном мирке, что его там не любит Майк. А Уилл не верил самому себе. Не хотел. От мыслей, которые пытались вразумить его, было тошно. А мысли были сильнее, громче, больными. Хотелось взяться снова за самоповреждение, да вот не получалось никак. Рука тянулась, но он лишь внушал то, что ему это не надо, ведь скоро проснется, а во сне он не хочет себе делать больше больно. Байерс потерял самого себя. Не понимал, где действительно его мысли, где он сам. В какой-то момент подросток забыл, как он выглядит. Мальчик не смотрелся в зеркало неделю, погруженный само копанием. Прошел мучительно месяц. «Сон» так и не намеревался закончиться. На дворе сладкий июль, который звал Байерса на улицу, чтоб он смог наконец отпустить человека, насладиться самым жарким месяцем лета и быть счастливым. Шатен не поддавался, он даже и не задумывался над тем, чтобы выйти на улицу и начать жизнь с нового листа. Ему не нужна жизнь без Майкла.       Психологи выслушали миссис Байерс, и действительно поняли, что ее сын не живёт жизнью, которую он описывал в наглую тетям. Пытались добиться того, что на самом деле чувствует младший. Тщетно. Казалось, ничто не могло больше изменить жизнь Уилла Байерса, когда-то радостным и милым мальчиком. Его жизнь построена на мыслях, о представлениях, но никогда на том, что на самом деле представляет из себя образ жизни шатена: постельный режим, рыданье, постельный режим, психологи, мама, брат, сон.       Телефон в какой-то момент зажёгся, оповещая о том, что пришло новое сообщение. Мальчик хотел было проигнорировать: ему не нужен телефон, чтобы ждать конца сна. Но, все таки, его любопытство стало сильнее. Руки взяли уже непривычный телефон, разблокировали его и зашли в непосредственно телеграм. Среди миллион непрочитанных телеграм каналов висело новое сообщение от личного чата. Единственного чата, что стоял в закреплённых у Уилла Байерса. Брови сначала нахмурились, а потом поднялись, поняв, что мальчик наконец проснулся. «Наконец», подумал он, «я проснулся от этого долгого сна!». Сообщение пришло от контакта «Майки<3», которое гласило простое, но такое нужное слово «привет».