Там, все случилось не вопреки всему, а как надо,

      Солнце плавно опускается на запад, освещая деревья своим мягким светом. Лучи создают игривые игры с тенью, словно маленькие зайцы, прячущиеся за стволами. Вдалеке слышен шум ветвей, вызванный парой синиц, которые решили покинуть свои гнезда. Под ногами тихо течет ручей, будто нежный шепот, напоминая о своем присутствии. Вода мерцает, отражая белые, немного потертые кеды, когда их владелец балансирует на краю, играя с водной гладью. На его лице играет улыбка, но взгляд устремлен вниз, словно поглощенный чем-то важным. Вдали раздается приглушенный смех — М? Что такое, Престон? — полные желания авантюры глаза, встретились с серыми, уставшими радужками напротив. — Ничего серьёзного. Просто задумался, — с толикой тоски отвечает художник, скрывая свое истинное желание, в бесконечно-вечном любовании этой сплошной и всему-интерисующейся катастрофе. — А, — открыл нелепо рот эколог, секунд пять думая над вопросом, и пододвигаясь по деревянным балкам ближе, чем было до этого — Так, ты помнится еще обещал мне рассказать про свои сны, — и улыбается лучезарно, словно пулей на вылет пробивая сердце. И едва ли это можно было как-то отразить, это казалось невозможным. Зато, чувство того, что Лололошка влезает под самую кожу, ощущалось и то, более возможным. — Меня немного мучают кошмары, и не более, — и врет, но только от части. Ведь не было никакой прослушки, не было никаких пропаж, не было уборщиков в синей форме, не было автоматонов, не было наспех сделанного города, не было заданного сценария или повадок поведения с другими людьми. Всего этого не было. Престону и правда, просто переодически снились кошмары, как и в абсолюте, многим. Это было не расследование неизведанного, не шнуры из шеи, это был не весь тот ужас. Они были обычныеми студентами, обычными подростками, что проживали свою, пусть и немного безбашенную молодость.       Сейчас они еще немного посидят на небольшом мостике, пройдутся по территории общежития, возможно запечатлят на телефон пару-тройку эстетичных фотографий. Так пройдёт день, два, за ними учеба, а после нее, стертые грани дозволенного, где художник доверит экологу свою небольшую тайну в виде шалаша где-то в лесу. Они вместе разрисуют белый холст, измазав в краске не только его, но и себя, звонко посмеются, а на следующий день купят себе в ларьке по теплой кофте, потому что начинало холодать...       Все пройдет так, без лишней жести, что нам досталась. Без лишних ученых, интриг, секретов. Будуем только мы с тобой, на пару творить новое, даже если вселенная не бесконечна, и нет сотен тысяч других вариаций событий. Даже если я, на самом деле, сейчас нахожусь где-то в подвале университета, с биркой на шее «Принято утилизировать», и вижу в отголосках памяти, твой нежно-бирюзовый силуэт, что я так и не успел запечатлеть на холсте.

Возможно, мы больше не увидимся. По крайней мере, не сейчас. Но я очень рад, что смог познакомиться с таким невероятным человеком как ты, Lololowka.