Justice to the Weak/Справедливость для слабых

      Как только Калеб проснулся в холодном поту, его первой мыслью был Дин. Ребенок был не в порядке.       Простыня обмоталась вокруг его ног, из-за чего он чуть не упал на пол, пытаясь встать с кровати.       Джон привез мальчиков на ферму два дня назад и уехал на охоту, а Мак привез Калеба на ранние весенние каникулы. Джон, скорее всего, вернется в конце месяца на пасхальную службу. Хорошо, что мальчики были на ферме, потому что Дин чувствовал себя неважно. Не прошло и двух часов после приезда, как Дина начало рвать. Калеб не хотел думать о том, что произошло бы, если бы мальчики остались одни в дрянном номере мотеля.       Сначала Мак подумал, что это просто кишечный грипп, и Дина отправили на карантин в спальню. Но чем дольше продолжалась рвота, тем больше Ученый убеждался, что это пищевое отравление. Что было неудивительно, учитывая условия жизни Винчестеров.       Но вскоре с ребенком все было в порядке. Его тошнило, но ему дали таблетки. Прошло уже около сорока восьми часов, и худшее было позади. И восьмилетний мальчик спокойно спал в своей кровати. Или должен был.       Калеб открыл дверь, соединявшую его комнату с комнатой мальчиков. Было темно, но благодаря свету от ночника «Черепашки-ниндзя» он смог разглядеть пустую кровать. Паника, разбудившая его, усилилась, пока он осматривал комнату. И наконец его взгляд остановился на маленьком теле, лежащем на полу.       — Двойка?       Калеб быстро подошел к другу и опустился на колени. Когда ответа не последовало, он протянул руку, чувствуя эхо собственной тревоги, которая угрожала затянуть его на дно, как океанские волны, которые до сих пор вызывали ночные кошмары. Дин был таким горячим.       — Папа! — крикнул Калеб, прижимая пальцы к шее Дина. Пульс был слабым и быстрым. — Дин, просыпайся ради меня. — Он слегка похлопал мальчика по лицу, прежде чем снова позвать отца.       Несмотря на сильный жар, Дин почти не вспотел. Кожа у него была сухая, дыхание хриплым.       — Мак! — крикнул Ривз снова, и дверь распахнулась.       — Я здесь, Калеб. Что случилось?       Волосы у Мака торчали в разные стороны, одежда для сна измята. Но он быстро сориентировался в ситуации, встав на колени напротив сына.       — Что случилось?       — Я не знаю. Я почувствовал, что что-то не так, и когда пришел проверить его, он был уже на полу.       Мак нахмурился, опытной рукой проверяя жизненно важные органы.       — Папа?       — Подай мне термометр.       Калеб поднял глаза и увидел термометр, лежащий на тумбочке.       Было неприятно смотреть, как Мак заставляет Дина открыть рот. Это было неизбежное зло, и Калеб закусил губу, чтобы промолчать.       Конечно, Дин выбрал этот момент, чтобы прийти в себя.       Мальчик отдернул голову и застонал, слегка приоткрыв глаза.       — Дин, все в порядке. — Мак слегка поправил ему голову. — Я измеряю тебе температуру. Не спорь со мной.       Дыхание ребенка ускорилось, он распахнул глаза, все еще пытаясь ускользнуть от хватки доктора.       Калеб наклонился, привлекая внимание друга, пока его отец смотрел на термометр.       — Ты с нами, Двойка?       Мальчик не ответил, но перестал сопротивляться, сонно моргая.       — Папа? — Калеб взглянул на отца, который хмурился.       — 103. Принеси мне стакан воды.       Он не хотел уходить.       — Но папа…       — Я принесу.       Они посмотрели в сторону двери, не понимая, когда вошел пастор. Мак не заметил его появления, но кивнул в знак благодарности.       Калеб положил руку на щеку Дина. Мальчик прижался к его прохладной ладони.       — Мне жарко. — Дин захныкал, наконец нарушив свое жуткое молчание.       Мак кивнул, видимо, испытывая облегчение от того, что мальчик заговорил.       — Зачем ты встал с постели, Двойка? — Другой рукой Калеб пригладил растрепанные волосы друга.       — Я не мог найти Сэмми, — пробормотал Дин и тут же резко распахнул глаза, пытаясь встать. — Где?..       — Полегче, — сказал Калеб, осторожно прижимая его обратно к полу. — Сегодня вечером он остался с пастором Джимом, помнишь? Ты не хотел, чтобы он заболел. — Пищевое отравление не было заразным, но эта ложь была единственным способом заставить Дина уйти от брата.       — Дин, ты помнишь, что произошло?       — Голова закружилась, — прошептал он, облизывая губы. — И она болит.       Мак мягко улыбнулся, явно отбросив свой серьезный образ врача, чтобы немного утешить Дина. Он начал слегка ощупывать голову мальчика, явно пытаюсь найти любые проблемы, которые могли возникнуть из-за падения.       Джим вернулся, и молча, протянул Маку воду.       — Калеб, ты поможешь Дину сесть?       — Ты готов двигаться? — спросил подросток друга.       Дин кивнул, но тут закрыл глаза. Он прерывисто вздохнул, прежде чем снова открыть глаза и посмотреть на Калеба.       — Ага.       Ривз сильно сомневался в его словах, но отец молча кивнул.       Дин прижал руки к полу, начиная приподниматься. Калеб подвинулся к нему сзади, поддерживая его под спину и позволяя прислониться к себе. Даже это небольшое движение, казалось, утомило мальчика.       Мак поднес стакан ко рту Дина.       — Можешь сделать для меня глоток?       Дин отвернулся, еще сильнее прижимаясь к Калебу.       — Тошнит.       — Я знаю, но мне нужно посмотреть, сможешь ли ты удержать воду внутри. Ты обезвожен.       Дин всхлипнул, и все защитные инстинкты Калеба взлетели до небес.       — Дин, — голос доктора был нежным, но строгим. — Если ты не можешь удержать воду в желудке, нам придется ехать в больницу. Ты болен.       — Нет.       Калеб знал, что Дину всего восемь. Восьмилетние дети ныли, жаловались и даже плакали. Особенно когда болели. Но обычно Дин так себя не вел. Он становился угрюмым или злым. Но он не хныкал, не плакал. И не утыкался лбом кому-то в плечо.       — Папа? — Паника, которая только начала утихать, теперь удвоилась.       Мак со вздохом отодвинул стакан.       — Отнеси его в машину, я…       — Нет! — Дин сел. — Нет, я не хочу идти в больницу!       — Все в порядке, Двойка. — Ривз ненавидел больницы больше, чем кто-либо другой. Но больше его пугало то, что происходило с Дином.       — Мы не поедем, если ты можешь это выпить, — Мак поднял стакан. — Но ты должен доказать мне, что ты сможешь удержать воду внутри.       Дин кивнул, но его трясло, когда он потянулся за стаканом.       — Позволь мне. — Ученый поднес стакан к его губам, и Дин сделал неуверенный глоток. — Медленно.       Дин сделал всего несколько глотков, прежде чем Мак отодвинул стакан.       — Давай подождем минутку, ладно?       Дин закрыл глаза, снова прислонившись к Калебу, который слегка гладил его по волосам.       Не потребовалось много времени, чтобы понять, что Дин не сможет удержать даже такое ​​небольшое количество воды.       Мак едва успел подставить мусорное ведро, как Дина стошнило.       В его желудке была только вода, но рвотные позывы продолжались почти пять минут. Калеб потер спину друга, пытаясь успокоить его, сам с трудом пытаясь сдержать тошноту. По лицу Дина текли слезы, когда он рухнул обратно на Калеба, борясь с рыданиями.       — Джим, ты можешь принести мои ключи от машины?       — Нет! Пожалуйста! Я не хочу ехать в больницу! — Дин задохнулся от рыданий, еще сильнее прижавшись к Калебу. Ривз чувствовал, какой Дин горячий даже через одежду.       — Все в порядке, Двойка. — Он пытался скрыть свою панику за утешающими словами. — Просто небольшое путешествие. Мы вернемся, не успеешь ты и глазом моргнуть.       Дин задрожал сильнее и быстро покачал головой.       — Дэмиен, пожалуйста, не заставляй меня ехать.       Калеб беспомощно посмотрел на отца, его сердце готово было сдаться, но он знал, что Мак прав. Дин был очень болен.       — Калеб пойдет с нами, Дин. Ты болен, и у меня нет нужных медикаментов, чтобы вылечить тебя здесь. Я по-прежнему буду заботиться о тебе. И мы вернемся, когда тебе станет лучше.       Мальчик покачал головой.       — Я обещаю, что буду хорошим. Обещаю. Не заставляйте меня ехать.       Калеб нахмурился.       — Никто на тебя не злится, Двойка. Ты болен.       Джим присоединился к трио. Калеб забыл, что пастор здесь, но Хранитель присел на корточки, взял Дина за руки. Он кивнул Маку, и доктор встал, чтобы взять ключи от машины.       — Мой мальчик, ты очень болен.       Дин прерывисто вздохнул и кивнул.       — Нам нужно, чтобы ты поправился. А для этого тебе нужно пойти в больницу, где Мак может тебе помочь.       Дин покачал головой.       — Но…       — Сэм останется здесь со мной в безопасности. И ты сразу же вернешься к нам, когда тебе станет лучше. Хорошо?       — Я хочу увидеть Сэмми.       По крайней мере, теперь Дин вел себя как обычно.       Джим улыбнулся и взглянул на Калеба.       — Я думаю, это можно устроить.       Ривз взял мальчика на руки и осторожно встал. Дин весил меньше, чем обычно. Он был маленький для своего возраста и, вероятно, потерял половину своего веса за последние сорок восемь часов.       Удивительно, но Сэм не проснулся, несмотря на волнение вокруг. Дин продолжал прижиматься к Калебу, наблюдая, как его брат спит.       — Он будет беспокоиться обо мне.       — Я позабочусь о том, чтобы он знал, что с тобой все в порядке. Я позабочусь о нем. Как ты думаешь, я готов к этой работе?       Дин нахмурился, словно обдумывая это заявление.       — Наверное.       — Я не подведу тебя, Дин. — Джим мягко улыбнулся. — А ты сосредоточься на том, чтобы выздороветь, хорошо?       Дин не ответил, уткнувшись в плечо друга.       Калеб воспринял это как сигнал уйти.       Мак уже завел машину, когда мальчики скользнули на заднее сиденье. Калеб попытался усадить Дина, чтобы пристегнуть его, но друг впился в его рубашку. У Калеба не было сил бороться с ребенком в этом вопросе.       Он поймал взгляд отца в зеркале заднего вида.       — Я позвонил в больницу, — сказал Мак. — Они должны нас ждать.       Тот факт, что Мак решил пойти в отделение неотложной помощи, а не в местную клинику, вызывал страх и облегчение. Очевидно, он думал, что долгая дорога не ухудшит состояние Дина, но это также означало, что он хотел, чтобы в его распоряжении была больница с лучшим оснащением.       Поездка прошла почти в полной тишине. Иногда только слышалось тихий всхлип Дина, от чего Калеб крепче прижал его к себе.       Мак припарковался на стоянке, и это был еще один признак того, что Дину не грозила смертельная опасность. Калеб отнес Дина внутрь, мальчик обхватил его ногами, крепко вцепившись в его рубашку. Глубокой ночью воздух был прохладным, но Калебу стало жарко из-за горячего тела ребенка у него на руках.       Оказавшись в больнице, Мак тихо поговорил с медсестрой на стойке регистрации. Зал ожидания был практически пуст. Очевидно, Нью-Хейвен и его окрестности не были рассадником происшествий на весенних каникулах.       — Сюда, сынок, — сказала медсестра, ведя их в одну из задних кабинок.       Калеб ненавидел больницы. Его собственный страх смешался с абсолютным ужасом, охватившим Дина, это стало почти невыносимым. Он осторожно усадил Дина на кровать, но мальчик отказался отпустить его рубашку.       — Все в порядке, Двойка. — Калеб провел рукой по волосам ребенка. — Просто позволь Маку позаботиться о тебе.       Ученый приготовил капельницу, пока Дин был отвлечен, но теперь подошел к кровати и встал рядом с сыном.       — Дин.       Мальчик посмотрел на Калеба, ожидая ободряющего кивка, прежде чем отпустить рубашку. Он нерешительно повернулся к Маку. Как только он увидел капельницу, у него перехватило дыхание, и он так быстро дернулся к Калебу, что чуть не упал с кровати.       — Это всего лишь капельница, — тихо сказал Мак, словно разговаривал с раненым животным. — У тебя обезвоживание. Нам нужно ввести тебе немного жидкости. От этого ты почувствуешь себя лучше.       Дин яростно покачал головой, задыхаясь от паники и пытаясь прижаться еще крепче к Калебу.       — Эй, — тихо сказал подросток. Он приподнял Дина и сел к нему на кровать. — Что происходит, чувак? Поговори со мной.       Дин не ответил, снова забравшись к Калебу на колени и вцепившись в его рубашку. Мальчика трясло, и в жуткой тишине были слышны только его всхлипывание.       — Папа? — позвал Калеб, не зная, что сделать или сказать.       Мак сжал губы.       — У нас нет выбора, Калеб. Мне бы хотелось, чтобы был другой способ, но если мы не найдем способ… — Он вздохнул. — Дин, сынок, я обещаю, что все будет хорошо. Ты почти этого не почувствуешь.       — Мне жаль, — тихо сказал Дин. — Мне очень жаль. Я обещаю, что буду вести себя хорошо.       — Двойка…       — Дин, на тебя никто не злится. — Мак нахмурился.       Мальчик отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Калебу в глаза.       — Я буду разговаривать, обещаю.       У Калеба пропал дар речи. Он сидел распахнув рот, не в силах отвести взгляд от широких, полных слез глаз восьмилетнего мальчика. Прежде чем он успел что-то сказать, на него накатили видения.       Не было ничего конкретного. Только вспышки образов, которые он мог разместить только потому, что знал это место. Он был там. На стене нарисована яркая радуга. Неразборчивый снисходительный тон медсестер и врачей. Руки, удерживающие его, пока вставляют капельницу. Яркие люминесцентные лампы. Зловещий щелчок запирающихся дверей. Страх, боль и одиночество.       Калеб вынырнул на поверхность, тяжело дыша. Дин смотрел на него широко распахнув глаза.       — Калеб, дыши. — Мак смотрел на него, беспокойно сжав губы. — Тебе нужно успокоиться. Дай Дину знать, что все будет хорошо.       Ребенок чувствовал ужас Калеба. Если бы он паниковал, то и Дин тоже. Ривз с трудом взял себя в руки.       — Эй, Двойка, посмотри на меня. Все в порядке. Ты в порядке. Ты не… там.       — Мне плохо от лекарств, Дэмиен. Мне это не нравится. Пожалуйста.       — Двойка, я обещаю, что тебе не будет плохо. Ты мне доверяешь?       Дин посмотрел на него, слезы наконец вырвались на свободу и потекли по его щекам. Калеб почти потерял решимость.       Спустя долгое мгновение Дин снова прижался к другу, медленно отпустив рубашку Калеба. Он поколебался еще мгновение, еще теснее прижимая лоб к груди подростка, и протянул левую руку Маку.       — Спасибо, Дин, — сказал доктор.       Калеб повернул мальчика так, чтобы отцу было удобнее работать. Дин почти никогда не плакал. Все дети плакали, но Дин всегда старался скрыть слезы.       Когда дети плакали, они хотели, чтобы все это заметили. Даже Сэм плакал в надежде привлечь чье-то внимание или потому, что он не добился своего, или чтобы высказать свою точку зрения. Но Дин тихо плакал. Как будто боялся, что кто-нибудь услышит и узнает, что у него есть чувства. Что он был человеком. И даже сейчас, дрожа, обезумевший от ужаса, он молчал.       Калеб потер ему спину, когда Мак отпустил руку Дина. Мальчик не сдвинул его с места, ничего не сказал. Он все еще крепко цеплялся правой рукой в рубашку Калеба.       Капельница была в тыльной стороне руки Дина, удерживаемая пластырем.       Дин пообещал, что продолжит говорить, но, должно быть, решил, что сделка расторгнута. Как бы Калеб и Мак ни пытались заставить его раскрыться, он хранил молчание.       — Я считаю, что это просто обезвоживание. Его больше не тошнит. Из-за обезвоживания и раздражения желудка он не мог ничего держать в себе. Думаю, как только раствор в капельнице закончиться, с ним все будет в порядке. Я могу провести несколько тестов, если понадобиться, но лучше подождать.       Дин не отреагировал, продолжая сжимать рубашку друга. Калеб даже не был уверен, слышит ли он их. Но дети слышали и понимали больше, чем думали взрослые.       Калеб и сам чувствовал себя немного ошеломленным. Он знал, что Дин находился на амбулаторном лечении в Бруклине. Его почти заперли в психушке, когда вмешался Мак. Но Дин никогда об этом не упоминал. Триада считала, что Дин был слишком маленьким и ничего не помнил. Что он был в таком шоке, что не понимал, что происходит вокруг него. Но он все понимал. Все путали молчание с кататоническим состоянием. Калеб лишь мельком увидел воспоминания Дина, и в них не было ничего хорошего. Был страх, боль и растерянность, потому что он не понимал что происходит. Какой ребенок поймет такое?       Дин сказал, что от лекарств он чувствовал себя плохо. Слово «плохое» засело в памяти мальчика. Калеб мог это понять. Наркотики, которые давали ему во время его пребывания в Бруклине, дезориентировали, делали его послушным, его легче было контролировать. Но лекарства не решали реальную проблему. Фактически, они все только ухудшали. Если бы одно из лекарств, которые ему прописали, остановило смертельные видения или постоянный шум человеческих мыслей, возможно, пребывание в психушке того стоило бы. Может быть. Но лекарства не помогали. Кошмары стали настолько жестокими, что он изо всех сил пытался понять, что было на самом деле, а что в его голове.       И чего-то Дин явно боялся.       Каждый раз, когда Дин начинал дремать, то резко просыпался. Безмолвная мантра «Не спи. Не спи. Не спи» проносилась по их мысленной связи.       Мак ушел, сказав, что его вызвали для консультации по поводу чьего-то сканирования мозга, но он скоро вернется.       Калеб продолжал гладить Дина по спине, надеясь, что мальчик, в конце концов, уснет.       — Ты можешь спать, Двойка. Я разбужу тебя, если тебе начнут сниться плохие сны. — Калеб задумался, сможет ли однажды он сделать что-то большее. Может быть его способности еще не полностью развились, но по крайней мере, он мог сказать, когда начались кошмары, и положить им конец.       У Дина перехватило дыхание.       — Двойка?       — Ты собираешься оставить меня здесь?       У Калеба чуть не остановилось сердце. Он вытянул шею, пытаясь заглянуть мальчику в глаза.       — Нет, я бы никогда этого не сделал. Как ты мог такое подумать?       Дин всхлипнул.       — Двойка, поговори со мной.       — Они сказали, что если мне не станет лучше, мне придется остаться, — раздался тихий шепот в тишине комнаты. — Папа собирался бросить меня там. Но кто позаботится о Сэмми, если я уйду? Я ему нужен.       Калеб потерял дар речи, уже не в первый раз за этот вечер. Казалось, в его душе разверзлась темная яма, пожирающая все чувства и эмоции. Он распахнул рот, но не мог вымолвить ни слова.       — Я… Нет, Двойка. Клянусь. Я бы никогда… Я бы… Ты никогда… Нет. — Калеб обнял мальчика обеими руками, прижал его к своей груди и начал раскачивать. Он не был уверен, пытался ли он утешить себя или тихо плачущего ребенка. — Я не позволю этому случиться. Никогда.       Дин крепче вцепился в Калеба.       — Обещаешь?       — Клянусь памятью о своей матери, Двойка. Я никогда не позволю этому случиться с тобой. Мы поедем домой. Тебе очень скоро станет лучше, и я останусь здесь, пока ты не поправишься. Я не оставлю тебя. Понял? Я никогда не оставлю тебя.       Наступила тишина, и Калеб не понимал, что это значит. Был ли это знак доверия или страха. И, наконец, послышался сломанный, слишком доверчивый голос:       — Хорошо, Дэмиен.       Наконец Дин расслабился, демонстрируя полное доверие.       Калеб почувствовал перемену, когда напуганный и замкнутый ребенок тонул в ужасе, и наконец уснул. Доверие и любовь Дина почти поставили его на колени. Калеб крепко прижал ребенка к своей груди, благодарный, когда тот наконец погрузился в сон без сновидений.       Ривз чувствовал себя опустошенным. Измученным. И это не имело ничего общего с его собственным недосыпанием.       Мак вернулся в комнату вскоре после того, как Дин задремал. Он слабо улыбнулся.       — Я рад, что он наконец немного отдохнет. — Он посмотрел на сына, и улыбка исчезла. — Что случилось? С Дином все в порядке?       — Он думал, что мы собираемся оставить его здесь.       — Что?       — Он сказал… — Дин много чего сказал, и Калеб не хотел об этом думать. — Он говорил о психиатрической больнице. О Бруклине. — Подросток прикусил губу, пытаясь сохранить спокойствие и не разбудить спящего ребенка. — Он помнит больше, чем вы думали.       Он не обвинял отца, а всех взрослых, окружавших его. Взрослых, уверявших его, что Дин не помнит времени, проведенного в психиатрической больнице.       Мак выдохнул, устало проведя рукой по лицу.       — Наверное, это было очень тяжело для тебя.       — Для меня? — Калеб горько усмехнулся. — Папа, он в ужасе. Я мельком увидел… — Он замолчал, покачав головой.       — Дин понимает больше, чем кто-либо из нас думает. — Доктор провел рукой по волосам спящего ребенка, повторяя ранние мысли Калеба. — Ему было всего пять лет, и все считали, что большую часть времени он был не в себе…       — Он не был в кататоническом состоянии, Мак.       Ученый сжал губы.       — Я тебя услышал. Но мы смогли помочь ему пройти через это.       — Но сначала травмировали его! Что они ему вводили? Он был совершенно напуган капельницей. Убежден, что от лекарств ему будет плохо, и начнут сниться кошмары.       — Он был болен, Калеб. Врачи пытались…       — Я не хочу это слышать, — рявкнул Ривз и замер, когда почувствовал движение Дина, надеясь, что не разбудил его.       Мак вздохнул и проверил капельницу, а затем спящего ребенка.       — Я думаю, что его температура спала.       Калеб этого не заметил, его тело словно сковал лед.       — Это хорошо?       — Да. Я думаю, что мы скоро сможем вернуться домой. Я хочу подождать, пока он сам проснется. Вероятно, нам следует убедиться, что его не будет тошнить. Мы не хотим повторения.       — Да, — вздохнул Калеб, потирая рукой мокрую от пота спину Дина. Мальчик все еще цеплялся за его рубашку, как будто это единственное, что могло его спасти. Он сунул в рот большой палец, но Калеб заметил, что мальчик кусает его, а не сосет, как это делает большинство детей. Но от этой привычки Дин отказался вскоре после того, как снова начал разговаривать.       — С ним все будет в порядке, Калеб.       — Возможно физически, — пробормотал он, мысленно пытаясь убедиться, что кошмары не начались. На данный момент Дин был в безопасности.       — Я знаю, что Джим говорил с тобой о ситуации Дина. Все было не так, как с тобой.       — Да, Джим так сказал. Но Дина все сбивало с толку. Он беспокоился о том, что произойдет с Сэмми, если его запрут, папа. Ни один ребенок не должен бояться такого!       — И ни один ребенок не должен видеть демонов и как любимые люди горят, — сказал Мак холодным тоном. И это раздражало Калеба. — Никто из нас не хотел для него такой жизни, но это происходит.       Он привык слышать такие слова от Джона, но было странно слышать такое от Макленда. Калеб обвинил своего отца в том, что он обращается с ним как с ребенком, заявил, что ненавидит это и хочет, чтобы с ним обращались как со взрослым. Ученый так и сделал. Но это тоже было неприятно. Рядом с Маком Калеб всегда чувствовал себя в безопасности. И возможно, ему удастся вырасти целым и невредимым. Но эти холодные, резкие и сухие слова о детстве Дина заставляли Калеба чувствовать себя совсем не в безопасности. Они испугали его до тошноты. Что это за жизнь для восьмилетнего ребенка? Что это за жизнь была для Дина?       — Калеб…       — Все в порядке, Мак. Я не хочу об этом говорить.       — С ним все будет в порядке.       — С ним должно быть не просто все в порядке. Он должен быть в безопасности.       Доктор не знал что на это ответить, поэтому начал осматривать капельницу.       Калеб уже почти не думал о своей безопасности. Он был практически взрослым. Он видел большую часть ужасов, которые мог предложить мир. И человеческих, и сверхъестественных монстров. Его это не слишком беспокоило. Но Дин заслуживал большего. Он заслужил безопасную, нормальную жизнь. Это было несправедливо.       — Мы позаботимся о нем, сынок.       — Да. Я это сделаю.       Это была клятва. Обещание для всех, кто слышал.       Мак странно посмотрел на него и выглядел так, будто хотел что-то сказать. Но в конце концов просто сжал губы. Он поднял ментальные блоки, и Калеб не мог понять, о чем думал его отец. Но это не имело значения.       Тишина затянулась, Калеб смотрел как Дин тихо дышит во сне. По крайней мере на данный момент Дин был в безопасности.