Комариные укусы

      Линь Цюши учился в выпускном классе старшей школы, когда красивый парень годом младше пригласил его на свидание. Линь Цюши знал его, правда заочно, потому что Жуань Наньчжу — маленькая звезда, которая и пела, и танцевала, и участвовала во всех школьных постановках, даже если это было что-то патриотичное и унылое. Линь Цюши пару раз ходил и смотрел, но остался абсолютно равнодушен, несмотря на то, что Жуань Наньчжу и его партнерша, Тань Цзаоцзао, играли на диво хорошо.              Не любил он театр. Другое дело — документальное кино. Или хотя бы мистика какая. Фантастика. А еще лучше — игра с нелинейным сюжетом, где фильм можно было слепить самому, под себя. Линь Цюши был уверен: когда закончит университет, в который, конечно же, поступит, начнет программировать именно такие игры, с трудным выбором и не всегда хорошим концом.              — Тебя же Линь Цюши зовут? — было первым, что произнес Жуань Наньчжу.              Он поймал Линь Цюши на лестничном пролете между этажами. Красивый, юный, с уложенной волосок к волоску прической и идеально выглаженной школьной формой. У Линь Цюши вот рубашка была со всех сторон мятая. Да и штаны недалеко ушли.              — Линь Цюши, — не стал спорить Линь Цюши с очевидным и приподнял вопросительно брови, будто спрашивая: “А чего ты, собственно, хотел?”.              Жуань Наньчжу кивнул и серьезно так, совсем не улыбаясь, будто не семнадцать ему, а сорок, спросил:              — Линь-гэ, а у тебя девушка есть?              Вопрос повис между пролетами, вязкий и странный. Линь Цюши нахмурился и уточнил:              — Зачем тебе?              Жуань Наньчжу все еще не улыбался:              — Так есть?              — Ну, нет…              Жуань Наньчжу едва заметно дернул мило оттопыренными ушами и спросил:              — А парень?              — Какой еще парень?              Линь Цюши искренне не понимал.              Жуань Наньчжу как-то странно вздохнул и так и остался стоять перед ним с вопросом в глазах. Линь Цюши тогда и не догадывался, что этот прирожденный актер с трудом удерживал безразличную мину — даже такому популярному и уверенному в себе парню могло быть страшно!              — Линь-гэ, — в конце концов, снова заговорил Жуань Наньчжу, — у тебя на шее что-то.              На шее у Линь Цюши действительно было что-то. Зудящее и красное. Мерзопакостное, как и один зудящий в ночи комар. Линь Цюши безошибочно нашел то самое место пальцами и почесал.              — Комары покусали, у меня все ноги в таких, — признался Линь Цюши, смотря Жуань Наньчжу в глаза. — Так что ты хотел? Мне на урок надо…              Жуань Наньчжу, все еще серьезный и очень красивый, медленно, словно боясь, что за каждое следующее слово получит в нос, выдавил:              — После уроков сходишь со мной поесть?              — Ну хорошо, — согласился Линь Цюши без задних мыслей. На самом деле, младшие довольно часто угощали его обедами, когда им нужна была его помощь — в информатике, прошлогодних контрольных или задабривании учителей. Линь Цюши не был активистом, но учился хорошо и у каждого второго был любимчиком.              Жуань Наньчжу любимчиком был тоже, но по другим причинам.              — Правда? — уточнил Жуань Наньчжу удивленно, а потом его губы тронула раздосадованная улыбка.              “Не понял”.              В тот день они и правда поели. И познакомились. Жуань Наньчжу был немного холодным, немного претенциозным, немного ворчливым, но в то же время мягким и податливым. Для Линь Цюши. Когда понял, что старший слушает, кивает, отвечает и, казалось бы, ничего против него не имеет, сразу же начал играть. В кого-то. А может быть в себя, Линь Цюши не был уверен, но против ничего, и правда, не имел.              Жуань Наньчжу оказался… приятным.              Вот только…              — Так чего ты хотел?              Линь Цюши спохватился уже поздно, когда и расплатились, и вышли, и даже прошлись до дома — его, Линь Цюши, дома.              Жуань Наньчжу понял сразу же. Ответил:              — Пообедать с тобой.              — И все?              — И все.              “Не понял” — сверкнул глазами Жуань Наньчжу и беспомощно улыбнулся сам себе.              — Линь-гэ.              — Что?              — До завтра.              — До завтра, — не стал спорить Линь Цюши, слабо махнув рукой уходящему мальчику.              Он действительно не понял.              Ничего вообще.              А следующим днем не понял еще раз. И еще раз. Словом — запутался. Увяз. Растерялся. У Ци вот на него смотрел как на предателя Родины.              — Ты себе нового друга нашел?              Линь Цюши то ли покачал головой, то ли кивнул, то ли приготовился уезжать из города. Вот прямо сейчас.              Перед ним на столе лежала новенькая и красивенькая консоль, о которой Линь Цюши давно мечтал и которую Жуань Наньчжу так небрежно перед ним положил и ушел, сказав лишь: “Сходим поесть еще раз?”.              Сходили. Линь Цюши пытался вернуть дорогой подарок, но натыкался на равнодушное и строгое лицо. Жуань Наньчжу, пусть и был младше, порой выглядел, как начальник серьезной организации. Такому попробуй скажи, что ты не хочешь или не можешь, сразу же окажешься облит презрением с головы до ног. Вот только Жуань Наньчжу на Линь Цюши смотрел совсем по-другому.              — Как комары?              — Мама повесила какую-то волшебную сетку, но меня все равно умудрились укусить, — пожаловался Линь Цюши, задирая рукав и показывая свежее пятно, расчесанное до крови, — смотри.              Жуань Наньчжу смотрел. И успокаивался.              Ах, а ведь если бы не эти комары, которых будущий великий актер принял за страстных любовников, он бы так и наблюдал за Линь Цюши со стороны.              Правильно ему говорила Тань Цзаоцзао. Дурак он, хоть и умный.              Линь Цюши вот совсем не дурак. Недогадливый — да, но не дурак.              Они сошлись так быстро, словно всегда были знакомы. Интересов общих у них было не то чтобы много, но достаточно, чтобы с радостью встречаться после школы. Жуань Наньчжу лишь порой беспокоился, что время летит слишком быстро, а он все никак не донесет до Линь Цюши главного. Еще чуть-чуть — и не успеет ведь: университет, работа, а там уже будет не до того, да и новые люди… Жуань Наньчжу был не уверен, что сможет пробиться к Линь Цюши потом.              — Чего ты?              Линь Цюши удивлялся всегда искренне — и подаркам, и объятиям. Сам он был не тактильный, если не считать любимого кота Каштана, с которым он мог нежиться от зари до зари. Зато Жуань Наньчжу был очень даже тактильным. Он касался, касался и снова касался… У Ци как-то ревниво буркнул, застав их за обедом, на котором они сидели близко-близко, что они — женатая парочка на пенсии.              Жуань Наньчжу угрожающе тыкнул в его сторону ножом для масла и приказал проваливать.              Линь Цюши привычно пропустил все это мимо ушей и даже не изменился в лице.              Он думал, эти двое шутят.              Ага.              Да.              Конечно.              Жуань Наньчжу точно не шутил.              — Я эээ… Я не ношу серьги, — промямлил Линь Цюши чуть ли не испуганно, когда Жуань Наньчжу принес для него одну такую. Красивую. Небольшую. И какую-то личную.              — Всегда можно начать, — загадочно улыбнулся ему в ответ Жуань Наньчжу, покачивая иглой, — я сам тебе сделаю прокол. Не бойся. Тебе будет очень хорошо с сережкой.              Ухо они все же прокололи. Линь Цюши сдался, стоило младшему посмотреть этими своими красивыми глазами и разыграть сцену смертельной обиды. Линь Цюши понимал — играет, мерзавец — но как же хорошо играет! Жуань Наньчжу даже слезу пустил, лишь бы Цюши отдал свое девственное ухо в его руки.              В “Цюши” из “Линь-гэ” его переименовали практически сразу. Он даже сперва открыл рот, чтобы возмутиться, но Жуань Наньчжу так посмотрел на него, что оставалось лишь махнуть рукой.              Лишь бы ты был счастлив.              Уже ближе к своему выпуску, Линь Цюши понял, что чего-то не понимает.              Его озарило в столовой, где они ели вчетвером за небольшим столом — он, Жуань Наньчжу, У Ци и Тань Цзаоцзао. В школе готовили восхитительную лапшу, но не доваривали мясо, поэтому Линь Цюши приходилось жевать изо всех сил — и в какой-то момент в его голове произошел щелчок (и нет, это была не его бедная челюсть). Он замер, а потом, с полным ртом еды, уставился на Жуань Наньчжу с ужасом в глазах.              — Что такое? — напрягся тот.              Они сидели напротив друг друга, уже привычно соприкасаясь под столом углами худых ног. Раньше Линь Цюши не замечал, но все эти места, до которых дотрагивался Жуань Наньчжу, горели похлеще поцелуев комаров.              Хорошо хоть не чесались.              Спасибо и на том.              — Наньчжу… мы встречаемся, что ли?              У Ци и Тань Цзаоцзао подавились одновременно: закашлялись синхронно, громко и чуть ли не безнадежно. Жуань Наньчжу сглотнул и как-то не похоже на себя отвел глаза в сторону. Ответил, правда, очень даже уверенно:              — Встречаемся.              Линь Цюши замер, а потом кивнул сам себе головой.              Тогда все становилось понятно.              — Хорошо.              Хорошо. Жуань Наньчжу едва заметно выдохнул и не смог скрыть крошечную довольную улыбку.              “Понял”.              И года не прошло.              — Хорошо?! — вскричала Тань Цзяоцзяо, выпив несколько глотков воды и утерев невольно выступившие слезы. — Линь Цюши, да ты… Вы оба… У меня слов нет!              У Ци не сказал вообще ничего. Но выглядел довольным. Раз Жуань Наньчжу не претендовал на роль лучшего друга Линь Цюши, то он был не против. Хотя его мнения никто и не спрашивал.              Линь Цюши остаток того дня был рассеян и задумчив. На своих уроках он не мог видеть Жуань Наньчжу, учащегося классом младше, поэтому мог спокойно все обдумать. И то, как он мог не замечать очевидного, и то, что ему теперь с этим делать.              Выходило, что ничего уже не поделаешь.              Линь Цюши лишь на секунду представил, что подходит к Жуань Наньчжу и говорит: “Мне вообще-то парни не нравились никогда, как мы с тобой можем встречаться?”, чтобы тут же откинуть эту идею прочь. Ведь что же? Скажет он, и что? Не увидит больше Жуань Наньчжу? Или увидит, но с кем-то другим? Его красивого и вредного Наньчжу и вдруг с кем-то другим? Нет уж. Линь Цюши к такому был решительно не готов.              После уроков он нашел ждущего его Жуань Наньчжу, привычно сидящего на ступеньках у главного входа. Его длинные ноги были красиво вытянуты, голова немного запрокинута, а темные глаза слегка прикрыты.              — Простудишься, — проворчал Линь Цюши, трогая его за плечо.              Жуань Наньчжу тут же поднялся и улыбнулся — и эта улыбка была настолько счастливой, что Линь Цюши стало совестно. За все. И за то, что долго думал, и за то, что не знал, как теперь себя вести.              У Жуань Наньчжу, казалось, таких проблем не было. За руку они и до этого ходили, только теперь пальцы переплетались еще более интимно. Обниматься обнимались тоже. Теперь только дольше. И крепче. Раньше не целовались, разве что. Но и тут все оказалось не так страшно, как Линь Цюши себе представлял. Однажды, ожидая Наньчжу после репетиции очередного спектакля, он неожиданно оказался затянут за кулисы. Его новоявленный парень хитро, по-лисьи, улыбался и прикладывал палец к своим губам. Линь Цюши послушно молчал, хотя со стороны было отлично видно, как его брови изгибаются в недоумении. Что Наньчжу, черт возьми, хотел сделать? Дождаться, чтобы их тут заперли?              И да, именно этого Жуань Наньчжу и хотел.              Когда чужие голоса и шаги стихли, Линь Цюши искренне возмутился:              — Мы тут до утра застряли?              — Нет. Я умею вскрывать замки. Побудем тут немного и выберемся.              Линь Цюши покачал головой. Признался:              — Я не понимаю.              И именно тогда Жуань Наньчжу мягко и осторожно поцеловал его. Это было всего лишь пробное прикосновение губ — воздушное и нежное, такое, что Линь Цюши сперва даже не понял.              — Цюши, — немного капризно начал объяснять Жуань Наньчжу, — ну где нам еще с тобой побыть наедине?              Линь Цюши вспыхнул, как маков цвет, лихорадочно сглотнул и чуть не выпалил: “А чем ты хочешь заняться наедине?!”, когда Жуань Наньчжу снова поцеловал его. В этот раз смелее, но все так же нежно и аккуратно. Линь Цюши, не сообразив закрыть глаза, чуть не заплакал.              Как-то это все было… слишком!              И почему его сердце билось так сильно?              — Ты в порядке? — встревоженно уточнил Жуань Наньчжу, прекращая поцелуй и поднимая свою руку к лицу Линь Цюши, чтобы провести по его щеке в успокаивающем жесте.              — В порядке, — промямлил Линь Цюши, хотя не чувствовал себя нормально. Он чувствовал себя ужасно смущенным и… радостным?              Ужас какой.              С тех пор Линь Цюши всегда с самоиронией вспоминал их знакомство — ну как он мог не понять, что Жуань Наньчжу позвал его на свидание? Хотя это он сейчас, годы спустя, мог читать своего парня, словно открытую книгу — играл он или нет, Линь Цюши всегда понимал и влюбленно улыбался кончиками губ, ведь…              Роль любимого Жуань Наньчжу всегда оставлял только для него одного.