Сергей, подписывайте признание

Питер встречает полицейских хмурым небом и ливнем. Машина тормозит у пятиэтажного дома, подъезд которого опечатан. Мужчины заходят внутрь и попадают в квартиру. Интерьер выполнен в светлых, приятных глазу тонах. Везде, как бы это не было странным, но порядок. Позов оказывается в зале. На полу лежит тело девушки в нижнем белье, на теле множество колотых дыр. Но для более ясных выводов по поводу орудия убийства нужно окончательное заключение судмедэкспертов, которых до сих пор нет. На вид убитой лет 17, светловолосая девушка. Вполне логичный вопрос, а к чему же это убийство, ведь сутью столь внезапной командировки являлись массовые убийства. Ответ прост: Павел отправил двоих следователей для начала сюда, чтобы они помогли распутать очередные преступления, происходящие в одном и том же районе, а местные стражи порядка никак не могли выйти на убийцу. Но Паша не предугадал, что именно это дело, затянет их всех в страшную игру с убийцей, а прежде всего самого Диму. Сергей подходит ближе и садится на корточки напротив Позова, окидывая взглядом жертву. — Что видишь? — обыденно и даже с некой заинтересованностью спрашивает Дмитрий. — А я должен что-то видеть? — В таком случае, не вижу необходимости вашего присутствия. — холодно произносит Дима. — Расслабься, я пошутил. — улыбается брюнет. — Изнасилована и убита, это её место жительства, а значит убийца пришёл сюда сам. — Хочешь сказать, что просто хотел получить удовольствие? — Ха. Не только. Это было бы сильно просто. Сюда посмотри — Матвиенко указывает на плечо трупа, на нём вырезано своего рода клеймо — рисунок креста, аккуратные и глубокие порезы до плоти. — Видать, у него свой план. Насилует, убивает и помечает. Вероятнее всего резал скальпелем.— констатирует Сергей. — Вот как. С чего такая уверенность? — хмурится Позов, переваривая только что услышанное. Сергей ухмыльнулся, тут же в комнату зашли специалисты с чемоданами, наполненными всем необходимым для работы, послышались щелчки фотоаппарата. Взгляд Димы приелся к грудной клетке девушки, она была накрыта своего рода полотенцем, он вскинул брови и медленно откинул ткань на пол, обнажая грудь. Перед ним оказалась до боли неприятная картина. На теле, в районе сердца, не было кожи, вместе с плотью, виднелось лишь сердце, уже мёртвое. Но на этом сюрпризы не заканчивались. Брюнет нахмурился и наклонился ниже, всматриваясь в орган. На нём был вырезан крест, на глаза попадается что-то вроде свёртка бумаги, воткнутого прямо в этот крест на сердце. Глаза озарили всё только что увиденное и метнулись в сторону экспертов. Матвиенко же молча наблюдал, что делает Позов. — Эй, а ну подойди сюда — позвал Дима специалиста, который был ближе всего к нему. Тот послушно присел рядом, захватив с собой чемоданчик. — Щипцы есть? — спрашивает Дмитрий, работник передает в руки требуемый предмет. Дима вновь наклоняется к трупу и тянется рукой, в которой держит щипцы к сердцу, чуть раздвигая разрезанные стенки органа, освобождая место, чтобы увидеть, что же там внутри. Он аккуратно цепляет бумагу, измазанную тёмно алым оттенком, и вертит её в руке, а затем медленно и с интересом разворачивает, начиная вчитываться в текст. Матвиенко удивлённо вскидывает брови и подсаживается к Дмитрию. «Чужое сердце зарождает любовь в собственном, медленно, но верно убивая. А если Чужое сердце больше не бьётся, это просто мясо. Это так просто, так легко. Сейчас ты не поймёшь этого, но вскоре будешь жалеть, до тебя дойдёт, а когда ты ощутишь это, то не сможешь справиться, не сможешь сопротивляться, оно поглотит тебя всего, не оставляя живого места. И у тебя не останется выхода, кроме как убить причину своих страданий, а потом и себя.» В голову врезается каждое прочитанное слово, каждая буква и знак. Дима небрежно кидает записку на пол и тупит взгляд, устремляя его куда-то вдаль, а затем отходит к окну, открывая его нараспашку, закуривает сигарету и делает частые, но глубокие затяжки, выпуская обильное количество вредного дыма на воздух. Сергей, только что опомнившийся от прочитанного, подходит к следователю. — Ты как? — с нотками волнения и долей усмешки спрашивает Матвиенко, смотря на фигуру чуть правее от себя, руки Дмитрия немного трясёт, но сам он надеется, что от холода, а не от переизбытка воспоминаний и дурных мыслей. «Нет, нет. Не может быть, это невозможно. Хватит. Это в прошлом, не вспоминай это! Нельзя. Заткнись. Не выпускай это. Я не такой, нет.» Грудная клетка Димы часто поднималась, а вскоре дыхание вовсе сбилось, сигарета выпала из рук в окно. Голову пронзило ужаснейшей болью, прогибая под собой. Позов согнулся и упал на колени, зажав голову руками. Нервно выдыхая, такой нужный сейчас воздух. Сергей тут же кинулся к нему, удивленно смотря на происходящее. — Позов! Что с тобой? — уже по настоящему заволновался Матвиенко, сжав плечи следователя. Тот закрыл глаза, моментами открывая их, но вновь закрывал. Не было сил достать таблетки из кармана пальто, которые уже выпали из него и валялись рядом с брюнетом. Эти силы стремительно покидали тело мужчины. Чужие крики в голове усиливались, давя на мозг всё сильней, его трясло. «Я не мог. Я не хотел. Я не убийца.» — эти три фразы так и метались в голове, не позволяя прийти в себя. Ещё минуты 2 брюнет держался из последних сил, держался как мог, но вскоре они были исчерпаны и он беспомощно бы рухнул на пол, если бы не быстрая реакция и сильные руки Сергея, которые ухватили мужчину за плечи. — Скорую вызывайте! Что встали как вкопанные? Живее! — прокомандовал Серёжа присутствующим и, приподняв Позова, уложил того на диван, что находился по близости. «Значит так ты воспринимаешь. Ты не научился с этим справляться, Димка? Решил глушить таблетками, но этого надолго не хватит.» // — Убей, Дима. — раздаётся грубый мужской и властный голос где-то рядом. Мальчик, лет 10, стоит не сдвигаясь с места им овладевает страх. Перед ним на полу сидят его родители и шестилетняя сестра, со слезами на глазах, выдавая истошные крики и мольбы о пощаде. Тяжелая рука падает на плечо. Мальчик дергается. — Нет, я не могу, нет. —воспротивился младший, отворачивая голову в сторону. — Можешь, Дима, можешь. Убей их. Они столько боли причинили тебе, разве такие как они, заслуживают жизни? Они тебя ненавидели, не любили. А теперь ненавидишь их ты. Убей их всех. Смелей, Дима, ты всё можешь. У тебя это в крови. — все так же властно проговорил мужчина, поднимая опущенную руку мальчика с оружием, направляя на мать. — УБЕЙ! — крикнул мужчина, и этот крик стал знаком, стал призывом. Палец зажимает курок. А потом сознание парня затуманивается. Им движет нечто иное, порыв неконтролируемой ярости. И вскоре три тела замертво лежат, не подавая ни единого признака жизни. Мальчик поворачивается к мужчине и уже на него направляет дуло пистолета, готовясь выстрелить. Но старший быстро и без всяких колебаний захватывает руку мальчика в районе локтя и выбивает оружие, а затем толкает парня назад, тот падает на пол, ударяясь головой о ножку стола. В глазах всё поплыло, заныло где-то на затылке, но та ярость в глазах затухла. Сейчас ему хотелось лишь закрыть глаза, уснуть и лучше бы никогда больше не просыпаться. Но даже думать сил не осталось. Мужчина сел на корточки перед мальчишкой, положив руку на правое плечо. — Молодец, Дима. Я же говорил, это так просто. А теперь запомни одну вещь — размеренно и серьёзно произнес старший, усаживая мальчика на стул. — Хладнокровие — твоё оружие. Ты железная стена, которую никто не пробьёт, ты сам об этом позаботишься потом, а сейчас пора научиться жить, а не выживать, Дима. Не ты должен бояться, а тебя. Да, этот мужчина готовил мальчика немало времени, и сейчас он был готов. Был слеплен из холодной агрессии. А самое главное, мальчик это понимал, он это знал, но не мог сопротивляться, так как ему сказали «у тебя это в крови, Дима.», оставалось только смириться и слушать высокого мужчину, ведь теперь кроме него у маленького Димы не осталось никого и никто не мог его спасти, кроме его самого. Сопротивление означало сдаться, то есть умереть. А этого никак нельзя было допустить. Так он думал, будучи маленьким ребенком, но вскоре всё изменилось. // Дмитрий медленно открывает глаза, его окружают белые стены больницы. У койки стоит капельница, взгляд изучает все вокруг, вспоминая, что происходило совсем недавно. — Очнулся? Как чувствуешь себя? — хриплым голосом спрашивает Матвиенко. Дима удивлённо смотрит на «напарника» и приподнимается на локтях, упираясь о спинку кровати. — Всё нормально. — И часто у тебя эти приступы? Дима напрягается и сверлит тяжёлым непробиваемым взглядом тёмных карих глаз брюнета напротив. Он шумно выдохнул. — По делу появилось что-то? — игнорируя вопрос, интересуется Позов. — Убитая Евгения Орлова, 17 лет, он знатно над ней поиздевался. Обнаружили кое-что интересное — начал рассказывать Матвиенко, смотря на Дмитрия. — Что? — Она была еще жива, когда он резал её. Сначала вырезал кожу у сердца, крест на плече, разрезал само сердце, а когда она умерла нанес множество ударов по всему телу острым предметом, скорее всего ножом. От услышанного спокойней не становилось, потому что у следователей не было ничего об убийце. — Оказалось, что это уже четвертая жертва. — проговорил Сергей. — Блять. И они все это время не объединяли их? — с раздражением произнёс Дима, откидывая одеяло, и сел на койке. Телефон Матвиенко издал звук входящего вызова, он приложил его к уху, ожидая услышать информацию от звонившего. — Да? Сейчас, подожди секунду. Сергей вышел, направляясь на улицу. Дима лишь хмыкнул, обулся и двинулся к выходу, захватив с собой телефон. Он уже подписал необходимые документы на стойке регистратуры, перед тем, как мужчина уже хотел открыть дверь на улицу, его окликнули. Брюнет обернулся и знатно удивился — Дима, как ты себя чувствуешь? — Арсений? — изумленно и, не понимая, что тут делает голубоглазый, спрашивает Дмитрий. — Я в норме. — Понял. — А ты что тут делаешь вообще? Тебя по-моему отстранили на время, разве нет? — А я теперь с Шастуном работаю, вызвали сюда в Питер. — отвечает брюнет, допивая воду из пластикового стакана. — Неплохо — усмехается Позов. За спиной Арсения оказывается знакомый худощавый парень. — О, Дмитрий. Добрый день. — любезно улыбается следователь, опираясь о стену, сложив руки на груди. — Добрый, Антон. Вижу поднялся? Какими судьбами вас в Петербург занесло? — спрашивает Дима, выдавливая лёгкую улыбку. — На экскурсии приехали, а если серьезно, то убийства девушек, этот придурок их режет, хирург херов. — Режет говоришь? У жертвы рисунки на теле не находили? Антон на секунду задумался, удивился и приподнял брови в непонимании. — А. да, именно так. А что.. — хотел уже расспросить Шастун, но его резко прервали. — Ясно, до встречи — попрощался Дима и вышел на улицу, оставляя двух парней. Антон тяжело вздохнул. — Вот всегда он так. Такой странный. — озвучивает свои мысли Антон, наливая в стакан воды. — Скорее скрытный и спокойный. — аккуратно поправляет Попов. Русый парень согласно кивает и достает вибрирующий мобильник. — Да? Что?! Скидывайте адрес — устало произносит следователь, убирая телефон в карман. — Что случилось? — спрашивает Арсений. — Он опять убил. Пора ехать — тихо отвечает Шастун, смяв стакан, и кинул его в мусорку. Арс тяжело вздохнул и вместе с Антоном вышел на улицу, направляясь к машине. *** Дима медленно спускается по старым, грязным ступенькам. Справа от себя, в метрах 6, он замечает Матвиенко, стоящего к нему спиной, который разговаривает с кем-то по телефону, на воздух он выпускает едкий дым от сигареты. Брюнет подходит к напарнику и встает напротив, Сергей сверлит Позова недовольным и возмущенным взглядом. — Хорошо, скоро будем. — завершает телефонный разговор мужчина и убирает мобильник в карман джинс. — Ты в порядке? — спрашивает Серёжа, оценивая внешний вид следователя: помятый, усталый и замученный. Дима улыбается и поднимает взгляд на собеседника. — Я в норме. Новости какие то появились? — сделал вывод Дмитрий. — Есть. — вздохнул Матвиенко — Новое убийство. — Поехали — произносит Позов Серёжа указывает взглядом на его машину. Черная BMW стоит на парковке, блестя от солнца, а затем издаётся характерный звук, означающий снятие блокировки с дверей. Двое мужчин садятся внутрь. Сергей выруливает на дорогу, брюнет на переднем сидении смотрит в пол, а затем достает из кармана ту самую записку от убийцы, разворачивая, прочитывает вновь. Со злобой сжимая правую руку в кулак. Матвиенко кидает заинтересованные взгляды на мужчину, но молчит. В полной тишине они доезжают до места преступления, где уже находятся полицейские машины, люди в форме стоят по округе, не пропуская посторонних. Небольшой частный домик, Следователи заходят внутрь, там уже работают судмедэксперты, слышны щелчки фотоаппарата. Мужчины оказываются на просторной кухне, выполненной в бежевых тонах, уютный минимализм так и хлещет из каждого угла этого дома, но сейчас всем было далеко не до этого. У столешницы, в сидячем положении находился труп темноволосой девушки. Мужчины подошли ближе, Позов присел и прошёлся взглядом по телу. Всё тоже: сердце, кресты, в некоторых местах отсутствие кожи и плоти. Дмитрий тяжело вздохнул и посмотрел на Матвиенко, что остался стоять рядом, тот ему ответил лишь пустым взглядом. Сзади послышались шаги, чьи-то посторонние и громче, чем остальные голоса. Брюнет встал с колен и посмотрел на источник шума. На него удивленно уставились 2 пары глаз, одни — зеленые, а другие — давно знакомые голубые. — Дима? Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. — говорит Попов, пожимая руку Позову. Тот горестно усмехнулся, а затем пожал руку Шастуну. Сергей, наблюдавший за этой картиной, подошёл ближе и чтобы избавить всех от непонимания, достал удостоверение и протянул руку сначала русому мужчине, а после и голубоглазому. — Сергей Матвиенко. Следователь по особо важным. — представился Кареглазый с серьезным видом. — Антон Шастун, а это Арсений Попов — мы ведем следствие по этому делу. — Ну видимо, теперь не только вы. — тихо усмехается Позов, все присутствующие согласно кивают. Дима возвращается к недавнему осмотру трупа, взгляд снова зацепляется за сердце, оно вновь разрезано в форме креста. Антон присаживается рядом. — Пиздец — тихо констатирует он. — По другому и не скажешь — отзывается Дмитрий. Все было бы спокойно, но брюнет снова замечает «записку» в сердце, зажатую стенками органа с двух сторон. Мужчина обращается к эксперту, что работал с кожей, возле сердца. — Достаньте бумагу, вот здесь _ просит Дима, указывая грудную клетку, а именно на открытый взору орган. Человек в белой форме специальным прибором аккуратно раздвигает стенки и извлекает испачканную в крови бумагу, передавая её следователю. Антон, Арсений, а Сергей в особенности внимательно следят за действиями Позова, пока тот разворачивает послание. Перед тем, как прочитать содержимое Дмитрий задает вопрос. — Вы курировали дело с первого убийства? — Нет, меня подключили со второго случая, а чуть позднее и Арсения — отвечает Шастун. — У предыдущих жертв, кроме последней и этой были записки? — Нет. Позов нахмурился и перевел взгляд на письмо. «Сердца людей такие жалкие, такие обычные, такие простые. Мне аж мерзко их трогать, такое отторжение. Но твое сердце не такое, оно совсем другое. Ты заморозил его давно, ты думал, что сопротивление — это смерть, но сейчас ты думаешь по другому и очень сильно ошибаешься. Он всегда рядом и всегда был рядом. И даже сейчас он рядом с тобой. Ты не боишься, потому что не умеешь. Ты привык к роли хищника. Упорно скрываешься за безразличием и ужасным хладнокровием. Однако, это ненадолго, совсем скоро ты поймёшь. Береги сердца других, Дима, пока они живы, пока они могут жить, пока я им это позволяю.» V Глаза кажется вылетают из орбит, внизу была своего рода подпись. Какая то аббревиатура, но никто не знает, что она значит. Дима передает письмо Шастуну и отходит, опираясь о столешницу и сверлит взглядом деревянную поверхность. «Он не может мной так просто управлять, не может, это невозможно. Послания адресованы мне. Блять. Что ему нужно от меня? Кто он? Кто это такой?» Сергей садится за своего рода барный стол, позади Позова и дочитывает письмо. Оно выпадет из рук, отлетая чуть дальше по стеклянной поверхности. «V. Неужели это ты, Влад?»