Ну как ты? скажи мне.
Ты действительно этому рада?
Да?
Тогда одолжи и мне, этого волшебного яда.
Да, у меня всё нормально,
Я просто немного расстерян
И, если честно, разорван
И больше ни в чем не уверен.
Ты говорила: "так лучше"
И "нам лучше расстаться, срочно."
Я не знаю кому стало лучше,
Но не мне, это точно.
И эта точка, для меня стала черной дырой.
Возьми все эти строчки и в землю зарой.
Нервы | боль осталась
– почему я снова тут? – спокойно спрашивает Масакрик, опустив взгляд.
– все мы прекрасно знаем, почему ты тут. – отвечают ему, откуда-то сверху. Голос глубокий, эхом раздается по темному, просторному помещению.
Масакрик вздыхает, а потом садится на холодный плиточный пол. Голова раскалывается, а глаза болят, но век словно нет, закрыть очи нельзя.
– противный, мерзкий. – шепчат голоса, тихо подкрадываясь ближе. – обманщик, преступник. Тебя казнить мало!
Шорохи становились громче, а он скалился, закрывая уши. Было больно. Всё тело разрывало. Масакрик испытывал неприязнь к себе. Ужасный грех был на его душе, от чего тот так не хотел вспоминать. Ужас, сводящий с ума, казавшийся непобедимым, как волна цунами - долго отходит, а потом налетает, разрушая всё вокруг. Хотелось спрятаться, но некуда, всё было разрушено.
"Доктор" никогда не был нормальным. Ещё мальчишкой, тот делал что-то не нормальное. Мелкое насилие над приятелями, убийство животных без надобности в этом, отсутствие всякого здравого смысла. Всё бы оставалось так, но тут пошли слухи, что он крадет сверстников и издевается над ними насильственным методом, привязывая к столу, пытая, без всякого угрызения совести.
Факты вели к тому, что нормальным мужчиной он не будет. Масакрик знал, на что шел, прекрасно знал. В этом и была проблема.
Масакрик осознавал свои действия, понимал, что делает плохо, но не хотел ничего менять. Он не любил что-то менять. Масакрик просто был. Жил вдали от города, совсем один. Ходили слухи о его маниакальных наклонностях, желанию убить сотни людей, но никто не мог это подтвердить до ракового события...
– ты убил её. – шептали хищные души, стоящие напротив. – убил и понимал это.
Масакрик мог поклясться, он не хотел, но кто захочет слушать этого идиота. Никто. Только няшка-Ушко, что пытается помочь. Она отличалась от всех и Масакрику это нравилось. Не сказать, что он что-то чувствовал к ней, но его харизма выигрывала. Масакрик считал себя чистым асексуалом, не считая ту "счастливую, семейную жизнь" чем-то нормальным и действительно счастливым. Он фыркал, воротя нос и говоря, что это бред.
Жаль, что мало кто его слушал.
Шум становится громче. Слышны шелесты, а нервы сдают. Хорошо, что это лишь сон, но.... Что-то внутри подсказывало, что частично сон пробирается в реальность, собираясь мучать его и там. Руки трясутся. Масакрик резко смотрит на них и замечает окровавленный нож. Прямо в его руках... Снова..
Зрачки сужаются. У него загорается идея.
Доктор Масакрик встаёт на ноги, чувствуя боль во всем теле. Хочется одного, дабы успокоить больную душу..
Хочется убить.
Масакрик расплывается в улыбке, а один глаз начинает нервно дёргаться.
Убей. Убей. Убей.
По коже идёт дрожь, словно его поедают изрутри. Поедают его поступки, беды, грехи. Если бы ад и вправду был, то он бы был самым опасным грешником. Его бы снова все ненавидели, он бы был этому рад. Варился бы в котле и думал: "каким же "хорошим" человеком я был".
Доктор снова падает на колени, перед глазами яркие огни. Он корчится от боли в глазах, так и хочется их выколоть. Быть слепым. Слепо убивать людей.
Масакрик смотрит на нож. Руки трясутся, сжимая нож в кулак.
Он направляет нож острьем к себе, поднося ближе к лицу.
Раз.
Два.
Он отклоняет нож назад, замахиваясь.
Три.
Четыре.
Он рывком вонзает нож.
Пять.
Сначала один, потом второй.
Нож падает на пол, а доктор закидывает голову вверх и смеётся. Смех заразителен, слышно как голоса тоже начинают смеяться. Они заливаются смехом.
Неужели они считают это смешным?
Резко он открывает глаза. Когда взгляд фокусируется, тот видит белую стену. Он лежит в холодном поту, чувствуя как руки затекли от того, что связаны. Улыбка пропадает с лица.
Масакрик приоткрывает глаза, осматриваясь. Нет, он не выколол себе глаза, это лишь сон, хотя ему это чертовски... понравилось?..
***
– давай, Мими, просто поговори с ним. – глубоко вздохнула она, поправляя зверошапочку. – он же должен понимать, что сотворил.
Она выглядела встревоженно. Последнее время её беспокоил только Масакрик. Мими и сама не заметила, как мысли наполнились только им. Масакрик то, Масакрик это. Если бы Лютик читал её мысли, то давно бы уже отнес её экзорцистам, чтобы они изгнали красноволосую демонюгу из её разума. Это.. странно... Она никогда не думала, что так сильно будет привязываться к пациенту.
Она не понимала себя. Что проходило? Почему он заполнял её мысли до края, заставляя думать только о нем?
– а может он как удильщик? Приманивает к себе жертву как что-то светлое и теплое, а потом сжирает? – думала Мими, идя по коридору, в сторону камеры Масакрика. – или какие животные ещё гипнотизируют жертв? Змеи?
Мими чувствовала себя странно. Видимо Масакрик и впрямь не человек, раз такое сотворил с бедной девчонкой. Ни вдоха без мысли о нем(
Та собирается подойти к двери, а потом замечает, что охранник не поменялся.
– ой, а где Лютик? – испрашивает она с лёгким беспокойством.
– его перевели в другой отдел. Не хочет он тут сидеть. – сказал он.
Мими понимающе кивнула, а потом зашла в комнату к Масакрику. Сначала всё, как обычно, казалось белым, но потом она заметила
любимую малиновую макушку, за которой стало и видно всего пациента, что сидел у стены, правда какой-то обеспокоенный. Даже странно... Может что-то случилось?
Масакрик тоже заметил её. Сначала краем глаза её обувь, а затем поднял взгляд и увидел забавную, кошачью шапочку. Лёгкое беспокойство на её няшной мордашке дали понять, что она видела его испуганную мину, но малиноволосый всё равно включил доброго больного.
– Ушко! – радостно воскликнул он, стирая с лица беспокойство.
– Масакрик! Доброе утро. – Ушко улыбнулась, тоже скрывая беспокойство, подходя и погладив его по плечу. – как ты?
– ну... – он сделал паузу. – хорошо. – это была ложь, они оба это понимали.
– отлично, но я бы хотела знать правду. – Ушко довольно улыбнулась, хотя и нахмурилась. – что тебя беспокоит?
– да так, кошмар один. – вздохнул он, поворачивая голову вбок. – неприятный.
– а что там было? Ты помнишь? – она села напротив него, поправляя зверошапочку и с интересом смотря на пациента-доктора.
– можно не рассказывать? – он нахмурился.
Это настораживало Ушко. Почему Масакрик не хотел рассказывать? Наверняка его
мать рассказывала ему, что лучше рассказывать кошмары и тогда станет легче. А может он слишком запустил свою психику, что сны невозможно описать, ведь их безумие сведено к максимуму?
– нельзя. – твердо сказала она. – мне важно знать, что тебе снится. Это также может помочь твоему выздоровлению.
– как это мне поможет? – пациент-доктор прищурился, с недоверием смотря на Ушко.
– ну знаешь, возможно мы сможем избежать того, что у тебя начнутся зрительные или другие галлюцинации. – доктор-пациент знала что говорит. Ей известны случаи, когда при неправильном лечении, кошмары людей перебирались в мир, становясь их галлюцинациями. Это жутко.
– ну, мне снилось то, как я выколол себе глаза ножом. – на удивление, спокойно сказал Масакрик. Ушко тоже оказалась спокойна, это было намного лучше, чем она ожидала.
– только это?
– ещё голоса, которые меня ненавидели. – попытался мягче сказать он. – голова ещё болела и не мог глаза закрыть. Смеялись ещё.
Ушко отвела взгляд, раздумывая. То, что сказал Масакрик, было не очень удивительно, она уже слышала такое, но что-то внутри кричало, что что-то не так. Словно он что-то умалчивает. Странное чувство, которое скорее всего было просто плохой мыслью и не более.
Масакрик увидел её чуть настооженный взгляд, что так и говорил: "ты точно всё рассказал?". Он неосознанно кивнул, мол: "да, я чист.", на что заработал другой одобрительный кивок.
– хорошо, Слушай, я бы хотела кое что обсудить... – голос Ушки стал более обеспокоенным, чем ранее. Конечно, тема была не из лёгких.
"Доктор" Масакрик напрягся, отводя взгляд в сторону, задумавшись. – что именно?
– Ушко глубоко вздохнула, а потом открыла телефон.
Масакрику стало более беспокойно. Что же там такого могло быть, что она полезла в телефон? В его голову стали забрядать не лучшие мысли, что отражалось в том, что "усики" на голове стали гнуться. Что Ушко могла показать? Статью о том, какой он ужасный человек? Фотографии очередной жертвы, которая, по подозрениям, его жертва?
– в целом... Ты же знаешь, что это за человек, да? – она показала ему фотографию.
Масакрик замер, хохолок поднялся колом, а зрачки снова сузились. Его голубые склеры словно потухли. Руки в усмирительной рубашке начали немного трястись, показывая беспокойство, хотя это было плохо заметно. Казалось, его жутко пугало это.
***
Клубничка спокойно намуркивала знакомую мелодию под нос. Что-то современное и милое. Такое слащавое и притерное, но ей это даже шло. Вся Клубничка испускала из себя атмосферу чего-то сахарного и по детски волшебного. Даже её волосы пахли ни чем иным, как клубникой и мармеладными конфетками Gummy Bear. Такие приятные и вкусные, контрастные с запахом пыльной больницы, что за годы работы пропахла медикаментами и пациентами.
Гигиенические процедуры в здании были затруднительны, не хватало уединения, но работники старались не жаловаться. Клубничка и так делала всё возможное, чтобы здание до сих пор работало. Столько старалась и трудилась. Не зря она хотела стать принцессой когда вырастет. Вот, принцесса психиатрической лечебницы. Хотя нет, даже королева. Королева, что никогда и подумать не могла, что управлять, даже таким маленьким "государством", так сложно. Сколько бумаг, работы, ещё и пациенты иногда бунтуют. Клубничка часто жалела, что её стоит на этой должности. Можно сказать, что она хотела быть чем-то более низким и привычным. Мед.сестрой там, чтобы давать пациентам таблетки и спрашивать о состоянии; или санитаркой. Она даже помнит, как ей когда-то была и даже была недовольна этим, конечно, до того момента пока её карьерная лестница не пошла вверх и она не увидела как всё сложно.
Эх, она часто сожалела своему выбору. Иногда, даже малейшие изменения меняли жизнь. Словно неправильное слово или лишний удар делали так, что жизнь не становилась прежней. Она была не единственной, кто потерпел такое отношение к себе.
Во времена, когда она только шла вверх по лестнице, той много раз приходилось работать с пациентами. То кто-то выйдет из палаты по невнимательности работника, то спрячется или ее захочет принимать таблетки. В итоге, она всё рассказывала пациентам.
Можно сказать, она в них видела психологов, особенно в мужском крыле. Выбирала любимчика и сидела с ним, отлынивая и жалуясь на жизнь, а псих был рядом, слушал и ничего не говорил. Ох, сколько раз она давала по голове плохим слушателям.
– ты слушаешь меня вообще?! – возмущённо крикнула она, дав подзатыльник парню.
– да. – он глубоко вздохнул, снова падая на пол. В красных, от алкогольной зависимости, глазах, отражалась боль.
– я сделаю так, что тебя попрут отсюда куда раньше, чем должны, уверяю. – Клубничка топнула ногой.
Пациент тихо зарычал, прикрывая глаза. Клубничка и правда раньше была ещё той сволочью, да и сейчас остается, просто больше не портит жизнь пациентам, а справляется с нервами с помощью игр или антистрессов. Она сейчас спокойная к ним, старается без агрессии решать проблемы и так далее...
Ах, как же она сожалеет о прошлом. Странно, но она снова чувствует себя виноватой, даже не смотря, что вернувшийся пациен выглядит так, словно и не помнит, сколько раз ударяли его по голове её ручки. Клубничка беспокоится. Она замечает странное, но такое знакомое в поведении Мими с Масакриком. Словно что-то не так.А вдруг она тоже его бьёт? Вдруг тоже выговаривает ему все свои проблемы и беспокойства, а при отвлечении даёт удар по голове.
Клубничка беспокоится за Масакрика? Определенно! Если этот больной вернётся ещё раз, то его уже отсюда не достанут! Да и репутацию портить будет.
Пациент в третий раз возращается в одну и ту же психиатрическую лечебницу. Позор!
Репутация этого места была безумно ей важна и та не могла смириться с мыслью, что кто-то неизлечим.
– надо проверить... – тихо бурчит она. Ноги с лёгкой неохотой начали шаркать из кабинета.
Клубничка должна была знать всё, что происходит в этом "королевстве", а то может случиться что-нибудь не хорошее. Знала она Масакрика не первый день. Если он не ходячая проблема с милыми глазками, то кто он, м? Во-во. Никто более не был таким проблемным.
Что-то в душе тянуло проверить всё. Словно уже что-то случилось. Душа ягодной девочки не стояла ровно, не чувствовала покой. Всё из-за этого пациента-доктора. Как же она его недолюбливала.
И вот, она здоровается с охранником, а потом заходит в палату. Картина, появившаяся перед ней после мгновенной вспышки, её насторожила. Мими лежала на мягком полу, пока малиноволосый нависал над ней, дёргая руками.
Клубничку буквально перекилинило. Она видела в этом жесте агрессию. Словно "доктор" напал, повалил на землю бедную и беззащитную докторшу. Она чувствовала как всё в теле дрожит при виде его жёлтых зубов, голубых склер. Воплощение зла.
Рука моментально залезла в карман, доставая небольшой шприц, предназначеный для случаев с буйными пациентами.
Раз.
Два.
Три.
Масакрик вскрикнул, повалившись на бок и начиная извиваться, пытаясь вытащить иглу. Клубничка застыла, наблюдая за его предсонной агонией. Её грудь вздымалась от страха к "доктору", что хранился в подкорке. То как он шипел, что-то вскрикивал, как каким-то образом его хохолок становился ломаным, показывая эмоции.
Ушко тоже тряслась от страха, но скорее из-за Клубнички, а не Масакрика.
Зачем? – Крутилось в голове, пока она с ужасом наблюдала как он корчился, не желая, чтобы снотворное действовало.
Вскоре он обмяк телом. Ещё не спит, но уже не может сопротивляться. Веки потяжелели, а зрачки расширились от содержания в них наркотических веществ. Он скалил зубы, смотря на Ушко и на Клубничку, что было видно краем глаза.
Зачем?
Масакрик глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Всё. Пусть отдохнет.
– зачем... Ты это сделала? – тихо спросила Мими, начиная скулить. Телефон скользнул в карман.
– идём, – хмуро сказала Клубничка. – нам надо поговорить.
Мими поднялась, грустно посмотрела на Масакрика и пошла за Клубничкой. Мысли спутались в клубок. Зачем она так поступила? Разве Масакрик заслужил такого? Почему так происходит? Кто виноват? Кто жертва?
Она была не так хороша в расследованиях, как детективы, так что сообразить самостоятельно у нее не всегда выходило. Иногда хотелось, чтобы не было таких загадок, чтобы всё говорилось прямо. Правда, тогда не будет той интриги, желания знать больше, но разве временное удовольствие стоило того?
– какие у тебя отношения к Масакрику? – спросила розоволосая, запуская Мими к себе в кабинет.
Девчонка зашла, а Клубничка закрыла дверь. В голову голубоволосой стали закрадываться плохие мысли. Кажется, ягодная была куда спокойнее, но зачем ей нужна информация о её мнении.
– ну... Отношусь как доктор к пациенту. – робко ответила она.
– а если подумать?
– ну.. у него волосы красивые, есть своя мотивация уйти, своя неповторимая история и атмосфера. – начала рассуждения Мими. – у него приятный и голос, а ещё волосы пахнут розами, причем обычно с розами только женские шампуни. Забавный он.
– угу... А руку на него поднимаешь? – спокойно спросила Клубничка, постукивая пальцем по столу.
– всмысле? – Мими впала в замешательство. – конечно нет! Я же доктор! Зачем мне поднимать руку на пациентов? – в голосе были нотки отчаяния.
– ну... Я должна рассказать тебе одну историю. – начала она.
– извините, но у меня же ещё есть дела. – она уже хотела пойти, как удар по столу током прошёлся по телу, заставляя замереть.
– это про Масакрика. – эти слова заинтересовали Мими. Она повернулась и присела на стул. Клубничка кивнула и тоже присела. – это было ещё давно...
Клубничка начала рассказ. Эту сложную историю о том, как Масакрик впервые попал в лечебницу; о том, как она была его лечащим врачом и что с ним делала. Не смотря на всю боль и горечь этой информации, Клубничка старалась говорить ровным тоном. Сначала та подбирала выражения, стараясь сделать рассказ не таким странным, но вскоре язык развязало. Та перестала бояться выражений, сквернословия, подробностей. Та говорила обо всем, что её беспокоило с тех времён.
Мими слушала её, хмурясь и пытаясь понять, что да как. Рассказ ужасал. Мими в детстве считала психиатрические больницы жутким местом, примерно также как и рассказывала Клубничка, так что когда та впервые пришла на работу в психиатрию, то и думать не могла, что это правда было.
Так неприятно знать, что человек на которого ты равнялся, в прошлом был так ужасен. Если бы она работала в те времена с ней, то в жизни бы не стала пытаться быть такой же.
– извините за красноречие, – вздохнула Мими под конец рассказа. – но вам самой лечиться надо.
– надо было. – Клубничка подперла голову рукой. – сейчас уже всё нормально и я так не делаю.
– всё равно, сходите к психологу или психиатру. – та опустила голову.
– хорошо, схожу. – кивнула она.
– поэтому Масакрик так скептичен к этому месту? Травма? – обеспокоено поинтересовалась Мими.
– скорее всего... – Клубничка поднялась и подошла к Мими. – слушай, Мими. Пожалуйста, не будь как я. Это лишь проблемы, как и сам Масакрик.
Она опустила голову. – но...
– никаких «но». Не забывай где мы. Тут нету места для «но». Ты должна забыть о том, как кто-то красив, прекрасен и так далее. Это не шутки. – та нахмурилась. – вот выпишется Масакрик от сюда, тогда и иди клейся к нему.
Мими вздохнула и кивнула. – хорошо.
Девчуля поднялась и пошла к выходу. Она опустила голову, падая в грезы.
– удачи. – Клубничка отвернулась и вновь села за стол.
Унеси меня, река,
Я не хочу к этим берегам.
Я не хочу строить там свой дом,
Он всё равно сгорит огнем.
Всё к чему я прикоснусь,
я полюблю как первую весну.
Я полюблю и снова обожгусь.
Я снова всё перечеркну.
Боль осталась в тебе,
боль осталась во мне,
больно стало всем,
боль достала всех
