Осень Нуменора

- Мне доложили, что вы искусно расправились с изменниками по всему городу, и плодотворная работа наших друзей продолжается, - ухо короля уже научилось безошибочно различать в тишине Смотрового зала едва слышный шелест плаща того, кто ступал бесшумно. - Слуги Государя на страже от первого луча Солнца до последнего луча Луны, - ответствовал бархатный голос вошедшего, как всегда, умиротворяющий, невозмутимый. Не терпящий возражений? Король ненавидел подобные назойливые мысли. И сегодняшние дерзкие - преступные! - слова племянника, брошенные ему в лицо прямо в Тронном зале, вновь вызвали эти навязчивые помыслы в разуме Ар-Фаразона. - Воистину, ты хорошо послужил мне сегодня, друг мой, - Фаразон намеренно постарался произнести эти слова, вложив в них как можно более королевского достоинства и превосходства. Но вышло робко, будто робкая благодарность богатого старика, признательного лекарю за облегчение невыносимой боли. И знающего, что это облегчение ненадолго. Дождь, кажется, усиливался. Небо из иссиня-серого стало совсем темным, угрюмо-стальным. Король невольно закутался в свою горностаевую накидку чуть плотнее. - Королева изъявила желание быть с вами сегодня на ужине, сир, - произнес Аннатар с едва выносимой учтивостью, чуть склонив голову; так, что неясно было, выражает ли он уважение королю или ставит перед ним задачу, словно снисходительный учитель. Фаразон поджал губы. В глубине души он всё ещё думал о том, чтоб наладить мост к душевным потемкам своей жены. Но разум подсказывал: сегодняшнее уж точно не поспособствует сближению с супругой. И пришла она, очевидно, не говорить о любви и поддержке. Которых, впрочем, никогда и не было - была лишь видимость, придворный этикет, деликатность, которые улетучивались с каждым годом. - Я весьма давно не ужинал с супругой, - сказал, наконец, повелитель Нуменора задумчиво. - Разделю с ней вечернюю трапезу. - Тет-а-тет, как просила государыня? Король задумался на несколько мгновений. - Нет, присутствуй, но не занимай место за столом. Я не чувствую себя сегодня в достаточной безопасности. Кто может знать, что грозит мне? - Фаразон окинул полутьму зала подозрительным взглядом. Крики дальнего родственника, слишком вспыльчивого и неопытного, чтоб составить успешный заговор, всё ещё стояли в ушах короля. Во время "жертвоприношения" он старался смотреть куда-то ввысь, в сумрак дворцовых сводов. Но всё же монарх на миг не устоял - дважды. Сначала он мельком бросил взгляд на жертвенный костёр и увидел очертания человека из побочной ветви королевского рода, корчившегося в огне. "Он пытался меня убить, дважды ударил мечом, нелепый юнец, несостоявшийся, но всё же потенциальный цареубийца... Он знал, на что шёл". - успокаивал себя король. А затем Фаразон увидел его лицо. Лицо Верховного Жреца Непостижимой Тьмы, в его чёрном шелковом хитоне и такой же мантии с алыми полосами, с широко раскрытым тёмно-багровым оком, вышитым на груди - и резко контрастирующие с одеянием серебристо-белые до ослепительности локоны, ниспадающие на плечи. Ни единый мускул не дрогнул на лице Приносящего Дары - светлом и невозмутимом, словно выточенном из хрусталя, нечеловечески идеальном, безупречном и прекрасном до той степени, когда это отчего-то начинает вызывать безотчетную тревогу. Король знал, что его самый доверенный советник, который просил, чтоб его называли Аннатар, не человек (и знал, конечно, что народ от портовых грузчиков до аристократов всё равно упорно зовёт Верховного Жреца Зигуром - колдуном). И всё равно проклятые тревожные мысли, одни и те же, продолжали обжигать разум монарха, словно жало ядовитого насекомого. У людей так не бывает, так быть не должно, он не друг, он обманывает, он опасен- и это не только о его внешности. Обо всём. "Хочу я того или нет, но я уже не могу без него обходиться. Без него я не выдержу всего. Больше не на кого положиться." - Доброго вечера, моя королева, - Фаразон надеялся, что выйдет нечто торжественное, но получилось сухо и неприветливо, как хруст засохшей ветки, которую ломают на хворост. Королева Тар-Мириэль была бледнее обычного. Угольно-чёрные волосы ее были убраны в косу, огибавшую голову, и поверх нее лежал скромный серебряный обруч. Цвета туалета были траурные: чёрное платье без выреза, такая же тёмная накидка на плечах. - Мой король, - Государыня кивнула - почтительно, но сдержанно. - У нас приключилось какое-то горе? - усаживаясь в роскошное кресло, обитое синим бархатом, король повел бровью и окинул взглядом туалет супруги. - Да, моего двоюродного внука сожгли сегодня заживо в тронном зале, - глухо проговорила женщина, не посмотрев на супруга. - Обезумевшего юнца, который пытался меня убить, если Её Величество позволит мне уточнить, - язвительно обронил король, надрезая стейк ножом. Только теперь Тар-Мириэль нашла в себе силы взглянуть в лицо короля. - И вы полагаете, Ваше Величество, что достойным решением было принести его в жертву - да помилуют нас Валар - Тьме, отдав в руки этого... - королева осеклась. Слуги, неслышно сновавшие между колоннами трапезной, замерли на миг. Король остановил руку, резавшую мясо. - ...чернокнижника-убийцы! - возвысив голос, бесстрашно закончила королева. - Так называемые Валар - лжецы и враги человечества. Мне плевать, "простят" они меня или нет. Я их никогда не видел, к слову. И это мне решать, кого миловать и кого казнить в моей стране. Я твой король, если вдруг ты позабыла, - будто бы отмахиваясь от жены, раздражённо произнёс Фаразон, насаживая на вилку добрый кусок мяса. - Сомневаюсь, что решения всё ещё за вами, мой Государь, - слова королевы сочились горькой издёвкой. - Ваш "жрец" убивает, кого хочет, а вы лишь киваете. - Моя госпожа, но убивала ли моя смиренная рука? - раздался бархатный голос из скрытой тенями глубины трапезной. - Его взяла рука Непостижимой Тьмы, когда он избрал путь мятежа, путь цареубийства, путь зла. - Почему он снова здесь? - королева резко метнула молниеносный взгляд на мужа. - Я изъявила желание поужинать с тобой тет-а-тет, дорогой мой супруг. Фаразон молчал, словно каменное изваяние. И затем бесстрастно изрёк: - Он единственный царедворец, и... Возможно, единственный человек в этой стране, которому я могу безраздельно доверять свою жизнь и свои помыслы. Он верен до последнего, его благодарность искренна. Теперь уже тонкие, аристократические брови Тар-Мириэль поползли вверх. Ее лицо, до сего момента сохранявшее подобие спокойствия, теперь пылало. - Он никакой не человек. Он - демон, помутивший твой разум и поработивший твою волю. И этот демон теперь твой самый доверенный наперсник? Котор... - Он только что спас мне жизнь! - рявкнул Фаразон, стукнув по столу кулаком. Сверкнули в свете свеч бриллианты и рубины в массивных перстнях на королевских пальцах. - Я вас оставлю, ваше величество? - Аннатар склонил голову в деликатном полупоклоне. - Нет, - не по-королевски быстро и почти испуганно возразил король. Мириэль прикрыла глаза и разочарованно качнула головой. - Я никогда не любила своего мужа, он взял меня по расчету, и не без принуждения, - медленно, с расстановкой произнесла она, не притрагиваясь к еде. - Но по крайней мере, это был достойный воин, достойный мужчина, храбрый, не знающий страха, способный остаться один на один с женой. И с самим собой, - королева порывисто встала и зашагала к выходу из трапезной. - Ты позабыла, как прощаются с мужем на сон грядущий хорошие жены, Мириэль? - прогремел вдруг голос Фаразона, разносясь по мраморным сводам. Кто-то из слуг уронил поднос. В тишине звонкий грохот казался оглушающим. - Ты забыл, как хорошие короли правят - и как хорошие мужья обращаются со своими женами, - бросила Мириэль, не обернувшись. И затем уже более спокойным шагом покинула трапезную. - И что же мне делать с этой женщиной? Может быть, мудрый Аннатар даст совет? - Фаразон задумчиво глядел на небольшой кусок жареного мяса, оставшийся на вилке. Юная служанка легким и привычным движением наполнила бокал Верховного Жреца темно-багровым ровно наполовину. - Возможно, следует дать Её Величеству время, мой государь, - мягко проговорил майа. - Понятно, - осклабился король. - Оттого и не видел я вас с женщинами ни разу, Аннатар. Мне представляется, что безупречно выстроенные отношения с женщиной - это апория даже для майар. - Признаться, и у нас бывает по-разному. Но я знаю лишь одно: ничего безупречного не бывает. Всё подвержено изменению, и всё подвержено разрушению. - И всё смертно, - зло процедил король. - Только не вы. Вечно юные и безупречные, лишенные проклятого "дара", что дал нам так называемый Эру. Какая трагедия, верно, эта вечная жизнь, особенно если вы женитесь, - король недовольно вздохнул, поднимаясь с кресла. Но перед тем, как уйти, он долгим взглядом посмотрел на Саурона. - Не покидайте дворец, Аннатар. Я при... Прошу вас не покидать меня. Ни в ком я не чувствую верности, лояльности и благодарности за то, что им даёт моё правление, за жизнь в величайшей империи из всех, раскинувшихся в Арде. Ни любви, ни преданности. Лишь страх и скрытое недовольство... - Вы в полной безопасности, Ваше Величество, - учтиво ответил былой повелитель Мордора, выйдя из-за стола, и сделал скромный поклон. Выходя из трапезной и направляясь в опочивальню, Фаразон на миг остановился у окна. Он устало прикрыл глаза. Дождь всё продолжался. Впрочем, что же, такова осень... Но почему на этот раз так тоскливо? Кто может знать? Может, потому, что осеней и вёсен у короля Нуменора и Всего Обозримого Человечества осталось меньше, чем было прожито? И само понимание этого вызывало смесь бессильной ярости и чёрного отчаяния? Кто знает.