Великое стояние на реке Угре: industrial edition (гурьба и тротуар)

      — Только бы, мать его, успеть, — сбивчивый говор под нос и вот, светофор профессионально сменяет свой зеленый цвет на модный, нынче, ред флаг.       Если поконкретнее, то никуда она, мать его, не успела. Теперь стоит перед проезжей частью и ждет, уже представляя, как будет летать по комнате от пиздюлей. Вернуться-то домой должна была уже как полчаса назад.       Великое стояние у гребанного перехода очень способствует развитию невроза и тиков. Ну и пиздюлей, но тут ситуативно.       Светофор-то должно свою работу выполняет, да вот только все равно раз в месяцок какой-то заядлый бухарь въедет в пешеходный переход и собьет первоклассника с рюкзачком, больше чем сам ученик раза в три. Печаль, тоска и местные новости.       А на дороге ситуация не лучше, там либо концерт Меладзе впереди, либо бесплатный квас раздают, иначе не понятно чего все чуть-ли не по друг другу едут. Пробки портят атмосферу и чью-то важную сделку о «наебаловном наебалове» (свои ламборгини с окраин города уберите, глаза мозолят).       — Вот это пробка тут, на повороте, куда всех в вечер субботы тащит? — за спиной девушки раздается гнусавый голос какого-то вейпера недоделанного (дискриминация по курительному признаку, как вам такое, англофд?). Держит в своих руках новенький айфончик, небось насосал.       Фу, блять.       Пальто (тренч, вообще-то, девушка!) бы его хуями изрисовать, даром что сама она ссыкуха та еще, посмотри на нее кто постарше, да повыше, уже бы в ногах валялась, да деньги из кошелька доставала (автор, а можно получше меня описывать?).       Этого продажного явно черти попутали, иначе какого хрена он так беспардонно выкуривает свою воздуходувку прям в её спину. Непорядок.       — Можете, пожалуйста, свой ванильный вейп не так нагло мне в затылок выдыхать? А может я припадочный эпилептик, мне таким дышать нельзя?       Надеюсь, в его жопе нет ничего лишнего, иначе этот подик будет трудно туда запихать без лишней нервотрепки (как смело с твоей стороны думать, но не делать).       Парень поднимает брови в немом ступоре, выбирая каким противным смехом ему сейчас запиликать, писклявым или задыхающимся. Видать долго выбирал потому, что….       — Эпилепсия никак не относится к курению, эпилепсия – это… — раздался голос откуда-то сбоку.       Получите, распишитесь: у вас теперь есть личная википедия и нервный припадок прямо у проезжей части. Ловить свою кукуху попуткой.       Девушка комично медленно поворачивает голову в сторону звука и смотрит на 10-ти летнюю малявку, что под стол ещё ходит (нифига у вас столы, как однушка в центре Москвы). Та уверенно зачитывает определение дислексии (ты уже разберешься в медицинских понятиях или мы и дальше будем прыгать от язвы желудка до маниакального расстройства?), да в ус не дует, что близ стоящая с радостью эту малолетку продала бы на черном рынке прямо сейчас, лишь бы заткнулась.       — А то, что вы имели ввиду, называется «астма», — нравоучительно мотает пальчиком маленькая девочка и смотрит так, будто перед ней необразованное одноклеточное на уроке биологии во всей красе предстало.       Спасибо, Ватсон, заткнитесь, Ватсон.       Пробка на дороге уже рассосалась, от греха подальше видать все разъехались, а то вдруг кто из стоящих у светофора чихнет (берегите себя и своих близких).       Мимо со свистом проносится чья-то полуразваливщаяся лада. Из колонок то ли реп про деньги такчи, админки и хуинки, то ли кто-то просто на громкой связи.       Надеюсь, у водителя не два срока за убийство по неосторожности, а то бог любит троицу (уже месяц не было сбитых первоклашек, стоит поднапрячься).       Девушка опять крайне медленно поворачивает голову к светофору и мысленно молится на разноцветные кружочки, чтоб зеленый загорелся не к ее преждевременному инсульту, а пораньше.       Светофор продолжает гореть красным и, видимо, взятки красивыми глазками не принимает.       — У тебя явно нет «астмы» (исконно мразотные кавычки руками тут как влитые). Так что перебьешься и не сломишься от запаха ванильки. К тому же тебе не помешало бы расслабиться самой, — давалка в пальто сует ладонь в карман и достает оттуда не номер своего папика (а так хотелось), а второй подик и протягивает его, будто мелочь обездоленному у церкви, — можешь взять, пока светофор ждем, этот со вкусом вишни, девчонки такое любят (откуда ты вообще знаешь что-то о девушках, пидор несчастный?).       — Пасиб, — и подик с вишней хватает какой-то пацан, которого явно пиздят в школе за челку, и держат в подвале родители, иначе не понятно какого хрена он весь в пауках (запрети мне ходить в редане, но только на сельский лад).       Либо в ближайшей курилке дихлофосом напшикали, либо где-то здесь лежит закладка, иначе не объяснить скопление этих отбросов общества в этой чертовой точке. Вам здесь медом намазано?       Тренчовый ванилин, в простонародье пидор заднеприводный, с глазами по пять копеек смотрит, как его вишневым вейпом затягивается какой-то альтушный фанат канеки кена, пока тот листает тиктоки (развлечения молодежи в местах отдаленных и не очень похожи) явно без задней мысли о том, что вполне себе может отлететь прямо под колеса камаза.       В ближайших кустах явно кто-то сдох.       Девушка отворачивается от этого гей-клуба «Ромашка» (о нет, пропаганда) и опять смотрит на светофор.       Тот, почему-то, всё ещё стоически верен свои красным идеалам.       Зараза вообще ситуации не помогает, только издевательски свысока смотрит на человечков. Платить счета за психиатра будут чертовы дорожники (а они-то тебе что сделали?).       — Не советую брать чужие курительные принадлежности, — заумная младшеклашка решила, что лекция о вреде «изо рта в рот» нужна в срочном порядке, либо она ещё не все свои молочные зубы потеряла, одно из двух (в конечном итоге все равно все сводится к тому, что по ней клиника плачет), — вдруг у этого молодого человека (пидора заднеприводного, пусть не забывает клеймо свое) ВИЧ или сифилис.       — Да похуй мне, — и дед инсайд вновь затягивается чужим вишневым вейпом.       Мимо проносится курьер на своем навороченном драндулете. Смесь китайца с самокатом, иначе этот гоночный спорткар и не назвать. Попутного ветра ему и его абортышу автопрома.       — Этот весь пиздец вообще когда-нибудь закончится? — ой, она что, вслух это сказала? А вообще у нее есть оправдание, здесь мрак, угар и содомия прям перед светофором, без мата никак.       — Девушка, не выражайтесь вы так.       Плюс в коллекцию стоящих на светофоре, ура.       — Это поколение вообще от рук отбилось.       А нет, плюс два в коллекцию стоящих на светофоре, супер.       Парочка двух стариков так прилипла друг к другу, милота-то какая, только вот понять что они друг в друге нашли сложно. Дедушка мило улыбается и щурит глаза, будто на солнце стоит (солнце здесь видели в прошлом столетии, больше не заходило) по виду он либо питается младенцами, либо кормит бездомных котиков на улице (в третьем варианте и то, и это разом). А бабушка явно пыталась дистанционно прибить девушку своей палкой, только вот не получалось, иначе зачем она махает ей так рьяно? Тут только вариант с младенцами на завтрак подходит.       Либо девушка весь день до этого на левой ноге скакала, либо ей стоит проверить подушку, может найдет целый набор кройки и шитья в 30 игл и одну порчу на черно-белые зебры (расизм, я повторяю, расизм!).       Девушка вновь поворачивается к светофору и думает уже бежать прям через дорогу, может так ее собьет легковушка, и она размазанным трупом на колесах уедет из этого психдиспансера под открытым небом.       Уже порывается сделать последний шаг, отделяющий ее от третьей части соника в кино, но чужая рука крепко хватается за локоть, отчаянно сжимая его, останавливая от пути в чистилище и пятерочку без просрочки.       Девушка оборачивается и пырит, долго и безотрывно. То ли на спасителя, то ли на садиста с любовью к страданиям молодых и неопытных.       — Не выход, — говорит тот пидор с украденным подиком и смотрит на девушку так понимающе. В его взгляде читается всё, и боль за вейп, и за проданную олигарху девственность, и за все ошибки молодости. Теперь в нем не осталось ничего, кроме надежды на зеленый свет. Как же она его понимает.       Светофор объединяет. Ещё несколько минут назад девушка хотела продать фотки этого заднеприводного с подиком в жопе местным алкашам, чтоб наконец купить большую пачку крабовых чипсов, а сейчас готова доверить ему свою спину в войне против ящеров (за Русь, мать его).       И тогда она отступает, как бы давая понять, что справится, что ещё не сдалась. А продажный лишь вздыхает в ответ, тяжело, будто проработал неделю по графику 5/2 с вычетами из зарплаты (увы и ах, вышел удачно замуж, теперь не страдает, как народ простой).       — Извините, молодые люди, а почему светофор не работает? — милый старичок, единственный лучик света, от того вызывающий еще больше подозрений, явно недоумевает какого черта ебучий технический самоцвет с красного не слезает.       Знали бы все остальные, да вот беда.       Беда тут уже у всех, причем экзистенциальная (ну разве что у палки бабки нет её….. возможно).       — Да фиг его знает, старик, — это который видос по гача лайф этот альтушный в тиктоке листает? Он так палец тренирует, или у него совсем концентрацию отбили короткие видосы (концентрацию и клетки мозга, даббл килл без смс, но с регистрацией).       — Ты бы язык за зубами держал, мал ещё такие слова говорить, — скоро эта палка улетит в кого-то, это точно. Бабушка ей так размахивает, будто именно благодаря ей ветряные потоки вообще существуют.       Шоу подъехало, уличный цирк с блэкджеком, конями и насилием над детьми. Держу за тебя кулачки, альтушный фанат канеки кена (ну либо свечку за упокой души).       Кто-то опять выкурил на девушку облако ванильного дерьма (даже ясно кто), но в такой ситуации это меньшее из зол.       — Бабуль, вы бы поаккуратней палкой размахивали, — мелкая энциклопедия решила напомнить о своем существовании и трех высших за спиной, ну чтоб точно добить нервную систему всех стоящих здесь, — в 1829 году так убили Дженера Вильманда, моего прапрапрапрапра…..       Едрид Мадрид, а кто монолог в прямом эфире заказывал? Можно отказаться?       — Так, блять, я уже реки третий раз подряд листаю туда-сюда, где зеленый свет? — поднял глаза дед инсайд (разницы, конечно, не много, с этой челкой все равно видно разве что забвение и сайт госуслуг для поискать альтушек).       — Матери своей такие слова говорить будешь!       Сильное заявление, бабуль, он явно дотер, там от матери только два отца и психотравма.       Пацан закатывает глаза, только вот жаль, что не закатывается сам отсюда куда подальше. Меньше бы дегенератов на квадратный метр, иначе вселенная схлопнется.       — А мой прадед умер от того, что утонул в тарелке с супом, с тех пор мы едим суп только из кастрюли, — под стол бегающая малявка оказывается всё это время трепла деду на ухо всю историю ее генеалогического древа, а тот был слишком вежливым (либо педофилом, тут уже как посмотреть), чтобы остановить эту говорливую машину.       Девушка поворачивается на всё ещё стоящего сзади нее ванильного пидора и спрашивает одними губами: «за что нам это?» У парня в глазах слезы, руки дрожат, у него сейчас либо припадок эпилепсии произойдет, либо инсульт.       Она оборачивается назад и молится. Молится всем богам, которых только помнит. Молится, потому что делать больше нечего.       Девушка бы так дальше и домолилась до бога макарон, если бы не заметила краем глаза, как к их педо-гоп компании подходит молодой человек.       Хотелось уже начать кричать ему, чтоб остановился, чтоб бежал отсюда, пока есть шанс. Но молодой человек уверенно прошел мимо оргии с палкой бабки и подошел к столбу с светофором, нажал на кнопочку и….       Через пару секунд загорелся зеленый свет.       Проходит лишь мгновение, но ощущается целой вечностью. Вечностью, наконец спасшей заблудшие души. Вечностью, освободившей от оков проклятого тротуара.       — Идите вы все нахуй! — прокричала девушка и сорвалась с места, побежала по переходу, как бог по воде. Ветер трепал ее волосы, а она готова разрыдаться от счастья, и никакие предстоящие пиздюли от матери не пугают уже.       А за спиной бабка добивает палкой редановца, дед хватает инсульт от третьего тома «я и вся моя семья» в исполнении малолетки, а заднеприводный всё ещё курит свой ванильный подик, молча смотря в серое, непроглядное небо, уже без надежд на лучшее.       — Каждый раз одно и то же, — сказал молодой человек, спасший всех, сел в тачку и сгорел нахуй.