Ведьма по обмену

      — Между прочим, я все видел, — с лисьей ухмылкой заметил Блейз, метнув хитрый взгляд на все еще посмеивающегося друга.       Улыбку с лица Теодора словно ветром сдуло. Он сунул руки в карманы брюк и отвел глаза.       — Понятия не имею, о чем ты.       — Твой интерес к ней не заметит разве что слепой. Ты еще никогда ни о ком так не переживал, как сегодня о ней.       — Я уже сказал, что дело в Малфое, — продолжал упрямо отрицать очевидное Нотт. — Если бы он задел ее хоть одним заклинанием…       — Да-да-да, — закатив глаза, перебил его Забини. — Хреновый из тебя лжец, Тео, но можешь и дальше убеждать себя в обратном!       Теодор ничего не сказал на его выпад и лишь вздохнул. Ну, а что тут скажешь, если он и сам не до конца отдавал отчета своим действиям в тот момент?

***

      Когда Драко грубо оттолкнул его в стену и бросился в погоню за этой ненормальной ведьмой, в голове Нотта появилась лишь одна мысль: «Только бы не убил!». И за кого он волновался больше — за друга, которому в случае причинения вреда другому человеку грозило многолетнее соседство с дементорами в люксовом номере магической тюрьмы, или же за безрассудную девчонку, которая вела себя так, словно у нее в запасе было как минимум девять жизней, и которая каким-то неведомым образом пробралась и принялась окапываться в его голове, — он ответить не мог. Не сговариваясь, они с Забини побежали следом за Беликовой и Малфоем и, хоть и отстали, легко угадывали направление их движения по подпалинам на стенах и громким крикам и ругательствам, эхом разносившимся по паутине подземных ходов.       — Добрый вечер, профессор, до свидания, профессор! — протараторил Забини, проносясь мимо застывшего в дверях своей лаборатории Снейпа.       — Пизда нам! — в сердцах бросил Тео, стоило им завернуть за угол.       — Ни хуя! Я их обоих заложу — пусть сами отдуваются! — в голосе Блейза звенело раздражение. — Вот сдалась ей эта дракклова подушка! Угораздило же связаться на свою голову!       Против этого Нотту сказать было нечего. Еще утром на Защите, затем на Зельях и позже в Большом зале — все связанные с новенькой события ясно говорили о том, что спокойная и размеренная, пусть и мрачная в последнее время, жизнь в Хогвартсе накрылась большим русским медным тазом. О чем думало руководство Колдовстворца, отправляя сюда эту чокнутую? О чем, в конце концов, думала Макгонагалл, соглашаясь на это?! Ответов не было, лишь появлялось еще больше вопросов.       Поднявшись в вестибюль, парни озадаченно огляделись, пытаясь определить, в какую сторону умотала безумная парочка. Заметив нескольких ошарашенных студентов, они бросились в правый коридор, ведущий к внутреннему двору. А там, как всегда некстати, увидели изумленных Поттера с девчонкой Уизли, а чуть позади них ничего не понимающую и растерянную Грейнджер.       — Куда?! — тяжело дыша, крикнул Блейз, и они одновременно, но малость заторможено, указали на длинный переход в северное крыло школы.       Тео хлопнул друга по плечу и первым рванул через двор, а за ними, встрепенувшись, поспешили гриффиндорцы. Не обращая внимания на шокированных учеников, жавшихся к стенам, и удивленно перепрыгнув через обломки неизвестно откуда взявшихся посреди прохода камней, ребята выбежали к давно заброшенному кабинету Ухода за Магическими Существами и оттуда, услышав треск заклинаний и витиеватый мат, на улицу.       Заходящее солнце стрельнуло в глаза, на мгновение ослепляя, а когда, проморгавшись, Тео вернул себе способность видеть больше, чем пляшущие темные пятна, он смачно выругался. Рядом так же красочно выматерились Блейз и Поттер, а девчонки испуганно ахнули. И было из-за чего! Беликова шустрым зайцем петляла из стороны в сторону, уворачиваясь от комьев взрывающейся земли и летающих вокруг ее головы камней, продолжая срывать глотку и что-то громко вопить преследующему ее Малфою. От очередного заклинания, судя по цвету искры — связывающего, она отпрыгнула в сторону и, перекатившись по траве, замерла на корточках под прицелом волшебной палочки.       — Блять, да он вконец охренел! — выплюнул Поттер и, выхватив свою палочку, бросился к ним.       — Поттер, стой! — воскликнул Блейз, кидаясь следом.       — Малфой, опусти палочку! — крикнул чертов Герой Британии, целясь в неподвижно застывшего и не сводящего глаз с Беликовой Драко. — Сейчас же!       — Поттер, угомонись, это просто недоразумение! — слизеринцы, как один, встали между ним и другом, пытаясь закрыть его и свести возможный ущерб к минимуму.       — Какое к дракклам недоразумение, если он гнался за ней по всей школе и швырял в нее заклинания?! — возмущенно взвилась Уизлетта, эмоционально взмахивая руками.       — Малфой, ты же староста школы! Что вы тут устроили?! — негодующе воскликнула Грейнджер, сжимая в пальцах свою палочку, но к счастью не спеша наводить ее на кого-либо.       — Малфой, я сказал — опусти палочку! — продолжал орать Поттер, распаляясь все сильнее.       В воздухе заискрило напряжение, в любую секунду грозящее перерасти в полномасштабную перестрелку, ведь в своих стычках ни один из них не привык уступать другому. Только этого не хватало!       — Поттер! — жалкая попытка Забини образумить Героя.       — Драко! — столь же ничтожная затея Нотта достучаться до друга.       И как следствие — оглушительный рявк на латыни, после которого земля в буквальном смысле ушла у них из-под ног, и все пятеро повалились друг на друга, как куча мала. Затрепыхавшись в попытке понять, где чьи конечности и чей локоть болезненно упирается в почку, ребята вдруг замерли под хмурым взглядом ведьмы, которая возвышалась над ними, воинственно уперев руки в бока.       — Поттер! — ткнула она указательным пальцем во взлохмаченного однокурсника. — Это мой косяк, так что не лезь! Малфой, — обернулась она на все еще напряженного Драко и виновато поджала губы. — Прости, с подушкой вышел перебор. Я не хотела, правда. Куплю тебе новую, даже лучше прежней, обещаю!       На какое-то время над ними зависла тишина, прерываемая лишь беззаботным стрекотом кузнечиков и далеким щебетом птиц. Тео настороженно смотрел на Малфоя, ожидая его ответа. Наконец, он степенно кивнул, невозмутимо принял извинения Василисы и, порывисто развернувшись, направился в сторону здания школы. А у Нотта против воли из груди вырвался вздох облегчения. Пронесло.       Ну, а дальше он конкретно так облажался. Мало того, что принялся активно осматривать недоуменно замершую ведьму на предмет ладно бы ран, но даже малейших царапин, так еще и неловкое оправдание оставляло желать лучшего. Судя по расплывшейся по ее лицу улыбке, она ни на миг не приняла его слова всерьез. А тут еще и Блейз подлил масла в тлеющие угли его гордости, просверлив пытливым и «все с тобой понятно» взглядом.       А вот когда в их с Забини диалог с гневным рыком вклинилась Грейнджер, Нотт понял, что пора валить. Попасть под раздачу мечущей глазами молнии старосты грифов было чревато заселением в больничное крыло, поэтому они с Блейзом решили прибегнуть к стратегическому отступлению. Надо было видеть обиженную моську Беликовой, но инстинкт самосохранения никто не отменял. К тому же, ей-то от Грейнджер ничего страшнее выволочки не светит, а вот в них двоих может и срикошетить.       От догнавшего их у самых стен школы окрика Блейз буквально взбеленился.       — А я-то тут при чем?! — офигело уставился он на старосту школы, услышав про минус двадцать очков.       — Не с тебя, а с Малфоя! — невозмутимо прокричала она в ответ. — Так ему и передай!       — Ну, Беликова! Я тебе устрою! — пригрозил Забини пальцем ведьме, на что та лихо улыбнулась и пожала плечами.       Тео прыснул, за что тут же получил от друга чувствительный тычок под ребра.

***

      — Я сам не понимаю, что со мной происходит, — неожиданно для самого себя поделился с другом Теодор, пока они не спеша возвращались по переходу обратно во внутренний дворик, на ходу машинально ликвидируя следы бесчинства Малфоя. — Стоит ей оказаться рядом… мозг словно в кашу превращается… И начинаю вести себя как идиот. Может от Поттера заразился?       — Скорее уж от Уизела, — усмехнулся Блейз, поправляя покосившуюся фигуру каменного орла, пожирающего змею, одну из четырех, украшавших большой фонтан. — Думаешь, это как-то связано с тем, что было утром на ЗоТИ?              Нотт вздрогнул и посмотрел на друга, но тот был совершенно спокоен и невозмутим, легким движением руки убирая со стены подпалину от заклинания. Неужели он тоже видел ту вспышку? Тогда почему все это время молчал? Или же он не об этом?       — Наверно это от нехватки кислорода, — не дожидаясь ответа, как ни в чем не бывало продолжил Забини, заходя под своды коридора. — Постарайся больше времени проводить на свежем воздухе, желательно подальше от всяких сумасбродных ведьм, дабы не допустить обострения. Это я тебе как доктор говорю!       Тео засмеялся. Не видел… Получается, вспышка была лишь для них двоих, остальные наблюдали только их рукопожатие…       — Ну, спасибо, мадам Забинфри! А я думал, вы с Беликовой подружились.       — Так и есть! — не стал отрицать Блейз. — Но, учитывая количество психически нестабильных людей на одного меня, не помешал бы хоть кто-то адекватный рядом. И я надеюсь, что это будешь ты, дружище! — хлопнув Нотта плечу, он проницательно посмотрел ему в глаза, трагически заламывая брови. — В противном случае, боюсь, я вас всех не вывезу.       — Что, огневиски не хватит? — усмехнулся Теодор, мимоходом восстанавливающим заклинанием собирая разбитое окно коридора.       — Да я вас просто в нем утоплю, чтоб не мучиться! — хохотнул Забини, пересекая вестибюль, и остановился возле ведущей в подземелья лестницы. — Ну, и кто ему передаст? — вмиг растеряв весь свой веселый настрой и напрягшись, покосился он на Нотта.       Секунда на раздумье, взаимный перегляд… Искра, буря, безумие!..       — Ты! — одновременно воскликнули ребята, указывая друг на друга пальцами. — Да чтоб тебя!       Впрочем, передавать особо и не пришлось. Малфой был обнаружен выходящим из кабинета декана с настолько убийственным выражением лица, что Забини и Нотту как-то резко захотелось вернуться под теплое крылышко разозленной Грейнджер. Уж там-то точно безопасней… Однако, стоило двери захлопнуться за его спиной, как плечи Драко разом опустились, и он шумно выдохнул. Заостренные черты лица сгладились усталостью, а губы, к неописуемому удивлению Тео и Блейза, дернулись в едва заметной полуулыбке.       — Сколько? — смиренно спросил парень, отрешенно глядя куда-то в стену.       — Двадцать, — глухо ответил Блейз, настороженно поглядывая на него. — Грейнджер просила передать.       — С нее столько же, — на всякий случай уточнил Теодор, с опаской приближаясь к снова вздохнувшему другу и осторожно прикасаясь ладонью к его спине. — Все нормально?       — Ну, могло быть и хуже, — с философским спокойствием пожал плечами Драко. — Разве что, в следующий раз меня убедительно просили устраивать разборки подальше от школьных коридоров, желательно поглубже в лесу, где, в случае чего, не так быстро найдут ее труп. Если вообще найдут.       — Логично, — согласно кивнул Забини, подходя ближе. — А знаете, что я еще по этому поводу думаю?       Малфой и Нотт, синхронно вскинув брови, посмотрели на мулата.       — Нам всем не помешает как следует выпить.       — Согласен! — поднял руку Тео.       — Поддерживаю! — отзеркалил его движение Драко, и все трое не спеша направились в общежитие.

***

      Как Поттер ни допытывался, я была тверда, как кремень, и молчала с упорством партизана, не желая еще больше позорить Малфоя в глазах его многолетнего соперника. Под обиженное ворчание Героя всея магического мира и воспитательную лекцию Гермионы о правилах поведения в коридорах школы мы дошли до гостиной факультета. И прежде чем на меня с расспросами напали заставшие наш с Малфоем забег Томас, Финниган и еще Перун знает кто, грациозной ланью ускакала в закат в свою комнату. Джинни осталась внизу с Гарри, а Гермиона поднялась следом за мной. Отлично, у меня как раз осталось к ней незаконченное дело!       — Вот скажи мне, — она села на край кровати, хмуро наблюдая, как я с головой ныряю в открытый чемодан, — неужели ты совсем ничего не боишься? Или может бессмертная? А если бы в тебя попало хоть одно его заклинание? Ты вообще представляешь последствия?!       Перевернув вверх дном содержимое и не найдя искомое, я задумчиво закатила глаза, перебирая варианты, и решила поискать в рюкзаке. Грейнджер продолжала что-то занудно бубнить про отсутствие у меня чувства меры (ну, это смотря в чем), инстинкта самосохранения (а вот не надо! Целая задница — наше все!), бессовестное нарушение школьных правил (вранье, я никогда их не нарушала! я их просто слегка игнорировала…) и наплевательское отношение к чужим нервам (хотите сохранить нервы? Будьте покладистей — кладите на все!). Она вроде еще что-то говорила, но я уже не слушала, полностью погрузившись в раскопки. И когда, наконец, нашла то, что искала, с невозмутимым еблом сунула ей это под нос, прерывая поток монотонного бурчания.       — Э-это что? — растерянно хлопнула глазами староста, не торопясь принимать подарок.       — Взятка!       — Подлизываешься? — она подозрительно сузила глаза.       — Ага.       — Думаешь, что сможешь задобрить меня простой шоколадкой? — а теперь еще выпрямила спину и скрестила руки на груди, с наигранным высокомерием изогнув бровь.       Я не стушевалась и продублировала ее позу.       — Ну, во-первых, это не просто «шоколадка», а ведьминский шоколад ручной работы с сибирскими ягодами и орехами. А во-вторых, контрабанда прямиком из России-матушки. Поверь мне на слово, Грейнджер, такой шоколад ты еще не пробовала!       Поджав губы, она окинула меня оценочным взглядом, затем посмотрела на плитку у меня в руке, немного поломалась для вида и резко выхватила ее у меня из пальцев.       — Ладно, я ее принимаю! — не теряя времени даром, тут же развернула, откусила уголок и блаженно застонала.       Я довольно хмыкнула (всегда срабатывает!), но все же решила уточнить.       — Больше не будешь на меня ругаться?       — Посмотрим на твое поведение! — Гермиона хитро стрельнула на меня глазками, уминая шоколадку за обе щеки.       Быстренько подсчитав в уме, я решительно направилась обратно к чемодану.       — Надо тетушке написать.       — Зачем? Что случилось? — встрепенулась Грейнджер, провожая меня обеспокоенным взглядом.       — Шоколадок мало осталось, на весь год не хватит.       Со смехом поймав прилетевшую в меня подушку, я кинула ее на кровать, плюхнулась сверху и, с наслаждением потянувшись, закинула руки за голову и закрыла глаза. Поясница неприятно ныла, там, вероятно, как минимум один большой синяк. Чуть меньше побаливала правая лопатка, на которую пришлось основное давление, когда я уворачивалась от связывающего заклинания Малфоя.       — Ты что, спать? — Гермиона убрала недоеденную шоколадку в тумбочку и, взяв книгу со стола, подошла к двери.       — Да, что-то я забегалась сегодня, — прокряхтела ей в ответ, немного сдвигаясь, чтобы пружина матраса не давила на больное место, и посмотрела на часы. Без двадцати девять… плюс пять… без двадцати два ночи. — Еще и разница во времени дает знать… Вздремну, пожалуй, пару часиков.       — Не забудь, что в полночь урок астрономии, — напомнила напоследок Грейнджер и вышла из комнаты.       Забудешь тут. Еще раз потянувшись до расслабляющего хруста в суставах, я встала с кровати, подошла к зеркалу и сняла куртку. Оттянув ворот пуловера на плечо, повернулась спиной и с недовольством увидела в отражении вполне ожидаемый синяк размером с куриное яйцо на правой лопатке. А приподняв кофту на поясе — большой кровоподтек прямо по центру поясницы.       — Совсем не бережешь себя, ребенок, — проворчал Рейн, охлаждая гематомы и притупляя боль. — Знаешь ведь, что кожа чувствительна к малейшим физическим воздействиям, но все равно!       — И что мне теперь, трястись над собой, как над хрустальной вазой? — криво усмехнулась я, поправляя одежду и выбирая из волос запутавшиеся травинки. — Бывало и хуже.       — Лучше не напоминай, — содрогнулась Синди, обнимая себя за плечи. — Как вспомню позапрошлый год, так руки чешутся воскресить эту паскуду и живьем закопать поближе к земному ядру! Слишком легко эта падаль отделалась!       Я хмыкнула и провела пальцами от левой скулы вниз по шее до правой ключицы, не видя, но ощущая под подушечками неровную бугристость длинного шрама. Воспоминания, которые я уже долгое время пыталась забыть, пронеслись в голове статичными кадрами.       Вот ко мне после тренировки с улыбкой подходит высокий темноволосый парень. В тот день он, смущаясь, пригласил меня на свидание, и я не видела причин отказываться. Он был на два года старше меня, выпускником, талантливым зельеваром и, чего греха таить, обворожительным красавчиком. Половина девчонок школы мечтала бы оказаться на моем месте…       А это спустя месяц — он зовет меня на полуночный «пикник» в Заповедную чащу. Насколько нужно быть глупой и наивной, чтобы согласиться пойти с парнем ночью в волшебный лес, полный сверхъестественных тварей, чтобы «перекусить и немного выпить»? Правильно, нужно просто оказаться по уши влюбленной шестнадцатилетней дурой ведьмой…       Мы лежим на поляне в круге летающих светящихся сфер, слившись в страстном поцелуе, и его руки уже вовсю шарят у меня под одеждой. Я настолько поглощена новыми ощущениями и смелыми ласками, что совершенно не слышу голоса Бриз, Синди и Рейна, которые с нарастающей тревогой пытаются докричаться до одурманенной и подвыпившей меня.       Здесь я уже обнажена, и Игорь, тоже обнаженный и такой невообразимо красивый в неровном магическом свете, нависает надо мной. Не буду говорить, что была не напугана в тот момент. Все же первый раз!.. Вот только, как оказалось, бояться нужно было совершенно другого.       Тело плавится под его горячими поцелуями. Ооо, как же это было приятно! Его руки, губы, скользящие по коже, обжигали, словно живое пламя.       Ожидаемое жжение от проникновения и первого толчка…       И резкая режущая боль по горлу.       Вздрогнув, я отшатнулась от зеркала и согнулась от надсадного кашля. Шрам запульсировал от фантомной боли, а во рту появился противный металлический привкус. Спокойно, это все не взаправду! Все уже прошло! Это лишь воспоминания…       Отдышавшись, я осела на пол возле кровати и рукавом кофты вытерла пот со лба. Думаю, в соревновании на самый стремный первый секс я без вопросов займу золотую медаль. Или еще кого-то пытались принести в жертву в момент лишения девственности?       — Остынь, Василек, — прошелестел успокаивающий голос Файера. — Эта мразь сполна заплатила за то, что сделала с тобой. Все они.       — Ты спас меня…       — Твоя ярость и жажда мести впечатлили меня, вот я и решил принять твой дар.       — Какой же глупой я была…       — Ты — человек, а все смертные совершают ошибки. Главное — запомнить этот урок и не повторять его впредь.       — Что, стать монашкой и уйти в монастырь?       — Перун с тобой! Они-то чем провинились?! Просто нужно быть разборчивее в парнях! И почаще прислушиваться к голосу разума!       — Это ты сейчас о вас четверых?       — Ну, а о ком же!       Тихо рассмеявшись, я пальцами зачесала волосы назад и откинула голову на край кровати. Странная штука — человеческий мозг. Когда нужно помнить — все забывает, но когда нужно забыть — надежно сохраняет воспоминания где-нибудь поглубже, чтобы в один прекрасный момент взять и ударить ими под дых. Мое неудавшееся жертвоприношение ради воскрешения Чернобога кучкой помешанных сектантов как раз относится к таким.       Игорь Троцкий. Это имя я буду помнить до конца своих дней, как бы ни старалась стереть его из чертогов памяти. Он был моим первым. И стал бы последним, если бы мое желание жить оказалось чуть слабее…       Я смутно помню, что произошло в ту ночь после того, как ритуальный кинжал полоснул меня по горлу. Только горячая густая кровь, заполнившая рот и не дающая вздохнуть, и адская боль, разливающаяся по телу, от облизывающих его языков пламени ритуального костра. Моя магия утекала вместе с кровью, и Рейну не хватало сил одновременно поддерживать мою жизнь и тушить огонь. Бриз была беспомощна что либо сделать, а Синди на тот момент еще слишком слаба, как фамильяр, чтобы помочь. Я не могла даже закричать — голосовые связки сжало спазмом, легкие заполнило дымом. Но неистово взмолилась Великой Моране, богине зимы и смерти, Праматери всех ведьм и покровительнице справедливости, дабы она не оставила безнаказанным столь подлое убийство своей юной «дочери» и покарала преступников. И она меня услышала.       Хоть и не так, как я того ожидала…       Вновь открыв глаза, я увидела перед собой мертвенно бледное лицо Сони, а за ее спиной — Влада и… бегущих к нам Кощеева с Ягужевой. Попытка произнести хоть слово закончилась натужным хрипом и метнувшимися ко мне друзьями.       Я помню взгляд декана. Никогда раньше не видела его таким… разбитым и растерянным. Он что-то твердил о том, что должен был догадаться, ведь были признаки, что это его вина, и что я ни в чем не виновата. Тогда я не поняла, к чему это было сказано, но позже, уже будучи в школьном лазарете, узнала от Влада, что меня нашли благодаря мощному магическому выбросу, который внезапно произошел в чаще леса и привлек внимание не только преподавательского состава, но и дежуривших в тот момент на территории стражей-стажеров. Соня и Влад, бывшие в ту ночь в патруле, прибыли на место первыми и обнаружили полностью выжженный участок леса радиусом в сотню метров и бездыханную меня, лежащую прямо по центру.       Соня спасла меня без малейших раздумий, едва ли не ценой собственной жизни. Потратила почти все силы и чуть не обнулила свое магическое ядро, но смогла исцелить смертельную рану, а Влад вернул мою упрямо цепляющуюся душонку обратно в подлатанное тело. А после Соня слегла вместе со мной на две недели в лазарет от магического истощения.       Позже им обоим пришлось пережить головомойку от ректорессы и декана за необдуманные самовольные действия, едва не приведшие к необратимым последствиям, зато потом — получить по награде за самоотверженность и преданность. Как видите, во всем нужно искать положительные моменты!       Тела Троцкого и других сектантов так и не были обнаружены. По словам Кощеева, их уничтожило взрывом, так, что даже пепла не осталось. Родители Игоря попытались спустить на меня всех собак и обвинить в смерти сына, но ректоресса Ягужева вместе с Кощеевым и моей матерью не дали им и шанса хоть как-то на меня надавить. Они представили неопровержимые доказательства непосредственного участия Троцкого-младшего в деятельности запрещенной организации, проведении черномагического ритуала, попытке жестокого преднамеренного убийства и человеческих жертвоприношениях. Троцкие отступили сразу, и дело свернули, даже толком не начав.       Да мне и нахрен это не надо было… Я хотела лишь все забыть и снова вернуться к нормальной жизни.       И я смогла. Не без помощи психолога, конечно, и… моих фамильяров. Теперь уже четверых.       Сгорая в ритуальном костре, я и подумать не могла, что, напитанное моей кровью и заряженное предсмертным проклятьем на головы ублюдков, пламя переродится в сильнейшего огненного духа и сольется с моим умирающим телом, тем самым спасая его от разрушения, а взрыв от слияния уничтожит все и всех, находящихся поблизости. По словам Елизаветы, первое и последнее подобное явление было отмечено около трех столетий назад, когда столь могущественный стихийный дух сам пришел к ведьме, а не был вызван ею напрямую.       Мне повезло…       Так я поначалу думала, когда, наконец, пришла в себя после случившегося. Но оказалось, что с появлением у меня четвертого фамильяра, проблем только прибавилось. Мало того, что Файер и остальные довольно долго притирались друг к другу, отчего у меня частенько случались нервные срывы и беспричинные вспышки злости, так еще и моя инициация, как взрослой ведьмы, так и не произошла по вполне понятным причинам. А это в совокупности привело к тому, что я не смогла ни с кем разделить свою возросшую силу, и потому она начала копиться в ядре, что в свою очередь рано или поздно довело бы меня до банального взрыва.       Поэтому, учитывая свои довольно хреновые перспективы, я без раздумий согласилась на предложение Кощеева вступить в ряды Стражей Колдовстворца, где, благодаря тренировкам и периодическим рейдам, смогла выплескивать излишки магии без вреда для себя и остальных. А спустя каких-то полгода стала капитаном Первой Боевой Пятерки, состоящей из Сони, Марины, Влада и Лёни, охраняющей главные ворота академии.       Да, нелегко нам пришлось за эти годы… Два восстания нежити в разницей в несколько месяцев, очередные спятившие чернокнижники, пытавшиеся открыть Адские врата над Источником, спасение Влада из загребущих лап Хранителя этих самых врат, разборки с Маринкиным хахалем, который наивно посчитал, что от одной оплеухи с нее не убудет…       Последнее, пожалуй, мое любимое! Как вспомню, как он визжал и заливался соплями и слюнями, пока мы на пару с Леней методично ломали ему каждую косточку той самой руки, которой он посмел ударить мою лучшую подругу, так сразу настроение поднимается, и жизнь начинает сиять яркими красками!       А вы что думали, мы, ведьмы, только проклинать горазды? Нееет, лично я предпочитаю простые, но куда более действенные формы мести, ведь порой именно они оказываются самыми поучительными. Правда за это нам со Светозаровым пришлось целый месяц ежедневно чистить по два мешка картошки на кухне в качестве наказания, но оно того стоило! Пусть после этого я примерно столько же не могла даже смотреть на картофельные блюда во время обеда… Спокойствие и честь подруги были куда важнее моего аппетита!       — Соскучилась? — участливо улыбнулась Синди. — А ведь только день прошел…       — Мы же все это время были вместе, даже на каникулах гостили друг у дружки по очереди… А теперь я и позвонить-то им без уважительной причины не могу. Только и остается, что письма писать, но разве в них расскажешь обо всем?.. — я замолчала на мгновение и тяжело вздохнула. — Да, уже соскучилась…       — Вот увидишь, год пролетит — не успеешь и глазом моргнуть!       — Хорошо бы…       — Кстати, раз уж ударились в воспоминания, — подала голос Бриз, — как там наше ядро?       — Благодаря недавней пробежке со змеенышем и небольшом выбросу магии — в равновесии, — спокойно ответил Рейн, давно уже взявший на себя обязанность по контролю за уровнем моей силы. — Но если в ближайшие пару дней не будет практических занятий по заклинаниям, придется что-то придумать.       Я встала с пола и достала из сумки пергамент с расписанием занятий.       — Завтра Заклинания, а в пятницу Защита и сдвоенная Трансфигурация. Остальные предметы теоретические.       — Ну, тогда проблем быть не должно. В крайнем случае, прогуляешься до леса и потренируешься в боевой магии.       — Точно, вспомним старые-добрые времена и устроим субботник — выжжем нахрен пару просек и поохотимся на местную пакость! — злорадно хохотнул Файер.       — Ты неугомонный маньяк, — буркнула я, укладываясь на кровать и собираясь, наконец, вздремнуть. От нахлынувших не самых радужных воспоминаний разболелась голова. — Угораздило же с тобой связаться…       — Да брось, Василек, — нисколько не обиделся огневик, согревая теплом ноющие виски, — я знаю, что ты меня любишь.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — улыбнулась я, закрывая глаза и проваливаясь в сон.       К счастью, на этот раз мой отдых прошел без незваных гостей в голове. Если голоса Хогвартса и пытались снова со мной связаться, то теперь мои фамильяры были наготове и стояли нерушимой стеной на страже моего спокойствия, не пропустив мимо себя даже малейшего шепота. Приема нет — хозяин отдыхать изволит! И пусть я проснулась не по собственной воле, но чувствовала себя на удивление отдохнувшей, хоть и поспала всего два с половиной часа.       Потерев еще не до конца открывшиеся глаза, я недоуменно уставилась на взвинченную Гермиону, которая с грохотом захлопнула дверь и, вихрем пронесшись через комнату, остервенело швырнула на стол какую-то книжку.       — Какая муха тебя успела укусить? — я отодвинулась к краю, настороженно следя за мечущейся из стороны в сторону волшебницей, готовая в любой момент рыбкой нырнуть под кровать и метнуться в спасительный коридор. Волны несдерживаемой магии, излучаемые Грейнджер, в красках демонстрировали ее раздражение и едва контролируемую злость. Кажись, я снова проспала все самое интересное!       — Этот чертов!.. — рыкнула она, но тут же одернула себя и глубоко вздохнула. — Нет, я спокойна, спокойна, — произнесла на выдохе, помогая себе руками. — Я совершенно спокойна… ЧЕРТОВ ХОРЕК!!! — меня смело на пол яростным рявком.       — Ого, у вас что, вредители завелись? — высунула я нос из-за кровати и удивленно вскинула брови.       — Да! Один! — на взводе всплеснула руками староста. — Белобрысый такой!       — Малфой??? Так, — я рискнула высунуться по пояс и выставила перед собой ладонь, — что бы он ни натворил — это не я! Я вообще спала!       — Да ты-то тут при чем?! — горестно воскликнула Гермиона, падая на кровать и нервно взъерошивая и так кудрявые волосы. — Не ты же весь вечер заливала в него огневиски!       К сожалению, не я… Блять, надо было соглашаться на предложение Забини, и пофиг на Паркинсон и эту стервозную блондинку! Что ж, умная мысля всегда приходит опосля.       — Ну, напился парень от нервов, бывает…       — Бывает?! А ничего, что у нас сегодня дежурство после астрономии?! Я что, должна одна школу патрулировать?!       О, так вот в чем дело!       — Хочешь, я с тобой подежурю? — я положила локти на край кровати и подперла ладонью подбородок. Ну, а что? Подумаешь, ночку не посплю, фигня-вопрос! Были времена, когда мы с ребятами по трое суток не спали… Но исключительно по долгу службы!       Гермиона глубоко вдохнула, шумно выдохнула и… успокоилась. Словно тумблер настроения переключила.       — Это очень мило с твоей стороны, — дернула она уголком губ, — но нельзя. Ты же не староста, а если попадемся преподавателям, обе можем влететь на наказание и отработку.       Мда, дела… Я задумчиво нахмурилась и почесала нос.       — А если его отрезвляющим зельем напоить? — внесла я на обсуждение новую идею. — Меня не раз выручало!       — Я предлагала! — Грейнджер снова начала заводиться. — Но этот упрямый придурок заявил, что и так сойдет! Ты представляешь?!       — Так, погоди-погоди, — я поднялась с пола и недоуменно тряхнула головой. — Хочешь сказать, Малфой собрался идти на астрономию, а потом и на дежурство пьяным?! — не, мы, конечно, с пацанами тоже не ангелочки, но, учитывая скорость наших преподов на расправу и изощренную фантазию Кощея, на такое пойти точно бы не рискнули!       Вопрос был явно риторическим, поэтому Гермиона только тяжело вздохнула и покачала головой. Хм, ну напоить можно и силком, главное — подгадать удачный момент! Перехватить перед уроком или прямо во время занятия затащить в какой-нибудь темный угол смотровой площадки, скрутить по рукам и ногам, и — вуаля!       — Не понимаю, что на него нашло, — прервал мои кровожадные размышления тихий голос Грейнджер. — Раньше он никогда так себя не вел. Не бегал, сломя голову, по школе, не заявлялся на занятия пьяным… Он до мозга костей был высокомерным и напыщенным, чтоб его, аристократом, презирающим маглорожденных и всегда смотревшим на всех свысока! И он ни разу не позволял себе подобного расхлябанного поведения! Да что с ним…       — Отходняк!       Гермиона удивленно хлопнула на меня своими шоколадными глазами.       — Его отпускает война, — пояснила я, пожимая плечами и доставая из чемодана уменьшенную заклинанием шкатулку, прикосновением кольца возвращая ей первоначальный размер. — Все закончилось, напряжение спало, и он, наконец, осознал, что может жить дальше. И, судя по твоим словам, прежняя жизнь ему порядком опротивела, вот он и начал чудить и вести себя так, как хочется, а не как с рождения вдалбливали. Для него все будущее было расписано по нотам его родителями и долгом наследника влиятельной семьи, он просто не мог позволить себе выйти за рамки дозволенного. А он, в конце концов, просто молодой парень, который настоящих прелестей жизни в глаза не видел! Носиться по школе и орать матом во всю глотку? Да вы что, это же неподобающе! Завалиться на урок пьяным в ноль? Ни в коем случае, это же настоящий позор! — Гермиона прыснула, глядя, как я прижимаю ладони к щекам и широко распахиваю рот, словно в крике. — Похоже, он достаточно насмотрелся, будучи в рядах этих ваших «революционеров», — выделила я кавычками последнее слово, — чтобы, наконец, понять ценность собственного мнения.       Грейнджер улыбнулась и пригладила волосы, словно пытаясь чем-то занять руки.       — Думаю, ты права, — ха, да я всегда права! Ну, или почти всегда… — Я и не задумывалась об этом с подобной точки зрения. Ему ведь тоже нелегко пришлось… Не то, чтобы я вот так сразу начала сочувствовать Малфою, все-таки он постоянно задирал меня и ребят, грубил и вел себя, как последний засранец, но… — она вздохнула и подняла на меня усталый взгляд. — Мы ведь все изменились, да?..       Я на мгновение зависла, глядя ей в глаза… и громко фыркнула, с треском ломая столь задушевный момент.       — А мне-то откуда знать? Я с вами сутки как познакомилась!       Гермиона растеряно моргнула и рассмеялась, качнув головой.       — Зато о мотивах чужих действий рассуждаешь весьма логично и довольно проницательно!       — С детства люблю собирать паззлы! — уклончиво отозвалась я, пожимая плечами. — А вообще, считай меня независимым сторонним наблюдателем, совершенно не заинтересованным в чьих-либо делах!       — Ладно, независимый сторонний наблюдатель, — Грейнджер тряхнула гривой, возвращая себе прежний настрой. — Есть еще идеи, как решить эту «пьяную» проблему? Макгонагалл и так оказала ему небывалое доверие, поставив на должность старосты школы после всего, что он сделал, и если Малфой сейчас подобным образом проколется, то боюсь даже представить, что с ним будет!       — Ооо, мисс Грейнджер, — протянула я, расплываясь в широкой коварной ухмылке. — У меня всегда есть идеи! — и резко выбросила вперед руку, разжимая кулак.       Грейнджер ловко поймала брошенный мною пакетик и недоуменно уставилась на содержимое.       — Что это?       — Антиалкогольные конфетки! — я гордо подбоченилась и задрала нос. — Эффект почти тот же, что и от отрезвляющего зелья, но в более незаметной подаче! Скорми ему парочку, и будет как огурчик!       — А почему я? — еще более недоумевающий взгляд теперь был направлен на меня.       В ответ я многозначительно ухмыльнулась и поиграла бровями.       — Что это за взгляд такой? — Гермиона подозрительно сузила глаза.       — Какой «такой»? Обычный взгляд! — я моментально стушевалась и захлопнула свою походную мини-лабораторию, снова уменьшая ее заклинанием и убирая поглубже в тумбочку. Надо все-таки вещи-то разобрать…       — Я представляю, о чем ты думаешь, но все не так! — излишне бурно отреагировала гриффиндорка на мои намеки. — У нас совершенно не такие отношения! Малфой, он… Он грубый, наглый и самовлюбленный тип! И совершенно не в моем вкусе! И вообще! — она нервно вскочила с кровати, тяжело дыша, и схватила сумку. — Нам пора на астрономию, если не хотим опоздать! Жду в гостиной! — и первая выскочила из комнаты.       — Ну да, ну да, совершенно не в ее вкусе, ага! — сладкими голосочками пропели Бриз и Файер, пока я пихала в сумку карту звездного неба и чистые пергаменты с простыми карандашами.       Поздравляю, Гермиона, у вас с Малфоем появились персональные шипперы!

***

      Уже на подходе к смотровой площадке Астрономической башни стало понятно, что подозрения Гермионы были в какой-то степени даже преуменьшены. Малфой, а вместе с ним и Нотт с Забини, явились не просто пьяными, а бухими в щи! На них даже сокурсники смотрели недоуменно и с осуждением (кстати, что-то Пэнси и Даф не видно…), что уж сказать о гриффиндорцах. Гарри и Джинни старательно делали вид, что им по барабану, Рон был полностью поглощен воркованием со своей драгоценной Лавандой, Гермиона заметно нервничала и разве что ногти не кусала, а я просто тихо офигевала от наглости и безрассудности этих троих полудурков.       Стоило нам в Грейнджер выйти на открытое пространство, как нас сразу заметили.       — Ооо, смотрите, кто пришееел! — пьяно протянул Малфой, подпирая спиной стену и скрещивая руки на груди. — Мисс Благонравие собственной — ик! — персоной!       — Бельчооонок! — Нотт с широкой улыбкой во всю зубную поликлинику раскинул в стороны руки и рванул на меня с явно недобрыми намерениями. — Я соскууучился! — но был вовремя перехвачен таким же кондиционным Блейзом.       — Рррано! — тихим шепотом на всю площадку заявил он, размахивая перед носом Теодора указательным пальцем.       — О, Мерлин, — только и простонала на все это шокированная Гермиона.       А я как-то в момент зацепилась за знакомое слово и обалдело замерла.       — Погоди-ка! Как ты меня назвал? — медленно и неотвратимо повернулась я к шушукающим парням.       Нотт вскинул голову и, снова расплывшись в улыбке, ласково пропел:       — Бельчооонок. Ты, — явно для верности ткнул он в мою сторону пальцем, — мой бельчонок! — и, по его пьяному мнению, игриво подмигнул.       — Рано! — снова шикнул на него Забини, а я, к удивлению Гермионы и стоявшей рядом Джинни, громко засмеялась.       — Бельчонок! — воскликнула сквозь смех, глядя на подруг. — Нет, вы слышали? Я — Бельчонок!       Грейнджер, хвала Велесу, сразу уловила опасные нотки в моем голосе и принялась усиленно семафорить Забини, чтобы он уводил своего друга-самоубийцу подальше, но затуманенный горячительным мозг слизеринца, похоже, совершенно не усваивал поступающую в него информацию.       — Бельчонок! Ха! Да я ж тебе, блять, череп проломлю! — не переставая улыбаться, я плюнула на правую ладонь и, сжав ее в кулак, бросилась на Нотта, но, как и его минутой ранее, меня перехватили Гермиона с Джинни.       — Василиса, спокойно! Он не в себе, ты же видишь!       — Пьяные — те же дети, а ты ведь не поднимешь руку на ребенка?!       — А вообще, довольно милое прозвище, не думаешь? Нет, не думаешь, — сразу осеклась рыжая под моим яростным взглядом.       — Дыши, просто дыши! — успокаивала меня Грейнджер и вдруг громко вскрикнула.       Я от неожиданности даже испугалась, что случайно ударила ее в попытке вырваться и дотянуться до невменяемого Нотта, но… Все оказалось куда занятней: Малфой с совершенно нечитаемым лицом стоял прямо у нее за спиной и увлеченно наматывал на палец локон ее каштановых волос.       — Слушай, Грейнджер, а они у тебя — ик! — сами куд-дрявятся, или — ик! — ты их зак-кручиваешь?       Гарри, пришедший на подмогу подругам, издал неопределенный звук и закашлялся, слишком уж топорно скрывая смех, а мы с девчонками в немом ауте вытаращились на покачивающегося, как осинка на ветру, блондина.       — С-сами… кудрявятся… — едва слышно выдавила из себя Гермиона, боясь пошевелиться.       — Такие мягкие, — с придыханием прошептал Малфой, пропуская ее волосы сквозь пальцы.       — Думаешь, двух хватит? — пролепетала она, замерев истуканчиком в культурном шоке и не сводя с него глаз.       — Не, давай три, чтоб наверняка, — так же тихо ответила я и кивнула на Забини с Ноттом. — И этим придуркам тоже!       Позволив Малфою и дальше теребить ее шевелюру, мы с Гермионой быстренько разделили лекарство на порции. Она отобрала три зеленые, я — три красные для Нотта и еще три оранжевые для Забини. Теперь дело осталось за малым.       — Ммм, Малфой, — с неловкой улыбкой обратила на себя его внимание Грейнджер. — Хочешь конфетку?       Парень тут же переключился и удивленно уставился на карамельки, лежащие на ее раскрытой ладони.       — Это… мне? — недоверчиво и растеряно вскинул он взгляд, не спеша принимать угощение.       — Угу, — осторожно кивнула Гермиона, говоря мягко, словно с маленьким ребенком, — яблочные, твои любимые. Ты же любишь яблоки?       Малфой моргнул и внезапно нежно улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.       — Люблю, — едва слышно ответил он, накрывая ее ладонь своей.       И чтоб мне на вечеринке инквизиторов зажечь, говорил он точно не о яблоках!       — Синистра идет! — встревоженный голос Симуса вывел всех из ступора и заставил встрепенуться.       — Твою мать! — выругалась я и быстро сунула конфеты в руки двух братьев по бутылке. — Ешьте, быстро!       Парни опасно качнулись, но на ногах, к счастью, устояли и недовольно поморщились.       — Это что?       — Закуска! — выпалила я первое, что пришло в голову.       — Фу, сладкое!       — Не хочу сладкое, а у тебя мяса нет?       — Точно, закусывать лучше мясом! Или колбасками!       — А у нас есть, что закусывать?       — Не недооценивай мою мощь! — воскликнул Блейз и с заговорщицким блеском в глазах выудил из-за пазухи серебряную фляжку.       Я с нарастающей паникой вслушивалась в зловещее эхо шагов приближающегося профессора и, психанув, выхватила пузырь из рук Забини и рявкнула на этих двух идиотов:       — А ну, взяли в рот, живо!!!       Испуганно вздрогнув, парни моментально проглотили карамель, похоже, даже не жуя.       — Как-то двусмысленно прозвучало, — задумчиво выдал Рейн, заставляя меня покраснеть от осознания сказанного и в бессильной злобе стиснуть зубы. — Или нет?..       — И что теперь? — озадаченно встала рядом со мной Гермиона, глядя на осоловело хлопающую глазами пьяную троицу.       — Ждать, — просто ответила я и закинула добытый трофей в сумку.       — Как долго?       — Понятия не имею.       — В смысле??? — Грейнджер уставилась на меня так, словно я вместо антиалкогольного зелья подсунула им виагру.       — В коромысле! На всех действует по-разному! В зависимости от массы тела и объема выпитого! Но одно точно будет одинаково — они…       — ЫАААА…       — …уснут.       На смотровой площадке резко воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим сопением трех притулившихся у стеночки и мирно спящих «чистокровных аристократов». Слизеринцы переглянулись с такими же обалдевшими гриффиндорцами и под общий шумный вздох оттащили своих однокурсников в темный уголок, где аккуратно уложили на скамейки. Как ни странно, им вызвались помочь Гарри и Дин.       — Вот уж не думал, что буду помогать пьяным слизням, — проворчал себе под нос Томас.       — Как знать, может однажды и они тебе помогут, — хлопнула я его по плечу.       — Я до такого состояния не напиваюсь!       — Тебе напомнить ночь на первое сентября, Ди-ин? — ласково пропела Джинни, коварно шевельнув бровями.       — Нет уж, не надо, — парня ощутимо передернуло, и он торопливо отошел от рыжего греха подальше.       — Долго они проспят? — Гермиона все еще выглядела взволнованной, хоть и заметно подуспокоилась.       — С часик, — пожала я плечами, рассматривая столь занимательный натюрморт и невольно улыбаясь. — Может чуть меньше. К дежурству точно оклемаются.       — Доброй ночи, дорогие мои студенты! — мы резко развернулись на звучный голос профессора Синистры, наконец, поднявшейся на смотровую площадку, и постарались закрыть спинами сонное слизеринское царство. — Давайте же начнем наш урок! Сегодня Венера вошла в созвездие Овна, что символизирует перемены в жизни и новое начало!       — А это мы удачно зашли! — хохотнула Бриз на ее слова. — Осталось только Уран загнать в седьмой дом!       — Интересно, они хоть что-нибудь вспомнят, когда проснутся? — негромко поинтересовался Гарри, доставая из сумки планшетку с закрепленным на ней пергаментом.       — Насчет этого ничего не могу сказать, но страшная кара на утро им точно обеспечена, — хмыкнула я, следуя его примеру.       — Какая еще кара?! — испуганно округлила и без того большие глаза Гермиона.       — А я разве не говорила про побочный эффект?       — Вот как раз об этом ты и забыла упомянуть! — понизив голос, но не уровень раздражения, рыкнула староста, стараясь не привлекать внимания разглагольствующей преподавательницы.       — Упс, как-то из головы вылетело, — виновато улыбнулась я и почесала карандашом затылок.       — Так что за побочный эффект?!       — Да не напрягайся ты так. Ничего настолько уж страшного. Просто к утру их всех ждет неотвратимое, ужасающее и воистину адское!..       — Да говори уже! — едва ли не в истерике перебила Грейнджер мои с каждым словом все более нагнетающие завывания.       — Похмелье! — прыснула я, кинув на ничего не подозревающую троицу насмешливый взгляд. — И всепоглощающее чувство дикого стыда.       — Тьфу, блин, убить тебя мало, Беликова! — в сердцах бросила Гермиона под дружный смех стоявших рядом и слышавших наш разговор ребят обоих факультетов.       — Не-не-не, — опасливо отодвинувшись поближе к Поттеру, я весело подмигнула ей и ткнула пальцем в звездное небо. — Венера в Овне — новое начало, а не конец!       — И вполне возможно, что не одно, — туманно изрек Рейн, воспаряя в позе лотоса и погружаясь в медитацию.       Я улыбнулась, замечая, как Гермиона тайком от всех поглядывает на безмятежно спящего Малфоя.       Определенно не одно…