Вот это момент ты, конечно, выбрал

«возможна повышенная эмоциональная восприимчивость» именно это услышал феликс, когда ему наконец сказали заветное: «готовьтесь к выписке». и теперь он, лежа на кровати в съемной квартире, в которую сбегает, чтобы побыть наедине с собой, старательно списывает съедающие его изнутри обиду и одиночество на последствия лечения. переживший не одно болезненное обследование и курс уколов, феликс буравит взглядом ни разу не вспыхнувший темный экран телефона. неприятный осадок застилает легкие и заставляет задыхаться. феликс с опозданием понимает, что плачет. ему не нужны ни жалость, ни показательное сочувствие, но теперь, когда ни один из тех людей, которые называют себя его семьей, не отправил даже банальный стикер, он согласен и на них. особенно болезненно воспринимается молчание бан чана, который находит время на поддержку хенджина, на совместные ужины с друзьями из других групп и общение с фанатами в bubble. феликс очень старается обвинять во всем побочные действия от уколов, но где-то глубоко внутри он понимает, что лидер группы охладел к нему сразу после того, как не получил ответное признание в любви. и феликсу не нравится думать, что человек, который все эти годы был рядом с ним, мог оказаться настолько мелочным. он просто не хочет навязываться, убеждает себя феликс, когда его телефон по-прежнему молчит. только ком в горле становится все больше. феликс хочет сейчас же позвонить маме, но в последний момент сдерживает себя. ему и так стоило больших усилий убедить ее, что она может отдохнуть и приехать завтра. заставить маму беспокоиться он не может. но это ведь мама, думает феликс сквозь слезы, она все равно переживает. он вновь тянет руку к телефону, но замирает, когда слышит звук шагов, приближающихся к комнате. феликс облегченно выдыхает, потому что понимает, что ему не придется придумывать причину, которая не заставит маму волноваться еще больше. однако, когда дверь открывается, он не радостно восклицает, а удивленно распахивает глаза и сжимает натянутое до подбородка одеяло. — что ты здесь делаешь, хен? минхо — единственный, кроме родителей и сестер, кому известен адрес квартиры феликса. это произошло случайно. перебравший с алкоголем старший не захотел возвращаться в общежитие после закрытой новогодней вечеринки. все отели находились под наблюдением бдительных репортеров, мечтавших сделать несколько компрометирующих снимков звезд, а некоторые из сотрудников держали палец у затвора фотокамер, чтобы после продать горячий материал в не брезгующие нарушением закона сми. — решил пропустить все твои «я в порядке, спасибо» и просто приехать, — минхо пожимает плечами и ставит пакеты из ближайшего китайского ресторанчика на стол. у феликса от запаха еды сводит живот. он только сейчас понимает, насколько голоден. а он ведь обещал маме, что будет питаться лучше. — как ты вошел сюда? минхо на секунду останавливается, замирает с упаковкой лапши, а затем будничным тоном отвечает: — перерыл всю твою комнату и нашел запасной ключ. мило, не правда ли? — это жутко, — феликс поджимает губы. и злится на себя. всего несколько минут назад он расстраивался из-за того, что никто из группы не вспоминает о нем, а теперь хочет, чтобы хен убрался от него. — сильно болит? — спрашивает минхо. — уже нет, — честно отвечает феликс. он откидывает одеяло, влезает в тапочки и шаркает к небольшому круглому столу, с которого минхо по-хозяйски убрал ноутбук. рот наполняется слюной. есть хочется безумно. только вот пальцы хена хватают его за подбородок и дергают в сторону. — тогда почему ты плачешь? — они просто текут, — феликс шмыгает носом. они больше не разговаривают. делят еду на двоих и устраиваются на кровати. феликс время от времени вытирает лицо рукавом худи и старается не думать о приближающемся камбэке, мысль о котором теперь вызывает не сладкое предвкушение, а ужас и панику, страх подвести не только группу и поклонников, но и самого себя. он знает, что никакие доводы — «эта болезнь — не твоя вина» — не сгладят ситуацию и не помогут пережить ее легче. феликс жмурится и чувствует, что теперь по раздраженным от соленой влаги щекам текут настоящие слезы. — может, тебе к психологу сходить? голос минхо разрезает тишину так резко, что феликс вздрагивает. — зачем? — это, наверное, тяжело, — хен пожимает плечами, — лезет всякое дерьмо в голову. феликс неопределенно мычит, вяло ковыряя рис в кисло-сладком соусе, в котором не осталось ни мяса, ни грибов. он косится на минхо и заранее ненавидит себя, спрашивая: — зачем ты пришел? — мне показалось, что это не очень хороший знак. то, что ты не захотел вернуться в общежитие, — поясняет минхо, когда видит, что феликс непонимающе хмурится. он говорит непринужденно, будто это не ему пришлось добровольно отказаться от времени со семьей и драгоценными котами, чтобы навестить младшего участника группы, который его появлению не смог даже обрадоваться. феликс напоминает себе, что это последствия лечения. завтра ему станет лучше. но приятное тепло разливается в опустевшей груди, от него снова слезятся глаза. феликс так поглощен своими переживаниями, что не замечает ни внимательного взгляда хена, ни приподнятых уголков губ. вместо этого он выдыхает на английском: — я люблю тебя, минхо-хен. минхо хмыкает, прикусывает кончик палочки для еды и отвечает: — а я влюблен в тебя. феликс прыскает и весело прищуривается, снисходительно отмечая: — твой английский все еще ужасен. ты снова все перепутал. — нет, — минхо смотрит на него серьезно и снова кусает палочку, впивается в феликса цепким взглядом. — я все правильно сказал. несколько секунд феликс молчит. он глупо открывает и закрывает рот, хмурится, чувствует, что сердце застучало в горле, да так громко, что мыслей теперь не слышно. воздух в легких наконец заканчивается, и феликс делает рваный вдох, выпалив: — вот это момент ты, конечно, выбрал. минхо фыркает. — я хотел сказать это еще в рождественскую ночь, но чертов чан меня опередил. при упоминании лидера феликс морщится. он снова чувствует болезненный укол разочарования, ощущает себя брошенным, а затем краснеет от стыда, когда будто впервые за последний час осознает, что минхо здесь, рядом с ним, снова заботится о том, чтобы он поел. — разрешишь мне остаться до прихода твоей мамы или теперь выставишь за дверь? — прямо спрашивает минхо. прощупывает почву, догадывается феликс, но почему-то отвечает: — разрешу даже сопроводить меня завтра вечером обратно в общежитие. но не надумывай себе ничего, — ворчливо добавляет он, когда замечает слишком довольную улыбку на лице хена. — не мне же нести тяжелые сумки. феликс демонстративно отворачивается к окну и вдруг задумывается: с утра было так солнечно? или тучи расступились только что?