Солнечный ветер

Жара. Ад на земле. Солнечный ветер разбушевался у границ гелиосферы. Синоптики предупреждают о магнитных бурях и призывают метеозависимых людей к осторожности. К концу недели обещают дожди и грозы, но пока на земле просто пекучий ад. Асфальт плавится. Плавятся мозги. Плавятся от перегрузки провода систем кондиционирования. В такую погоду лучше забраться в ванну со льдом и обложить лоб влажными полотенцами. Или улететь чартерным рейсом на северный полюс. Но учебно-воспитательный план принят в начале года, финансирование на школьную поездку выделено и теперь Айзава вынужден сидеть на раскалённом пляже, наблюдая за 3-А классом. В его ушах гудит шум моря, низкий и богатый, как звучание басовой струны. Душный муссон треплет края выцвевшего пляжного зонтика, похожего на тело гигантской морской медузы. Его расплывчатой тени едва хватает, чтобы заслонить от солнца два шезлонга. На лбу у Айзавы сиреневые солнцезащитные очки, одолженные перед поездкой у Ямады. Они совершенно ему не подходят, но Шоте плевать на то, как он выглядит. Цветные стекла хорошо защищают высушенные причудой глаза от палящей солнечной радиации. Тонкая хлопковая рубашка, накинутая на плечи, нужна только для того, чтобы не приклеиться намертво к горячему пластику лежака. За полдня сидения на пляже кожа Шоты стала седой от налета песчаной пыли и теперь на ней можно чертить узоры ногтем. На краю шезлонга стоят два стакана. В одном безалкогольный мохито. Мятно-зеленый, теплый и противно-сладковатый. Он совсем не утоляет жажду, наоборот, только заклеивает горло липкой слюной. В другом стакане вода без газа. Тоже теплая и противная. Шота не хочет ее пить. Выбор напитков не очень велик, но их принес Шинсо, а значит, это – лучшее, что было в наличии. Айзава выставил на солнце и зарыл в песок свою правую – живую, настоящую, из плоти и крови – ногу. Его недавний апгрейд благодаря причуде Эри. Врачи предупредили, что сначала нервные окончания будут работать плохо. Поэтому он слабо шевелит пальцами и пытается понять степень прожарки ступни. Большая часть класса собралась под огромным глухим навесом. Жара замедлила их жизнь. Они плавно вращаются на пляжных полотенцах, словно стая ленивых тюленей. Даже разговоры их неспешные и тягучие. Тодороки беспрерывно производит лёд, но тот мгновенно тает, оставляя лишь зыбкие испарения в воздухе и островки забитого прохладной водой песка. У линии прибоя носятся, бестолково крича и обстреливая друг друга из водяных пистолетов, Каминари, Бакуго и Киришима. Каминари делает это не от большого ума, Бакуго лишний раз доказывает всему миру, что жара взрывному герою нипочём. Ну и Кири - ему причины не нужны, он без сомнений последует за Кацуки хоть в преисподнюю. По технике безопасности следует загнать эту неугомонную компанию в тень. Но от зноя горло Айзавы пересохло и он не способен на сколько-нибудь убедительно громкие и сердитые крики. Он просто выжидает, когда босые ноги Денки сгорят в каленом песке и Бакуго, ворча и ругаясь, сам оттащит электрического друга под навес. Жизненный опыт подсказывает, что в некоторые ситуации лучше не вмешиваться, просто наблюдать, все решится само собой. Между лежаками, прямо у ног Айзавы, сидит Шинсо. Ноги скрещены, горячий ветер насыпал в складки его белых шорт горсти сероватого песка. Он без футболки, спина согнулась дугой: как-будто он выпрашивает, чтобы Шота стукнул ребром ладони между лопаток и исправил осанку. Но Шота и не думает шевелиться. В некоторые ситуации не следует вмешиваться: мышцы Шинсо скоро заболят от неудобной позы и он сам выровняется. Хитоши уткнулся носом в телефон и делает вид, что его занимает просмотр новостей про героев. Но Шота знает: Шинсо исподтишка наблюдает за ним. Когда Айзава отворачивается, чтобы проконтролировать класс, то замечает боковым зрением, как взгляд Шинсо жадно скользит по его раздетому телу. Шота возвращается в привычное положение и глаза Хитоши сразу становятся тусклыми и пустыми. Медленно опускаются тяжёлые веки с сиреневыми ресницами, лицо застывает под маской апатии. Шинсо внимателен и аккуратен, но Айзаву не проведешь. Он изучил своего ученика очень хорошо. Он знает главный его секрет. Хитоши влюблен в Айзаву. В своего наставника. В классного руководителя. В него. И тщательно это скрывает. Шинсо - отличный актер. Безразличие и холодность с лёгкой ноткой презрения - его лучшая роль, которую он безукоризненно играет для незнакомцев в толпе. Но Шота давно расколол эту внешнюю оболочку. Он знает и другие слои характера Шинсо. Дерзкое, надменное и наглое лицо - для соперников. Отчаянное и разочарованное – когда все идет не по плану. Напряженное, сосредоточенное, с решительно нахмуренными бровями и сияющим взглядом – во время трудных боев со злодеями. Айзава даже добрался до самой сердцевины характера Шинсо. Он иногда может наблюдать его кроткий, любопытный, но при этом осторожный взгляд, которым Хитоши смотрит на кошек. Только единицы знают, что этот упёртый и стоический паренек, ворвавшийся на курс героев наперекор обстоятельствам – на самом деле восторженный почитатель пушистых и милых котят. И что точно никто не знает, кроме Айзавы, что есть еще один Шинсо, с грешным и горячим взглядом, путешествующим по телу сенсея. Шоте удается заметить его на доли секунды. Но и этих ничтожных частиц времени хватает, чтобы лишиться покоя. Морская волна со всей мощи бьется о каменный утес, точно так же разбивается сиреневый взгляд Шинсо о тело Шоты. А потом волна откатывает. Тишина. Спокойствие. Равнодушие. И так до следующей волны. Вода точит камни. А Айзава далеко не такой каменный, каким бы хотел казаться. Он живой, из плоти и крови. Теперь у него нет даже знаменитой механической ноги киборга. Полностью очеловечен. Влюбленность Хитоши – проблема и головная боль Айзавы. Он знал о ней на первом курсе. Знал на втором. Предпочитал ничего с этим не делать. В некоторые чувства лучше не вмешиваться, ведь правда? Все решится само собой? Это был бы самый лучший путь: Шинсо понимает, что все чувства к Шоте – это не любовь, а простое восхищение и благодарность. Потом Хитоши влюбляется в забавного и милого одноклассника, начинает самостоятельною карьеру, а сенсей Айзава остается только в его воспоминаниях. Но сейчас уже третий курс – и все идет по другому, не такому желанному сценарию. Шинсо по прежнему влюблен в него, только научился скрывать это лучше, чем на первом году обучения. Айзава уверен: Хитоши уже приготовил для него признание. Его ученик всегда умел составлять планы и думать на шаг вперед. Он обязательно приурочит его к какому-нибудь торжеству. Дню влюбленных, Рождеству или именинам сенсея. Теперь Шота боится праздников. Он очень надеется, что Хитоши откладывает свое признание до выпускного. Это очень в характере Шинсо. Выждать подходящий момент, сто раз продумать и проверить. Этот вариант устроил бы и Айзаву. Так проще всего будет отказать. Потому что так правильно. Так лучше. Просто Шинсо еще этого не понимает. Чувства Шоты здесь не при чем. Он взрастил этого героя – и он должен отпустить его в свободное плаванье. Вытолкнуть силой, если нужно. И если Шинсо думает на шаг вперед, то Айзава – на все три. Слова отказа придуманы и заучены, как кодекс героя. Главное, произнести их уверенно. Не дать прервать себя. Смотреть Шинсо в глаза. Убедить в своей правоте. В рукаве умного и рационального сенсея Айзавы есть еще один козырь. В его электронной почте уже несколько месяцев лежит предложение работы для Шинсо, написанное на отменном английском. Предложение бессрочное. От таких контрактов не отказываются. Жизнь андеграундного героя мало где оценивается достойно. Не будет рейтингов, мест в опросах популярности, фотографий на страницах глянцевых журналов, официального мерча. Не будет даже пышных похорон с флагом и гимном Японии, посмертных почестей и горестных речей над могилой. Потому что тело скорее всего не обнаружат. Максимум, что можно ожидать: уголок выпускной фотографии, висящей на стене Академии, потихоньку перетянут траурной черной лентой. Но то письмо, что ждёт своего часа в почте Шоты - по-настоящему щедрое и достойное предложение. Оно означает полное пожизненное финансовое благополучие Шинсо и всей его семьи, передовую экипировку, сотрудничество с лучшими подпольными героями, работу на правительство самой мощной державы мира и... немедленный отъезд из Японии. Без возможности вернуться. Айзава собирается преподнести это письмо вслед за отказом. И Шинсо подпишет контракт. Он уверен в своем ученике. Другого исхода не будет. И в себе тоже уверен. Ни рука не дрогнет, когда он протянет конверт с предложением работы. Ни голос не сорвётся. Это очень просто. Как было с ногой? Он и секунды не сомневался, когда был на грани жизни и смерти. Резать, значит резать. Хоть и по живому. Точно так и с Шинсо. Отпустить. Выгнать взашей. Отсечь от себя одним резким движением. Хитоши взрослый и сильный. С его причудой и способностями нужно смотреть в будущее, а не шататься темными подворотнями вслед за вечно угрюмым сенсеем. Он переживет, поймет и еще будет благодарить Шоту за мудрость. А пока что Шинсо сидит у его ног, трет рукой затылок и слегка покусывает пересохшие губы. Это лицо Шота знает: Хитоши хочет что-то у него спросить. Ждет и высчитывает лучшее время для начала диалога. Его губы подрагивают и начинают шевелиться. Но Шинсо ничего не успевает произнести. В его лицо летит упругая струя морской воды. Хитоши рассерженно плюется и отклоняется назад. Не нужно даже поворачивать голову, чтобы понять, кто облил Шинсо. Конечно же, Денки! Его заливистый смех несётся по пляжу и он сам бежит к ним, пританцовывая и вздымая босыми ногами целые гейзеры из песка. Он беспардонно вваливается под спасительную тень их зонтика, шлепается на песок рядом с Хитоши и закидывает на него бронзово-красную от загара руку. На фоне позолоченного солнцем Каминари кожа Шинсо выглядит еще бледнее, чем обычно. Он как растение, выросшее в темноте подземелья. Денки делает пистолет из пальцев, подмигивает и говорит: - Прости, Тош! Я не специально в тебя выстрелил, - и тут же пытается вытереть воду с лица Шинсо. Ложь! Просто наглая ложь. Айзава уверен, что Каминари устроил это специально. Реакция Хитоши на действия одноклассника незамедлительная. Он на секунду пересекается взглядом с Айзавой, скидывает с себя руку Денки и протягивает утомленным голосом: - Ками, отстань от меня. И так жара, а твои руки, как кипящая лава. Денки весело гогочет и дергает ногами: - Хга-ха-хга! Это точно! Жарища! У меня все пятки в волдырях от песка! А ты, Тош, хоть бы на минуту вышел на солнышко. Пойдем со мной, а? Ты бледный, как... как... - Мне нельзя загорать. Аллергия. Доктор запретил, – Шинсо строго прерывает излияния Денки. Лицо Каминари вытягивается в удивлении: - Да-а?! Хитоши легко кивает и разводит руками. Айзава посмеивается про себя. Нет границ доверчивости Каминари. Ну видно же, что Шинсо сочинил эту ерунду просто на ходу. Нет у него никакой аллергии. Просто он все лето проходил с ним в ночные патрули, а днем отсыпался, как мог. Откуда при таком графике взяться загару. Айзава засматривается на бледную кожу Шинсо и отключается от внешнего мира. Денки продолжает болтать и смеяться, но Шота совсем его не слышит. Ветер накренил их зонт, тень переместилась и солнечные лучи застряли маленькими искрами в каждой капельке воды, которой был облит Шинсо. Одна из блестящих капель стекает по его виску, потом по щеке, секунду задерживается на линии подбородка и скользит дальше по шее. Хорошо, что Хитоши отвлечён на навязчивого Каминари и не видит, что Шота смотрит на него, как примагниченный. Или он заметил? Айзава не в силах побороть этот полуденный мираж. Хриплый вздох еле прорывается сквозь иссохшее горло Шоты. Предательская капля вычерчивает влажную дорожку по груди Шинсо и повисает на соске. Сейчас бы слизнуть ее языком... Это был бы самый вкусный напиток в его жизни... Стоп! Он не может так думать! Он же только что размышлял об отказе для Хитоши... Откуда у него такие мысли? Шота пугается. Шинсо ведь не может причудой заставить думать о себе? Его промывка мозгов ещё не настолько... Нет. Нет. Шинсо не стал бы... Это все магнитные бури. Слишком активный солнечный ветер. Он просто долго был на жаре. Нужно попить. Айзава берет стакан и силой вливает в себя порцию противной воды. Выравнивает зонт и тень снова покрывает Шинсо. Тот слегка склоняет голову и благодарит: - Спасибо, сенсей! Вы спасли меня от солнечного удара. - Не за что, - бурчит Шота. Знал бы Хитоши, что сенсей сам минуту назад сходил с ума от перегрева. Шинсо оглядывается в сторону берега. Бакуго с Киришимой быстрым шагом направляются в их сторону. По беспокойному взгляду понятно, что Хитоши не хочет, чтоб их уединение было нарушено. Он поворачивается к Каминари и произносит, четко выговаривая слова: - Денки, ты устал. Пойди под навес, отдохни с классом. Каминари кивает. Его улыбка становится немного глупой, как при чрезмерном использовании электрической причуды. Он послушно поднимается и следует указаниям Хитоши. Айзава уверен: только человек, постоянно и близко работающий с Шинсо, может разглядеть, что Денки сейчас под действием промывки мозгов. Когда и как Хитоши успел поймать Ками на крючок своей причуды? Айзава не знает. Он не заметил. Он был занят важным научным вопросом. Изучением текучести морской воды. По коже Шинсо. Бакуго с Киришимой тем временем приближаются, что-то возбуждённо обсуждая. Хитоши вяло машет рукой в приветствии и говорит: "Хай!". Те так же вяло кивают ему в ответ и изменяют свой маршрут в сторону навеса. Странно, они вроде бы собирались подойти к ним. Передумали? Или это Шинсо их направил своей причудой? Учительская жилка просыпается в Айзаве. Он решает сделать выговор своему протеже: - Ты применил причуду на Каминари. Вне учебного процесса. Хитоши склоняет голову набок. Расширенные туманные зрачки мерцают из-под век. Уголок губ поднимается в лёгкой улыбке. - А вы не применили, сенсей. Хотя видели, что я промыл им мозги, - Шинсо делает акцент на слове "им", - Могли стереть. Но не захотели. Почему? Айзава усмехается, но в его смехе сквозит удивление. Обычно Шинсо не позволяет отпускать в сторону Шоты едкие замечания. Это с другими Хитоши - как заряженный револьвер. На кончике его языка всегда крутится набор из колких и зубастых фраз, готовых точечно выстрелить в противника. Но с Шотой он никогда не отступает от вежливой и уважительной манеры общения. Видно, бури на солнце сегодня действительно сильны, раз Хитоши решил урезонить сенсея. Айзава не будет излагать причины своего поведения. Он не в том статусе, чтоб объяснятся перед Шинсо. Может, он тоже хочет побыть наедине с Хитоши и поэтому потворствует его причуде? Шота меняет тему: - Кажется, ты что-то хотел спросить. Но Денки тебя прервал. Шинсо подвинулся ближе. Взгляд скользнул по телу Айзавы. - Да... Хотел... Как ваша нога, сенсей? Вполне законный и безобидный вопрос. Айзава вытаскивает ногу из песка и перемещает ближе к Шинсо. - Нормально. Нога, как нога. Не болит. Хитоши подползает вплотную. Его глаза напряженно изучают место, на котором раньше были уродливые шрамы от ампутации. Потом он поднимает глаза на Айзаву и осторожно спрашивает: - Можно? Рука Хитоши зависает над коленом Шоты, ожидая одобрения. В этой просьбе нет ничего особенного. Уже почти весь класс успел потрогать ногу Айзавы. Каждый из коллег считал за необходимость ткнуть пальцем, ущипнуть или потрепать его колено. Но возможность прикосновения Шинсо волнует Айзаву больше всего. Оснований отказать нет. Главное, показать свою незаинтересованность. Поэтому он пожимает плечами, делает равнодушное лицо и говорит: - Пожалуйста... Для убедительности даже зевает, спускает на глаза очки и откидывается на шезлонг. Как будто ему хочется спать. Но глаза не закрывает. От цветных стекол мир сразу окрашивается в сиреневый. Это совсем не помогает. Все вокруг теперь цвета волос и глаз Шинсо. Хитоши легко проводит пальцем по ноге вдоль голубоватой выпирающей вены. Руки Шинсо горячие, а подушечки пальцев гладкие и немного твердые. От связывающей ленты. Шота понимает, что врачи ошиблись. Или перепутали. Чувствительность в его ноге не снижена. Она повышена! Как ещё объяснить, почему ему приходится сдерживать своё учащающееся дыхание? Шинсо шепчет: - Вы не подумайте, сенсей... Что с ногой, что без ноги - вы абсолютно равноценны для меня... Просто я... Хитоши обрывает фразу. Его рука скользит выше. Выше. Туда, где ей не следует быть по всем правилам субординации. Их отношения ученика и учителя зиждутся теперь на кончиках пальцев Шинсо. И Хитоши легко пересекает эту черту. Теперь его пальцы блуждают по бедру, в опасной близости от края пляжных шортов Айзавы. Странно, что никто из класса не обращает внимания. До навеса далеко, но на пляже больше никого нет. Заметить, что вытворяет с ним Шинсо, не составит труда для любопытных одноклассников. А может, он не так хорошо знает своего ученика, как думал? И весь класс еще с утра скован действием причуды Хитоши... Даже если это так, Шоте сейчас все равно. Зыбучие пески горячих ощущений затягивают его и обездвиживают. Этого Шота не ожидал. А как же подготовленное признание на выпускном вечере? Его отказ? Наверное, ему стоит остановить Шинсо прямо сейчас, но... Шота думает лишь о том, как хорошо было бы наплевать на все правила и запреты, схватить Хитоши в охапку и утащить в маленький гостиничный номер. А там запутаться в простынях и целовать все его тело, пока воздух в лёгких не закончится. Айзава уже не знает, сам ли он этого хочет или причуда протеже настолько развилась, что может проникать в мысли и менять их. Ловкие пальцы забираются под шорты, пересекают все дозволенные границы. Трудно сдержать вздох. Это море шелестит по раскалённому песку, или это Шота сам по слогам выдыхает: Хи-то-ши. Жара. Плавится песок. Плавятся мысли, растекаются жидкой магмой. Плавится кожа Шоты под настойчивыми касаниями пальцев и высохших от жары губ. Солнечный ветер выдувает из головы Айзавы последние правильные слова отказа, которые он придумал и хотел сказать Шинсо.