Жизнь — весьма дешёвый риск

В суматохе из учеников старшей школы едва ли можно услышать свои собственные мысли. Каждый шел строго по своим самым привычным делам, в привычном для себя направлении. Казалось, что этим «делам» нет ни конца ни края: ранний подъем, занятия, экзамены, школьные клубы и масса домашки по вечерам. Весьма стандартный набор каждого ученика, не так ли? Но будучи учениками-отличниками одной из самых элитных школ города, каждый из них смирился с тем, что их жизнь состоит из сплошной волокиты этой унылой рутины, а также груза ответственности перед родителями, чьи надежды, по-хорошему, лучше бы оправдать. Что ж… почти каждый. Словно маленький ураган пронесся через школьный коридор ученик с кучей книг в дрожащих руках. Он сбивал всех вокруг, торопясь на урок химии. Ему не хотелось пропускать ни одно из занятий, ведь он отличается превосходной репутацией и своей прилежностью. Его оценки никогда не падали ниже 80 баллов. Учителя удовлетворённо наблюдали за ним и желали каждому ребенку брать пример с такого старательного ученика, как Акамацу Аяне, а родители других детей нахваливали его воспитание и мечтательно вздыхали с мыслями о том, чтобы их дети смогли хотя бы на йоту повторить его успех. Прокручивая в уме все заданные формулы, Аяне был уверен, что почти на отлично успел подготовился к уроку, даже в спешке по пути в нужный кабинет, но вся логическая цепочка его мыслей оказалась бесцеремонно разорвана, после того как он резко столкнулся со своим одноклассником в дверном проёме класса, грохнувшись на пол в коридоре, так и не зайдя внутрь. Какое же удачное начало дня. Как раз то что нужно по понедельникам. — Акамацу, смотрел бы куда так несешься! Совсем уже свихнулся, что ли? — раздражённо протянул тот, нервно потирая свое плечо. Все книги беспорядочно лежали на полу рядом со своим пострадавшим хозяином. Аяне медленно приподнялся и тихо прошипев от боли, потянулся к носу, ощущая наступающий жар от пульсации, будто к его переносице внезапно приложили горстку раскалённого угля, а затем так же резко убрали, повторяя эту мучительную процедуру несколько раз. Сквозь головокружение, мутным взглядом он заметил на кончиках пальцев кровь, что побудило его скорее встать с пола, чтобы не испачкать свою-охренительно дорогую- школьную форму, но самое главное — успеть вовремя к уроку. Конечно, мельком он подумал а не сломал ли он себе чего-нибудь, вспомнив про хруст в носу после столкновения, но быстро отмахнулся от этих мыслей, возвращаясь к своему недовольному однокласснику, который продолжал стоять у него над душой, как несгибаемая статуя, честное слово… ему хоть бы что! Вот это стойкость. — Я совсем не хотел этого, Асано-кун, прости, ладно?.. — невнятно пробормотал он, суматошно собирая книги вокруг себя. — Я не должен был опоздать, но всё вышло наоборот. Капли крови попадали на учебники и совсем размазались по полу. Под смешки зевак в коридоре наблюдающих за этим нелепым падением, Аяне продолжал бормотать извинения однокласснику, чувствуя, как от стыда горят щеки, а в районе переносицы усиленно нарастает противная пульсация. Да какого черта всё так глупо обернулось? После неудачных попыток встать, он снова упал на колени, роняя все книги. — Брось уже свои учебники, тебе нужно в мед.пункт, — резко потянул его под руку Асано, поднимая с пола. — Нет-нет, какой мед.пункт? Мне нужно на урок, скоро он начнется… — испуганно пролепетал Аяне, прикладывая ладонь к опухшему носу. — Ты серьезно? Хотя бы смой кровь, ты совсем испачкался, — удивлённо ответил парень, взглянув на Аяне, который, казалось, был более чем серьёзен. Но чего же еще ожидать от лучшего ученика школы? Вся ладонь Аяне оказалась красной, а кровотечение не прекращалось. Вскоре согласившись на уговоры Асано, он направился в туалет, слегка пошатываясь от головокружения и сглатывая кровь. Всё это совершенно не вписывалось в его рутину, что не могло не сбивать с толку. От холодной воды пульсация постепенно проходила, как и само воспаление чутка стихало. Аяне взглянул в зеркало и с облегчением заметил, что кровь больше не идёт, а значит он спокойно сможет вернуться в класс и приступить к занятиям, не обращая внимание на отголоски головной боли и мерзкий привкус железа. Пускай он усердно старался не допускать этого, но на его форме все равно остались пятна крови. Нет, опять же! На охренительно дорогой! Форме! Мать твою. Холодные капли воды все так же стекали по его лицу и прилипшим к вискам прядям волос, пока парень тревожно разглядывал свое неряшливое отражение. Дело было совсем не в навязчивой потребности выглядеть всегда опрятно, как подумали бы все остальные, а в последствиях всей цепочки этих событий. Родители, да-да. В его мыслях лишь за пару секунд промелькнули самые разные варианты реакций отца, но каждый из них с точностью имел одинаковый исход — тот не скупясь на эмоции, наказал бы его за любой промах, точнее, разве так всегда не происходило? Ага, именно так. Увидев кровавые пятна на одежде и его разбитый нос, он бы вряд ли стал мило интересоваться его самочувствием, ведь, если, предположим, его бездарный сынок будет умирать в жутких муках, разве это играло бы какое-либо значение для него? Да и вообще для кого-либо? Вселенная не перестала бы существовать, а человеческая раса уж точно не оказалась бы на грани массового вымирания, как в фильмах про зомби. Если ты настолько бесполезный и ничтожный человечешка как Акамацу Аяне, то нет надобности бить тревогу из-за недомогания, ведь это сущий пустяк. Лучше бы постараться вернуться домой с отличными результатами, несмотря ни на что, нежели с разбитым носом и абсолютно ни с чем, чтобы получить дабл, в лучшем случае, порцию кулаков по лицу. «Возьми себя в руки и просто вернись на этот гребаный урок, тебе же лучше будет», — мысленно успокаивал себя Аяне, аккуратно убирая за уши выбившиеся мокрые пряди своих красных волос, но толку от этого особо никакого. Напоследок он бросил короткий взгляд на зеркало и с дрожащим вздохом вышел в коридор, с надеждой как можно быстрее дойти до класса без новых… Проблем. А вот и они собственной персоной. Кажется, говорят, что страдания любят компанию? Эта заезженная фраза могла бы смело занять позицию главного девиза в жизни нашего горе-героя. Не успел Аяне толком и подумать об этом, в жалких попытках пожалеть себя, как внезапно послышался голос Асано за его спиной, а затем он ощутил руку на плече и резко обернулся. — Ну как ты справился со всем? Вы, омеги, такие неженки, за вами нужен глаз да глаз, а то чуть что, и падаете на ровном месте, особенно перед альфами, а? Походу, эта супер-способность омежек еще передается вам с грудным молоком, — шутливо сказал парень, внимательно рассматривая Аяне, будто искал зацепки для очередной остроумной шутки, но никак не мог найти, поэтому (по приколу?) просто высасывал их из пальца. — Ээ, ха-ха, не знаю? Вышло очень неловко, прости, что всё так получилось, но я, если что, в порядке, не заморачивайся. Наверное, это просто лёгкий ушиб, — натянуто улыбнулся Аяне, подыгрывая однокласснику в его тупых шуточках, вместо того, чтобы просто проигнорировать его, а лучше отправить куда подальше вместе с уровнем юмора пробившего дно, куда уж дальше? Но, конечно же, он не мог так поступить. Аяне проклинал себя за свою излишнюю мягкотелость. — Ты мне очень помог, спасибо ещё раз, но нам уже давно пора на урок. Звонок был ещё несколько минут назад, ты ведь тоже должен был его услышать, так что… В надежде, что на этом их бессмысленный диалог окончен, Аяне выдавил из себя очередную пустую улыбку, все еще придерживаясь вежливости. Он развернулся, чтобы, наконец, вернуться на урок, на который, по всей видимости, он просто никак не мог попасть с первой попытки. Блять, да этот неугомонный парень снова потянул его за плечо… будто и не собирался его отпускать, пока не ответит ему, вы серьезно? Это что, импровизированный допрос. — Наверняка остальные предупредили учителя о том, что случилось. Ты же в курсе, что все в коридоре пялились на тебя, пока ты ползал на коленках в поисках учебников с разбитым носом?.. — парень сделал паузу, а затем с усмешкой продолжил. — …Прям как по жанру самого заезженного хентая. Кто же знал, что наш милашка-староста скрывает за образом паиньки такие таланты. Это что-то новенькое. Совершенно не понимая, в какой им упущенный момент этот разговор перешёл не в то русло, Аяне чувствовал подступающую тошноту и непреодолимое желание ретироваться подальше и больше не возвращаться к этой теме стремного пятнадцатилетнего дрочера. Желательно никогда. — Я-я не думал об этом, извини, наверное, так это и выглядело? Но я совсем не специально. Не понимаю, как тебе пришло подобное в голову, — покорно оправдывался он, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ему даже не хотелось поднимать взгляд на стоящего перед ним одноклассника, предпочитая дырявить взглядом свои ботинки. — Да ладно тебе, это я, типа, пошутить пытался, а ты так оправдываться начал, прям как перед папочкой, но не переживай, я тебя наказывать не буду. Ты очень послушный, Нене-чан, — громко рассмеялся тот, невзначай ударив по спине растерянного Аяне, будто они давние друзья. Последний подумал, что таким образом, тот, видимо, пытается навеять дружескую атмосферу, но создал только ощущение того, что его лёгкие выпрыгнут прямо из его дрожащего тела. — Даже наоборот у меня есть одно заманчивое предложение для тебя. Хотя… ты так спешишь на урок, что вряд ли выслушаешь. Пошатнувшись после удара, Аяне делал вид, что ему ни капельки не больно и его совсем не мучает головокружение, вовсе нет! Но невольно все-таки сморщился от болезненных ощущений между лопатками под бурный смех одноклассника. Тем не менее последняя фраза не могла не заинтриговать Аяне. Что же он мог ему предложить, если они не особо то общались раньше? Однако его одноклассник с издёвкой решил уйти обратно на урок, ожидая последующую реакцию Аяне и совсем не прогадал. Тот схватил его за рукав пиджака и слегка потянул на себя, будучи заинтересованным конкретизировать, что же всё-таки он имел в виду под своим «заманчивым предложением». — Уже и урок не так нужен? А я то думал, что ты кроме них больше ничего не видишь перед собой. Ты только и бормочешь про свои уроки, — с ухмылкой подметил одноклассник, обернувшись на него. В глазах большинства учеников Аяне создавал образ идеального и образцового ученика. Он поддерживал хорошие отношения со всеми, но не подпускал кого-либо ближе. Никто не знал, что происходит в его жизни. Иногда складывалось впечатление, что кроме любимых книг ему больше ничего не нужно. Даже для учеников вроде них с особо строгим графиком — это было слишком, прикиньте? Что ж, всё действительно очень плохо. В свободное от уроков время, он был занят разной внеклассной деятельностью. Постоянно чередуя мучительные посещения на теннис и хор, ему приходилось в обязательном порядке посещать их. Если не брать в расчет тот факт, что Аяне на дух не переносил ни то, ни другое, он успешно справлялся с этим и занимал ведующее место в обоих коллективах, сам не понимая, каким боком ему нагло всучили всю волокиту за остальными участниками. Абсолютная хрень. Не говоря уже о том, что именно он безотказно выполнял обязанности старосты класса. Не то чтобы он активно проявлял инициативу занять эту роль в школьной иерархии, скорее, все остальные и в этот раз негласно согласились с тем, что лучше всего скинуть головную боль любимчику всех преподавателей, на что последние радостно ответили согласием, ведь ему было реально мало всех обязанностей, подкинем еще парочку в копилку! Ха-ха… просто мечта. Самого Аяне мало кто спрашивал о согласии. В конце концов, он привык, что за него всегда принимают любые решения остальные, будь то родители или же учителя с учениками — без разницы. Школа, дом, что дальше? Кто-то придет и скажет ему, что все главы государств передают ему в руки мировое господство или что-то в этом духе? Он не удивился бы… Хотя, погодите-ка, а этот вариант не такой уж и плохой, по сравнению с тем, что он имеет. Репутация послушного и правильного мальчика стала настолько тошнотворной для него, что в ежедневных мыслях Аяне собственноручно разрушал ее тысячи, если не миллионы раз, ни о чем не жалея. Его день буквально начинался с этих мыслей. Он не знал, получилось бы однажды воплотить это в реальность или же фантазии так и остались бы безнадежным плодом неистовых желаний… Стабильность окутывает чувством безопасности, в то время как риск стоит многих жертв и не всегда оправдывает себя. А стоит ли это вообще того? Гарантию возврата на это матушка вселенная или боги или кто-то, а может, что-то, явно не предусмотрели. Вот же облом. — Ты ведь хотел что-то сказать мне, разве нет? Иначе ты бы вряд ли стал дожидаться меня, вместо того, чтобы спокойно вернуться в класс и заниматься своими делами, но, может быть, я ошибаюсь… — неуверенно предположил Аяне, отпуская рукав пиджака Асано. На мгновение он успел пожалеть, что остановил его, ведь тот собирался уйти, а значит, есть вероятность того, что это не так уж и важно, если вовсе не очередная ложь, чтобы придумать новую «ржачную» издёвку в его стиле. Но взгляд одноклассника буквально горел заинтересованностью, а после слов Аяне, он окончательно повернулся к нему и с самодовольным выражением на лице объяснил: — Сегодня вечером после уроков мы с друзьями всей компанией собираемся отдохнуть немного, ну знаешь… выпустить пар и все такое. Ты ведь догадываешься, кто там будет? Аяне снова ощутил как щеки стремительно заливаются жаром, а в животе будто сжался комок. О, нет… нет-нет-нет! Это ведь не тот о ком он думает? — Уже вижу, что ты смекнул о ком идёт речь, — подмигнул ему парень, чувствуя внезапно усилившийся запах феромонов от Аяне, будто его течка внезапно дала о себе знать раньше положенного срока. На мгновение он и забыл о том, как смехотворно он мог выглядеть, не контролируя себя. Особенно в глазах малолетних альф-дрочеров. — Накано Аоши тоже будет с нами. Он хотел бы познакомиться с тобой поближе. Но готов поспорить, ты вряд ли решишься оставить свою зубрёжку даже на пару часиков. Лишь от одного имени у Аяне сердце выпрыгивало из груди. — Накано-семпай будет т-там?.. — заикаясь спросил он, словно не поверил своим ушам. — Я же сказал, что он там будет, ты вообще меня слушал? Прие-е-ем, Земля вызывает Акамацу! — парень щёлкнул пальцами перед лицом Аяне, глубоко погруженного в свои мысли. — Я, конечно, знал, что он тебе нравится, но оказалось, что всё гораздо ужаснее, ты влюбился, ха-ха… Вот так дела. Вывести его из состояния внезапно посетившей нирваны, казалось не совсем лёгкой задачей, но во всяком случае добиться этого вышло намного быстрее, чем ожидал Асано. Последний поймал на себе взгляд полный искреннего недоумения. — Что значит «ужаснее»? Разве влюбиться это так ужасно? В этом нет ничего ужасного… Когда ты чувствуешь, что вы созданы друг для друга и… ах… Погоди, откуда т-ты вообще знаешь об этом? — смущённо воскликнул Аяне, прерывая свой нескончаемый поток слащавых мечтаний, но его слова едва ли можно было связать в то, что несет хоть немного смысловой нагрузки. — Ээ, ты сам только что сказал это, гений. Правда я понятия не имею, когда ты успел влюбиться, если он ещё даже не разговаривал с тобой толком, это странно… Или я что-то пропустил? — парень насмешливо приложил руку к лицу, тяжело вздыхая. — Наверное, ты очень удивишься, когда я тебе скажу, что о твоей «тайной» любви к нему знают практически все, Джульетта. — Но я ведь даже не давал повода и до этого никому не признавался! И все-таки, выходит, Накано-кун запомнил меня? — румянец не сходил с щек Аяне, а только усиливался наряду с сердцебиением. Чем больше Аяне думал и говорил о нем, тем сложнее ему было сконцентрироваться на чем-либо вокруг. Словно его разум автоматически блокировал любую информацию из внешнего мира, оказавшись слишком уж занятым исключительно одним человеком. — Конечно запомнил, а иначе зачем ему приглашать тебя сегодня гулять вместе с нами? Все уши о тебе прожужжал. В любом случае, всё зависит от тебя. Ты можешь пойти на свой отстойный хор и попытаться не помереть там от скуки, потом потеряешь время еще на дополнительных курсах, а по итогу вернешься домой с кучей домашки под наздором родителей, но также ты можешь провести время в свое удовольствие. Решать только тебе, Акамацу-чан, — действительно заманчиво предложил Асано, заискивающе приобнимая Аяне за плечо. Он в точности напоминал хитрого лиса, в лапах которого оказалась лёгкая добыча для долгожданной трапезы. При всем своем желании наконец иметь возможность побыть рядом с человеком, с которым он мечтал о близости, как минимум, последние несколько месяцев, Аяне не был уверен сможет ли он пойти наперекор своему привычному расписанию. Он всегда боялся совершить малейшую ошибку, опасаясь гнева отца, который, впрочем, и был автором ежедневного расписания своего сына от корки до корки. Всё было рассчитано строго по времени: подъем, уроки, секции, дополнительные занятия, возвращение домой и нескончаемое домашнее задание… И это без других домашних обязанностей по типу уборки всего дома или похода за продуктами. Однажды вернувшись на пятнадцать минут позже, задержавшись в школе дольше чем обычно, Аяне был избит и заперт в своей комнате до самого утра, оставшись без ужина и возможности банально справить нужду. Родители игнорировали плач и просьбы сына выпустить его хотя бы на пять минут, чтобы выпить воды или сходить в туалет, словно они притворялись, что его вовсе не существует. Такое происходило неоднократно, и с каждым разом наказания становились только хуже. Последнее, чего Аяне хотелось — повторения этих историй. Он хорошо был научен опытом своих прошлых злосчастных ошибок. Однако раньше он никогда не пытался сделать родителям назло. Каждая из причин почему он попадал под горячую руку и в итоге получал наказание, были совсем непреднамеренными, да кто вообще сделает такое нарочно? Разве что какой-то сумасшедший мазохист. Только… в этот раз у Аяне всё обстояло совсем иначе, ведь он умышленно должен оставить все свои дела и придумать для всех максимально убедительные оправдания, ради одной встречи с тем, в кого он влюблен, но даже не был полноценно знаком. Хотя чего уж там… ему просто нужно придумать кучу вранья и скормить остальным. Полнейший абсурд. Да кто вообще согласился бы на это? Не говоря уже о том, что его все равно ждёт наказание. Придумай он хоть миллион самых убедительных оправданий своего прогула и опоздания домой — это просто бесполезно. Даже в голове этого безнадёжно влюблённого дурочка это выглядело на добрых 80% как самый бредовый план, а остальные 20 жили своей жизнью. — Я не уверен, что пропускать дополнительные занятия это хорошая идея, ведь на следующей неделе у нас контрольные по математике и японскому и нам нужно… — тревожно пробормотал Аяне, но резко остановился лишь от одного взгляда на презрительное выражение лица одноклассника. Вот только не надо таких косых взглядов, и без того тошно. Он откашлялся и продолжил. — …Я имею в виду, что нам действительно нужно хорошо отдохнуть перед этим, ты прав, Асано-кун. — Ч-чего? Акамацу-чан всё-таки решился бросить свою зубрёжку ненадолго? Мне казалось, ты был не уверен в самом начале, аа? Так ты идёшь или… — не успел он и договорить вопрос, издеваясь от души над смятением Аяне, как тот ему быстро возразил, активно размахивая руками перед его лицом: — Н-нет-нет, я уверен! Я-я точно уверен! Уроки могут и подождать. Не бери в голову, ха-ха-ха… Я приду, только скажи, где будет Накано-семпай, то есть… Где мы встречаемся? — подрагивая от фальшивых смешков, Аяне вытирал выступивший пот на лбу и без того испачканным рукавом, чувствуя себя полным идиотом. Ему хотелось прозвучать с такой же уверенностью, которую он успешно представлял у себя в голове, а на деле всё вышло с точностью наоборот. Заикание и нервный смех — явно не служат признаками уверенности от слова совсем. Аяне отчаянно старался убедить одноклассника в том, что он всерьёз настроен на его предложение, впрочем, самого себя тоже. Все-таки далеко не каждый день он соглашался на подобную авантюру, последствия которой были равносильны добровольному походу под гильотину. Хотя Аяне выбрал бы, скорее, последнее, чем столкнуться со своим разъяренным отцом, когда тот узнает обо всём. — Ладно-ладно, раз уж ты так настаиваешь… Сзади них раздался голос, не позволяя им договорить: — Акамацу-сан! Ты в порядке? Ты был в мед.пункте? Как ты себя чувствуешь? — взволнованный ученик чуть ли не налетел на Аяне, обеспокоенно взяв его за скулы. Он испуганно смотрел на бледное лицо Аяне, а на его фоне ещё больше выделялось покраснение около переносицы, однако оно выглядело гораздо меньше, чем буквально полчаса назад, что не могло не радовать перепуганного парня. Его руки все ещё дрожали от нервов, но он по-прежнему не отпускал Аяне до тех пор, пока их взгляды не пересеклись. Встретившись лишь с тенью замешательства и, отчасти, даже страха на лице Аяне, парень резко убрал руки, мысленно пристыдив себя за бурный поток эмоций. — Т-ты чего? Уже все нормально и, к счастью, обошлось без похода в мед.пункт. Не переживай так, это ведь был не смертельный удар, — вежливо улыбнувшись, ответил Аяне, чуть отходя от него на шаг. Божечки, его губы начинали болеть от этих натянутых улыбок, но по-другому никак. — А ты почему здесь? Если честно, я вообще не видел тебя тогда в коридоре. Разве ты не должен быть на уроке? — Извини, я-я просто… заволновался и… в общем, мне не стоило трогать тебя, это было глупо, — парень стыдливо опустил взгляд. Кто вообще так лезет к другому человеку, если между ними нет достаточно близких отношений? Черт, где вообще твои рамки приличия. — Перед началом урока я собирался отдать тебе книгу, помнишь, я брал у тебя одну недавно? Но не успел с тобой поговорить, потому что… Ну, ты ведь знаешь, что было дальше. В начале урока учитель вас обоих искал, вы долго не приходили обратно, а я не мог оставить тебя, поэтому решил проверить всё ли в порядке. Из своей сумки он вытащил книгу, о которой говорил ранее, бережно протирая ее ладонью от лишних соринок, словно это какая-то реликвия. Тогда же ему пришла в голову мысль, что он и сам как открытая книга, которую легко прочитать любому второкласснику. Он слышал тихие, но едкие смешки вместе с присвистыванием одноклассника за спиной Аяне, и осознавал их причину, ведь он сам вечно всё портил своим тупым от смущения поведением в его сторону: то прольет воду на Аяне, то споткнется, запутавшись в своих же ногах, то роняет всё… Этот раз не стал исключением. Ему оставалось лишь опозоренно стоять с опущенной головой, кусая губу и в упор глядя на книгу, которую он сжимал так крепко, что почувствовал резкую боль в пальцах. — Тебе не стоило оставлять урок ради такой незначительной причины, а книгу ведь можно было и потом вернуть, я бы не торопил тебя. Если честно, я даже забыл об этом… Но спасибо, за твою заботу, Кайто-кун, я ценю это, — взгляд Аяне заметно смягчился, а его улыбка наконец стала более искренней, чем пару минут назад, вызывая у парня желание невольно улыбнуться в ответ, несмотря на то, что его совершенно не так зовут. Даже его имя никому не может нормально запомниться, но он не мог в этом обвинять остальных. Кому это нужно? Ровным счётом никому. — Ты, наверное, снова забыл, что меня зовут Кацунори, а не Кайто, прости… — улыбка всё же коснулась его губ и он неловко потирал затылок, взгляд его зелёных глаз мелькал из-под светлой челки, за которой он вечно пытался спрятать свой неуверенный взгляд, словно маленький мальчик. — А-а-а… Точно! Кацунори-кун, почему ты вообще извиняешься? Это я должен извиняться за то, что каждый раз путаю твое имя, пора бы давно запомнить, но почему-то меня так и тянет назвать тебя именно Кайто, тебе подходит это имя, бывает ведь такое, — лестно ответил Аяне, смущённо пожимая плечами. Он сам не понимал, зачем признался в этом. Что должен был ответить на это Кацунори? Вряд ли поблагодарить. Уже неоднократно эти двое оказывались в самых неудобных положениях рядом друг с другом. Чуть ли не с первого дня их знакомства. Они знакомы с самого детства, с тех пор как были соседями. Но даже когда семейство Сано переехали в новое место, они всегда пересекались в школе, будь то младшая, средняя или нынешняя старшая. Их родители никогда не переставали намекать на то, что сыновья очень подходят друг другу, а такие знакомства не бывают лишь погрешностью судьбы. Многообещающий, умный и ответветственный альфа. Послушный, миленький и заботливый омега. Да это же прекрасные составляющие уравнения, где переменная представляет собой идеальное равенство. Звучит весьма обоснованно, но для Аяне это просто было дерьмовой навязчивой идеей, от которой у него резко проявлялся рвотный рефлекс. Вдобавок, к его огромному сожалению, ожидания родителей по поводу их отношений увеличивались с гребаной скоростью света с каждым днем! И он явно не успевал за этим темпом. Тот, кто не знает всей истории, мог бы сперва решить, что Аяне хотел бы избегать встреч с Кацунори по самым ужасным причинам, вроде принуждения и насилия с его стороны. Однако всё совершенно не так. Всему виной стали именно родители Аяне. Они всегда навязывали ему общение с Кацунори, лишь бы свести их в будущем для полной идиллии, план которой они давным давно продумали для сына. В этот план обязательно входил брак с достойным, по их скромному мнению, альфой. Такой альфа обязательно должен быть воспитанным, образованным и сдержанным, ведь амбиции это, пускай, хорошо, но про меру лучше не забывать, чтобы уметь вовремя остановиться, иначе это принесёт лишние неприятности. К тому же, они уже давно были знакомы с родителями будущего жениха и время от времени встречались в ресторанах, чтобы вместе выпить по бокалу пива, а заодно обсудить совместные планы своих детей и пошутить про приблизительное количество внуков. Ну… это беспроигрышный вариант. Сано Кацунори в идеале превосходил все их ожидания, а его влюбленность в Аяне была видна невооружённым глазом, что играло им на руку. Он был воплощением стабильности и благополучия в отношениях. Проще говоря, надёжный партнёр о котором мог бы мечтать омега, стремящийся к комфорту и спокойствию. Какие могут быть сомнения в том, что это должно было стать той самой чистой невинной любовью с первого взгляда, что пустила корни еще в самом детстве и постепенно разрастается, пока ее первые бутоны не раскроются по мере их взросления. Что может быть романтичнее… Ах да, возвращаемся к Аяне, который никак не мог разделить бурные фантазии родителей. «Скорее если ты мечтаешь об унылом и бессмысленном существовании…», — думал Аяне, одним ухом слушая отца о том, какое счастье стоит на его пороге с таким порядочным альфой, как Сано Кацунори. Хотя его родителям было далеко до понятия «порядочности», но на это все коллективно забили. Подобные частые рассуждения от родителей только усиливали в нем давнее желание сбежать в место, где никто никогда его не сможет догнать и уж тем более найти. Но он был вынужден выдавливать из себя радость и наслаждение компанией Кацунори во время их прогулок, когда родители якобы невзначай подталкивали их к совместным встречам, если выдавалась свободная минута. Всякий раз слушая Кацунори и даже просто глядя на него, он думал о том какой же тот нудный задрот. Они оба были отличниками, но даже для Аяне казалось перебором составлять учебный план на год, мать его, вперёд! чтобы успешно выучить основы квантовой механики, а затем слушать об этом без умолку весь вечер. Это… сильно. С одной стороны Аяне был рад, что ему попался всего-навсего забитый ботаник, благодаря чему тот не лез к нему лишний раз с неудобными вопросами и уж тем более не распускал руки. Такой поворот событий он бы точно из вежливости не хотел терпеть… Разве что однажды тот впервые осмелился назвать их недолгие посиделки на лавочке около дома Аяне под цветущей сакурой с массой домашнего задания «свиданием», на что Аяне решил сделать вид, будто он не услышал его и продолжил раздражающе смахивать лепестки нежно-розовых цветов со своей челки и страниц учебника. Кацунори еще минут двадцать менялся в лице: сразу краснел как помидор то ли от смущения, то ли уже от стыда, а следом бледнел как стена. Что ж, неплохая попытка, парень. Весь оставшийся вечер он больше не упоминал об этом ни разу, предпочитая не падать в яму позора настолько глубоко, насколько это было возможно в его плачевной ситуации. Находясь рядом с Аяне, Кацунори не оставлял попыток коснуться его руки, хотя бы чуть-чуть… малюсенькое прикосновение… к этой мягкой и приятной коже… но не решался взять ее, каждый раз отчаянно надеясь, что Аяне вдруг поймет его намёки, но тот игнорировал все попытки любой физической близости с ним, будто он и вовсе не замечал никаких касаний. Как бы Аяне ни пытался себя заставить рассмотреть Кацунори в качестве своего альфы, у него не выходило даже элементарно запомнить его имя. Пока он насильно принуждал себя поверить в то, что он будет счастлив с Кацунори в их большом доме, добросовестно исполняя роль его супруга и воспитывая их детишек, он впадал в панику и приступ отвращения. И дело было не в том, что Кацунори казался ему непривлекательным или же ужасным человеком. Напротив, Аяне был убежден, что тот никогда не останется без пары и найдет свою любовь рано или поздно. Только, пожалуйста, без моего участия в этой глупой пародии на дораму, к созданию которой были причастны все, кроме меня в главной роли! — Я не думаю, что это имя подходящее для меня, потому что его значение уж точно мне не соответствует, — хмуро пробормотал Сано, продолжая стоять с опущенной головой и лишь изредка виднелись его зелёные глаза сквозь пряди челки. От его прежде воодушевленного вида не осталось и следа, будто за одно мгновение он потерял всякий интерес к происходящему. Позабыв о том, что сзади них стоял одноклассник. Аяне вздрогнул от неожиданности, когда тот громко фыркнул и вышел вперёд. С какого хрена ты все еще здесь? Чтоб тебя… — Радует, что ты осознаешь свою безнадежность, гребаный отаку. Не обременяй себя лишними размышлениями, лучше подумай о предстоящем экзамене по математике или типа того. Твое место уже заняли, смирись, а теперь скройся, нытик, пока я не выблевал от твоего жалобного вида, — он нарочно оттолкнул Кацунори, исподлобья глядя на него, как на врага народа, и Аяне совершенно не понимал за что Асано так взъелся на него, но в то же время сам себе отвечал на этот банальный вопрос. Да просто так. Причин не было. Он никогда не мог понять этого и не собирался. При всем желании дать отпор и впечатлить Аяне, Сано не смог сказать ни слова, смиренно наблюдая за тем, как одноклассник заворачивает за угол. Только после этого он смог с облегчением выдохнуть. Кацунори прекрасно осознавал, что стоит ему сказать хоть одно простое словечко против него, и это выльется в огромные проблемы не столько для обидчика, сколько для него самого. Он множество раз сталкивался с издёвками в свой адрес и привык глотать обиды, игнорируя их едкость, от которых оставался плотный осадок и синяки, кстати, в том числе. Будь у него возможность копить невысказанные обиды, в хранилище постоянно выбивало бы системную ошибку из-за перегруженности, пока вся программа не слетела бы к чертям. — Что это на него нашло? Буквально несколько минут назад все было в порядке… Надеюсь, ты не слишком обиделся на него, не обращай внимание, — нахмурился Аяне, качая головой. — Я давно не забочусь об этом, так что не о чем волноваться… Лучше подумай о себе, т-ты ведь едва ли не разбил нос, будь осторожен, — притворяясь, будто его совсем не задели слова одноклассника, он старался сохранять бесстрастный тон, однако дрожь в голосе коварно выдавала его. Разве Асано не был прав? Он действительно жалко выглядит и в этом никто не виноват, лишь констатация факта. После всех этих разговоров Аяне успел отвлечься от боли, что совсем забылся, но это и к лучшему. Он слегка коснулся переносицы и, к облегчению, больше не ощущал того жутко болезненного жара, как было поначалу, а дышать стало значительно легче. Всё это означало, что он сможет вернуться к учебе, без лишних заморочек. Так или иначе, Аяне хотел надеяться на это, но он ни в чем не был уверен, в силу того, как его день перевернулся буквально с ног на голову и теперь могло произойти ВСЁ что угодно… — Я правда в порядке, не бери в голову… К вечеру уже не будет ничего видно. Не нужно переживать обо мне, ну, серьезно, — убеждал он Кацунори, стараясь закрыть эту тему и не возвращаться к ней. Всё крепче сжимая книгу в холодных и липких руках, Кацунори никак не мог набраться смелости спросить у него о главном, глядя куда угодно, только не в сторону Аяне, что не ускользнуло от его внимания. — Что такое? Ты что-то хочешь мне сказать? — проявляя просто ангельское терпение, спросил Аяне. Сано понимал, что тот торопится вернуться на урок, раздражённо проверяя часы на руке, и совсем не хотел его задерживать своими пустыми разговорами. — Это неважно, ну, в смысле… Это важно для меня, поэтому я хотел, чтобы мы с тобой… Впрочем, это не стоит твоего внимания, ха-ха… Нам нужно вернуться на урок, ты ведь переживаешь об этом, пойдем скорее… — невнятно выдавил из себя он, после чего застенчиво потянулся к руке Аяне, с осторожностью взяв ее. О, боже… его рука, как и ожидалось, была такой приятной и мягкой. А его запах после всплеска гормонов все еще оставался слишком ощутимым, чтобы Кацунори мог его просто игнорировать. Он был настолько стойкий, что его сладковатый привкус оставался на языке. Черт… это выше его сил. Ладно, он чересчур преувеличивает. Он слишком слаб, чтобы говорить о каких-то там силах, когда это касается Аяне, фантазии о котором постоянно преследуют его. Выйдя из лёгкого оцепенения, он не знал какой реакции ожидать и по умолчанию это должно быть сопротивлением. Кацунори сглотнул и собирался убрать руку, но не заметив никакой негативной реакции, он радостно потянул Аяне за собой, чтобы вернуться на урок, однако тот его резко остановил. — Нет, так дело не пойдет. Раз уж начал говорить об этом, значит скажи, — настойчиво просил Аяне, чувствуя как нервно подрагивает рука Кацунори, а его феромоны проявлялись вовсю. В отличие от него, Аяне не испытывал никаких чувств по этому поводу, ведь он и так охренеть как часто замечал, что Кацунори невольно (он на это надеялся) не мог держать свои так называемые «феромоны привлечения» при себе. Альфы могли использовать этот дешёвый трюк по соблазнению омег, чтобы поскорее оттрахать и слить. Но совсем юные альфы действительно не всегда могли держать контроль над собой, особенно если влюблялись, что значительно усложняло задачу самоконтроля. — Ну, это… в общем, может, мы сегодня попросим разрешения у твоих родителей сходить в кино вечером? Я бы сам их попросил! Не волнуйся об этом. Я имею в виду… Отпустить нас вдвоем, на… на… т-ты понимаешь. У нас никогда толком не было свидания, и я подумал, что мы могли бы… — понять то, что он промямлил будто с кашей во рту, стало той еще задачкой. Чувства слишком вскружили ему голову. Этот ненавязчиво сладкий запах. Гладкая и аккуратная ладонь Аяне все еще была в его руке. Его прекрасное милое личико с выразительными глазами, которые так невинно рассматривали его, располагая к себе толикой жалости и хрупкости. Ничто не могло испортить его красоту, даже опухший нос, это исключено. Нежно-розовые губы слегка дрожали, будто Аяне хотел что-то сказать. Кацунори отдал бы всё, чтобы прикоснуться к ним хотя бы кончиками пальцев. Аккуратно-аккуратно. Едва ли ощутимо. О поцелуях он и не думал заикаться, но это не значит, что он не мог об этом помечтать, правда ведь? Однажды в детстве, Аяне слегка чмокнул его в щеку как знак благодарности, и с тех пор Кацунори никогда не забывал об этом, обвиняя маленькую версию себя в глупости, ведь он даже толком не осознавал какая это ценность! И, может даже последняя в твоей жизни, ты маленький тупица… — Это хорошая идея, спасибо за приглашение, правда… но мне нужно подумать. Ты ведь знаешь, что я буду занят. У меня после уроков хор, а потом дополнительные занятия по физике под вечер, вот… — виновато объяснил Аяне, отпуская руку Кацунори. С самого начала тот знал, что лучше ему помалкивать, чтобы обойтись без подобных ситуаций, от которых возникает только одно главное желание — иметь функцию мгновенного самоуничтожения. Кацунори не понимал, как вообще мог надеяться на его согласие, но в то же время было трудно принять отказ. В его мыслях крутился назойливый вопрос: «О чем ты только думал, идиот? Ты просто спугнул его». — Конечно, ты не сможешь… Я понимаю, все хорошо, я ведь говорил, что это пустяк. Только зря задержал тебя… — даже не дослушав его, Аяне опять засуетился, взглянув на часы. — Без обид, ладно? Мы обязательно сходим в другой раз, просто выберем более подходящее время… Кстати, о времени, до конца урока остаётся всего лишь пятнадцать минут. Мы точно ничего не успеем, пошли быстрее, — в спешке сказал Аяне, опуская взгляд на книгу в руках одноклассника. — А, ты ведь хотел вернуть мне… Понимая намек без лишних слов, Сано неуклюже отдал ему книгу, попутно извиняясь перед ним. В течение их разговора он совершенно позабыл о том, что его первоначальной целью было возвращение книги, отчего он сгорал в нелепом смущении. Однако Аяне был слишком занят своим. Он поспешил вернуться на урок, не обращая внимание на растерянный вид Кацунори, чему последний даже обрадовался. Поводов для сожалений и стыда после их диалога у него и так хватало с головой. Еще бы Аяне возился с ним и слушал его пустые извинения, это просто смешно.

***

Противоречивые чувства одолевали Кацунори на протяжении всего времени на уроках. Он испытывал огромное желание поговорить с Аяне в более спокойной обстановке во время обеда, и одновременно страх всё окончательно испортить своими дурацкими высказываниями и неуместными предложениями. Ему было сложно принять решение, как же лучше поступить в сложившейся ситуации. Предложение пойти на свидание обернулось полным фиаско. Ему хотелось извиниться за это и оправдать себя, мол, взблотнул лишнего на эмоциях и больше такого не повторится. Правда, насчёт последнего он не был уверен… совсем нет. Как и в том, стоит ли вообще врать таким образом, ведь Аяне далеко не дурак и не поверит ему. Под конец большой перемены, Кацунори наконец решился подойти к нему, но тот резко пропал из виду, выйдя в коридор вслед за Асано. Они снова тихо переговаривались, будто ни в коем случае не хотели, чтобы их разговор услышали. Кацунори уговаривал себя оставить свою идею и принять это как знак того, что лучше промолчать, но любопытство уж больно замучило его, чтобы вот так просто оставить всё это, даже не попытавшись поговорить с Аяне. Он незаметно последовал за ними, подойдя на осторожное расстояние. Кацунори услышал некоторые отрывки фраз, после которых для него стало очевидно, что они договаривались о встрече вечером. И он совсем не удивился. Гнетущее чувство обиды моментально окутало всё внутри. Теперь Кацунори понимал, почему Аяне так нервничал, когда пытался найти оправдание, чтобы не идти с ним на свидание, ведь ему пришлось врать, лишь бы тот ни о чем не догадался и он смог спокойно уйти на свою запланированную встречу без каких-либо преград. Последние крохи надежды об их совместном будущем всё больше исчезали в потоке его фрустрации. На месте Аяне он бы тоже не смог полюбить такого, как он. — Кацунори-кун… т-ты меня напугал! Я не заметил тебя изначально. Уже пообедал? Или ты что-то хотел? — резко затараторил Аяне, нервно разглядывая его. Он пугливо глазел в сторону Асано напротив себя, но тот выглядел абсолютно невозмутимо, не разделяя с ним какие-либо опасения. Кажется, он и не торопился вникать в происходящее. Его взгляд был притупленным, а нелепая улыбка не сходила с бледных губ, будто у него осталась последняя активная извилина, и он не знает как этим пользоваться. В отличие от Кацунори, который выглядел слишком уж погруженным в свои мысли. Подумав, что одноклассник просто не слишком заморачивается по поводу их предстоящего вечера, Аяне улыбнулся ему в ответ, а затем снова посмотрел на Кацунори. Ну в самом деле… ничего страшного в этом нет… кроме того, что именно Кацунори был близок к его родителям и большинству учителей. Узнав хоть кто-нибудь о причине школьных прогулов Аяне, ему было бы проще добровольно взять верёвку и повеситься. Ему бы даже в этом помогли. Он знал, что никто его слушать не станет, ведь он, конечно, не имеет права на ошибку, помните? Если от учителя это лишь малая часть проблемы, то от родителей досталось бы неприятностей вдвое, а то и втрое больше. Аяне с самого начала понимал, что не стоит исключать вариант того, что родители узнают об этом, поэтому придется столкнуться с последствиями при любом раскладе, но это не означало, что его это совсем не пугало. Он никогда не сталкивался с риском лицом к лицу, без исключений исполняя все указки родителей, как самый порядочный сын. — А?.. нет, я просто вышел из класса, чтобы… Да неважно зачем, уже мне не надо никуда, — пожал плечами Кацунори с лёгким смешком. — Я и не думал тебя тревожить, ведь у тебя тут свои дела, лучше не мешать… Кацунори успел миллион раз пожалеть о том, что вообще подошёл к нему. Разве тебе прошлого раза не было достаточно, чтобы понять, что следует заткнуться и тихо плакать в сторонке в безнадёжных мечтах о таком омеге как Аяне? Он хотел вернуть время вспять, чтобы не услышать то, что услышал при разговоре этих двоих. Или же сделать лоботомию прям на месте. В школьном коридоре. Плевать. Черт его дёрнул сделать это. Куда проще не знать чего-то, чем знать, помнить и мучиться от мыслей об этом, не имея шанса даже высказаться о своих чувствах. Кацунори с досадой принялся уходить поскорее в класс, однако почувствовал холодное касание Аяне на ладони. — Всё нормально?.. Я был уверен, что ты шел именно ко мне, ведь больше здесь никого нет, к тому же это конец коридора, тут некуда идти. Может, я просто ошибаюсь… но какой смысл приходить именно сюда, если ты ничего не собирался говорить? — тон Аяне становился более настойчивым и взволнованным, что заставляло звучать его голос, непривычно слуху, чуть выше обычного. Еще бы, в своей голове он уже готов был пищать от страха, как перепуганный ребенок, после проделанной им пакости. Все эти маленькие детали в виде того как меняется тембр его голоса и самые непримечательные мимические проявления — Кацунори знал как самого себя и даже лучше. Для кого-то другого Аяне в этот момент показался бы вполне уверенным, но он знал, что это совершенно не так. Страх так и плескался в его глазах с каждой секундой всё больше. Еще чуть-чуть и он сорвётся. «Ох, если бы ты только знал, сколько мне нужно тебе сказать, ты бы просто убежал от меня, ведь это для тебя ничего не стоит…», — размышлял Кацунори, глядя на взволнованного Аяне. — Нет, мне нечего сказать, я просто свернул не туда. Странный сегодня день, да? — обеспокоенно нахмурившись, парень взглянул на всё такого же бездумного одноклассника через плечо Аяне. — Разве что мне хотелось бы предупредить тебя, чтобы ты был осторожен. Не всегда то, что нам нравится, приводит к хорошему, я знаю это. Совершенно сбитый с толку Аяне после последней фразы, так и не смог ничего ответить, не найдя подходящих слов. Это могло означать что-угодно, но ни один из вариантов в его мыслях не был достаточно подходящим. Впрочем, он и не смог бы ничего ответить, ведь их прервал звонок на урок, а Кацунори успел быстро ускользнуть, пока тот отвлёкся на свои мысли, что упустил этот момент. Но какой бы намек это в себе ни несло, Аяне больше не хотел отступать от задуманного, поддавшись собственному желанию хотя бы раз в жизни. Неужели это означало, что ему совсем нельзя расслабиться. Почему остальным можно, а ему нельзя? Что за дискриминация такая. Даже если это первый, но последний раз, он хотел попробовать, а не жалеть в будущем о том, чего ему не хватило сделать смелости в настоящем. Ведь, может, именно эта встреча буквально его единственный шанс, благодаря которому он наконец изменит свою жизнь. Нужно лишь сделать шаг навстречу этому.