«Как позаботиться о своем беременном мужчине?», — записи от Му Цина.

Му Цин хочет детей.

      Ему хочется чувствовать приятную тяжесть на руках, глупо улыбаться только при одном виде на маленький комочек, вдыхать слабый аромат молока, быть кому-то нужным и любить без остатка, как бы полюбили и его.       — Дядя Цин, дядя Цин.       — Да, солнце?       Подхватывая племянника на руки и замечая его отца, что выглядел крайне потрёпанно, лишь посмеялся и взял ребёнка на одну руку, но не забывая потянуться второй и парочку раз провести по темной макушке.       — Папа носит малыша!       Му Цин рад за чету Фу-Нань, даже шутит на эту тему и клянется быть хорошим крестным и для второго, но хмурится, когда чувствует маленькие ручки племянника на собственном животе, пока брат роется в холодильнике в поиске съестного.       — Дядя Цин, а у Вас в животике кто-то есть?       Му Цин молчит, когда замечает темный взор, мрачнеет и говорит что-то о срочном деле, пока Фу Яо кидает извиняющийся взгляд и спрашивает о планах на следующих выходных.       — Мы с Фэн Синем хотели дома остаться.       — Вы не думали об этом?       Му Цин думал, долго и напряжено, но стоило завести об этом разговор с парнем, как тот сразу мрачнел и переводил разговор в другое русло, — дурной знак, лучше не поднимать эту тему.       — Кажется, Синь не думает о детях, совсем.       — Не пробовал ему намекать?       Му Цин закатывает глаза на подобное и чуть ли не шипит, — пробовал, но понимания намеков нулевое: от закидывания лички миленькими детьми до откровенных подкидываний тестов на беременность в разные места, которых в их квартире было больше, чем нужно.       — Поговорить прямо?       — Скажи сразу: «Ну, это, брат, если хочешь выйти из первых долгосрочных отношений, то начни разговор о детях.» — закатывая глаза, понимая, что это тупой вариант, лишь тяжко выдохнул. — Может мне еще презервативы проколоть или случайно забыть выпить противозачаточные?       Они не ругаются, просто расходятся мирно, ведь подобный разговор абсолютно точно не должен быть при ребёнке. Му Цин и вовсе не хотел ни с кем ругаться, просто прийти домой, увидеть его и затянуть в кровать, чтобы совсем немного поваляться и рассказать о придурках на работе.

Ему нужен Фэн Синь.

      Его Фэн Синь, что будет ждать дома и на его жалобы кивать, позволять себя обнимать, вдыхать излюбленный аромат сладкого киви и мягкого ананаса, быть рядом в любые дни.       Быть рядом, а не уходить при любом случае с тихим «Я скоро», а после возвращаться с четким запахом приторно сладкого шоколада, того, который ощущал только от одного человека.       — Се Лянь, мой бывший однокурсник и близкий друг.       Это единственный человек, которого решил обходить стороной, пока была возможность, ведь что-то в его взгляде пугало, как и феромонах, которые выпускает слишком много, когда кто-то стоит рядом, а именно Фэн Синь и тогда что-то в голове и щелкнуло.       Ему нужно было узнать, что это за человек и понять то тревожное чувство, потому и связался с Хуа Чэном, который казался оптимальным и крайне спокойным вариантом несмотря на внешнюю колючесть.       – Оу, они близки с детства и называют друг друга братьями, а большего мне знать не нужно.       И Му Цин успокоился, просто принял, как факт то, что у его избранника столь близкие отношения с альфой, который точно его не обидит, а большего ему и не нужно, только больше узнать других и понять о ком, когда-то шла речь в их разговорах.       И он справлялся, нашел подход и к Ши-старшему, что было не столь трудно, но после резко пошел на повышение и все навалилось. Все было настолько стремительно, что не сразу заметил раздражение и стал ссорится с Фэн Синем, хоть и списывал большую часть на бушующие гормоны.       И, если с парнем можно было все решить, то с резко начавшейся течкой вперемешку с гоном было просто невозможно, хотя нужно продолжать работать и просто принимать подавители.       —Ты бы хотел ребёнка?— вопрос, что поставил бы в тупик многих, а его еще и заставить прекратить ласки, глупо уставиться на парня, лишь услышав тихое «Забудь» и просьбу продолжать. — Сначала карьера.

Какая, блять, карьера, если и так все хорошо?

      Наверно поэтому в тот раз он напрочь забыл о презервативе, хоть и пару секунд смотрел на него и думал об этом, о том, что поступает с Фэн Синем подобно последнему куску дерьма, но быстро забывает, а чужое «Ничего не будет» раздражало и заставляло закончить с желанным завязыванием.       Его время они провели без защиты, а последствия находились в мусорке и всеми силами отвергались, пока речь не зашла о «спокойном расставании».

Расстаться? Сейчас? Когда был дан шанс стать отцом своего ребенка от любимого человека?

      — Ты же ненавидишь детей.       От столь глупых слов хотелось смеяться, ведь живое подтверждение обратности его слов бегало на ножках в квартире брата, а сам Му Цин не раз заводил речь о детях, да только их воспринимали по-другому и довели все до абсурдности.

Вместе.

      — Нужно переделать гостевую комнату под детскую, все заранее закупить и собрать,— рассуждение вслух помогало, но только ему, ведь теперь точно беременный, после третьего теста, сидел и прикрывал глаза, явно уставший от столь громких разговоров.— Нужно еще все в род. дом купить и встать на учет.       Резко останавливаясь и начиная сверлить взглядом того, кто в раз притих, совсем спокойно спросил о «медицинской книжке», но в ответ услышал о том, что у него болит голова и пора бы прекращать подобные разговоры, хотя бы сейчас.       — Нет, куда пошел?       Му Цин пошел к их документам, пытаться найти карту своего мужчины, но единственное, что находит — медицинскую книжку с пройденной комиссией в прошлом году, но никакой отметки от гинеколога.

Ни в этом году, ни в том, ни в позапрошлом, — на протяжении пяти лет ничего.

      — Куда спрятал карту?       — Она в больнице, я с собой ее не беру.       Му Цин искренне хочет верить, что его догадки просто глупость, но стоило найти номер телефона фэнсиневского врача и позвонить, как тот сразу же побледнел и пытался уговорить этого не делать, но что-то пошло не так.       «— Разве? Господин Фэн, вроде, нашел другого специалиста, потому и не ходит ко мне четыре года. Что-то случилось?»

Случилось только то, что они были абсолютно не готовы к желанной беременности.

      — Фэн Синь.       — Не начинай, я знаю, что ты скажешь, — убирая документы обратно в ящик, чувствуя себя глупо, пытается сказать то, что слышал последнее время все чаще. — «Беременность или нет, но нужно ходить к врачу. Меня беспокоит твоё здоровье и задержки, как и резкое набирание мышечной массы при нормальном питании, потому лучше сходить к врачу.»

И где он был не прав?

      — У меня пока нет времени на больницы, еще и работы много.       — Не боишься, что ребенок может родиться больным? — замечая красноречивый взгляд, даже на думал на него покупаться. — Просто напоминаю, что у нас у обоих не самая лучшая наследственность, а ты еще и выпивал.       Фэн Синю не нравится думать о таком, тем более сейчас, когда это получилось и в мыслях давно скакали радужные пони, но мужчина вновь возвращает его к жестокой реальности и приходится кое-что вспомнить, что заставляет поежиться, — с муциновской стороны по женской линии может передастся рак молочной железы, а по мужской все психические болячки, которые проявляются в среднем возрасте, а по его, – проблемы с сердечной системой и ко всему прочему, некоторая аллергия, чаще на лекарства.       — Ты хочешь обвинить меня в том, что наш ребёнок может родится больным?       Му Цин искренне пытался не говорить все свои опасения, ведь в их случае не только зачать был малый процент, но и родить живым, потому попытался свернуть тему к больнице, вот только теперь он его завел еще больше и ссора была неминумемым результатом.

Вот тебе и хотел ребёнка...

      Наговорили друг другу лишнего, разбрелись по комнатам и сидят так до вечера, а стоило выйти, чтобы позвать того на ужин и заметить, что тот абсолютно спокоен, будто бы и вовсе ничего не было, как в голове медленно что-то щелкнуло.       — Все хорошо?       — Нормально? — посматривая на того, кто с удовольствием поедал вишню и вовсе стал забалтываться о стенах в будущей детской, лишь хотел себе дать по лбу. — Кстати, я такой фильм нашел, мы просто обязаны его посмотреть.

Фэн Синь засранец.

      Можно подумать о том, что тот просто отошел от их ссоры, но, если сравнить с предыдущими, то Фэн Синь бы просто не стал с ним разговаривать до следующего вечера, сбежал гулять или же к кому-то, а тут ластиться, желает провести вечер и тут же переводит тему, когда пытался что-то спросить о том, что произошло днем.       — Ты же знаешь, что я тебя люблю?       Последняя проверка, где Фэн Синь должен был нахмурился и просто промолчать, но вместо этого радостно говорит что-то о фильме и кивает на такое, будто бы ему и вовсе было плевать.       — Хорошо, пусть будет по твоему.       Му Цин сдает свои позиции на один вечер, когда тот обещает сходить в больницу сам, немного позже, но прекрасно понимает, что этого «потом» не будет, а за лишние нервы, где главной фэнсиневской целью было «отвлечь от нужного» хотелось отомстить.       День пришлось закончить в обнимку на диване за просмотром глупой комедией, где Фэн Синь и вовсе делал вид, что ничего не случилось, пока в муциновской голове гуляла единственная мысль, которая делала его безумным счастливым.

«Я скоро стану папой».

      Му Цин скоро станет отцом, но нужно все подтвердить и раньше времени никому не говорить, потому и ждет после работы своего парня и подумывает о том, что этот статус Фэн Синю не идет.       И вправду, как долго они просто встречаются? Почему он и раньше не задумывался о браке, если им хорошо вместе? Что думает сам Фэн Синь насчет своего пустого пальца на левой руке?       — Давно ждешь?       — Только приехал. Му Цин безбожно врет, ведь простоял под палящим солнцем более часа, только для того, чтобы найти взглядом Фэн Синя и затащить в машину, потому выглядывал и был готов идти на перехват, чтобы тот вовсе не сбежал.       — Душно, — усаживаясь на пассажирское место рядом с водительским, пристегиваясь и дожидаясь, пока парень закончит с вещами в багажнике, лишь трет глаза и пытается не заснуть. — Открой окно.       Му Цин открывает и дает воды, что тот принимает и в качестве благодарности улыбается, но это помогает освежиться совсем не надолго, тогда приходится открыть окно и поспешить выехать, чтобы успеть до пробок в больницу, но пока ему об этом знать не нужно.       — Я посплю, что-то в сон клонит.       Му Цин улыбается, кивает и обещает разбудить, как они приедут, включает успокаивающую музыку и пытается выследить момент, когда тот вовсе прекратит следить за дорогой и опустит голову на окно, чтобы повернуть в сторону больницы.       Первая часть плана прошла успешно, но стоило на парковке больницы разбудить парня и сказать где они, как тот снова стал упрямится и отказывался выходить, при этом крепко держа ремень.       — Ты ведь специально вчера начал со мной ссорится?       — Мне было неприятно это слышать, ты, — замечая в чужих глазах спокойствие и понимая, что того не обмануть, лишь помотал головой и сильнее впился в ремень. — Я прекрасно это понимаю, но правда не хочу туда.       — Почему?       Наверно, Му Цин все же идиот, ведь теперь довёл своего беременного парня до слез, а за такое и казнить можно, — ему же нельзя нервничать, так какого черта он сейчас делает?       — Подожди, не плачь, не надо, — поглаживая того по голове, понимая, что в таком состоянии его никуда не поведет, чмокнул в макушку и почувствовал сильную хватку на своей талии. — Что ты хочешь?       Фэн Синь шмыгает носом и прижимается сильнее, что заставляет слегка ойкнуть, ведь сгибаться в машине и чуть не биться головой о потолок было слишком для него.       — Домой, Цин, пожалуйста... Я хочу домой.       Му Цин обещает это сделать, отпускает его и даже почти кидает портфель назад, но вовремя замечает устремлённый золотистый взор на часы и лёгкую, слишком довольную улыбку и громко матерится.

Он снова за старое.

      — Я сделаю все, что попросишь, – наклоняясь снова, целуя того в щеку, замечая чужой, слишком глуповатый кивок, тянется к ремню и расстёгивает. — После приема у доктора. Фэн Синь мотает головой и снова пытается провернуть тот трюк, но стоило заметить то, что на это больше не смотрят, как откровенно стал сопротивляться, — не давал расцепить руки, всячески мешал и доводил своего парня на яркую ссору, чтобы выйти из машины и заказать такси.       — Нет, Фэн, мы пойдем в больницу и точка, — выпрямляясь, нависая над своей горе-жертвой, резко убирает волосы назад. — Ни сегодня, так завтра. Слезы, скандалы и другие манипуляции не проконают, хотя бы потому, что ты себя сдаёшь.       Фэн Синь молчит, продолжает посматривать на время и ждет, а когда на вторые уговоры все же кивает, то время подходило к семи, — многие доктора уходят в это время, но муциновский сидит до девяти, ведь является старшим и принимает экстренно.       — Зачем тебе нужно тащить меня в больницу?       — Ты же не пойдешь туда самостоятельно, — замечая чужой кивок, радуясь тому, что хотя бы совесть проснулась, лишь тяжело вздыхает, — боже, дай ему сил. — Если ты не пойдешь своими ногами, то я тебя понесу.       Фэн Синь глупо хлопает глазами и после усмехается, точно говоря, что тот не сможет, тогда пришлось кинуть тому в руки портфель с документами и слегка размять шею.       — Ты же... Нет, я тяжелый.       Му Цину плевать на это, даже так, они в одной весовой категории, хоть и кое-кто пытался сильнее раскачаться в плечах, поднимает того на руки и еле выпрямляется, замечая то, что тот резко цепляется за шею и боится сопротивляться.       — Дорогой, ты даже не мой вес.       Его горе-качок даже до ста нормально набрать не может, потому было легче, правда на лестнице он точно сломается, потому лучше будет воспользоваться лифтом.       Наплевав на чужие взгляды и просто проходя к стойке, чтобы спросить о нужном докторе, поспешил к лифту, при этом замечая, что его ноша притихла и уже давно прячет лицо в его шеи, — устал сопротивляться или стало стыдно?       — Ты обещал никогда не делать того, что я не захочу.       — Я и не сделаю, если это не будет касаться тебя и твоего здоровья напрямую, — замечая, что тот малость успокоился и уже просит отпустить, ждет чего-то и только сильнее сжимает. — И не решился бы на такое, если ты не стал вызывать во мне жалость.       Фэн Синь кивает и тихо извиняется, после снова пытается слезть и это уже получается сделать, но тут же чувствует хватку на локте и снова обещает никуда не убегать.       — Мне жаль.       Его не собираются ругать, ведь подобное может провернуть и темноволосый, но сейчас им нужно выходить на нужном этаже, сидеть на лавочке и ждать своей очереди, а того уже трясет только от запаха больницы.       — Просто успокойся, — понимая, что теперь уже волнение стало захватывать и его, все же отпустил руку и выдохнул. — Я буду тут, рядышком, если что-то пойдет не так, то-       — Не в этом дело.       Му Цин искренне пытается дождаться времени, когда он самостоятельно расскажет в чем именно, но тот отказывается говорить и, точно обиженный на всю жизнь, слышит свою фамилию и идет в кабинет.

И вот что не так?

      Му Цин ждет долго, кажется, что несколько часов, ведь успевает разглядеть женщину напротив, которая улыбалась непонятно чему, какой-то девушке, несколько раз перечитал вывески на стенах об абортах и методах контрацепции, а его все не было.

Слишком долго.

      Открывается заветная дверь и появляется вымотанный парень, который просит того зайти, ведь ему что-то хотят сказать, что заставляет слегка напрячься, просит подождать и заглядывает к давнему знакомому.       — Добрый вечер, господин Му.       В жизни меняются многие люди, но не он, — все также спокоен, тих, в своих мыслях, безупречен и вежлив, что и предписывает регламентом.       — Инь Юй, давай только без официоза, на работе этого хватает, — усаживаясь на предложенное место и замечая, что тот начинает щелкать ручкой, точно думая о заполнение бумаг, лишь мотнул головой. — Мы поздно.       — Аборт, — замечая непонимание в глазах старого друга, думая, что все же зря это сказал, лишь приспустил маску на подбородок. — У господина Фэна был аборт больше восьми лет назад, и, если не обманывают данные, то анестезия просто не сработала.       — Но документы же... Му Цин точно следил за всеми документами, лично разбирал и мог наизусть рассказать о всех перенесенных заболеваниях своего парня, но тут выясняется об аборте и не самом лучшем исходе, который мог бы быть, если бы его срочно не зашили.       — В той больнице поставили диагноз «Бесплоден», но сейчас все хорошо, девятая неделя.       Му Цин кивает и благодарит, не знает, правда, как на эту тему говорить с ним, но выходит и замечает встревоженный взгляд.       — И? Что сказал?       — Сказал сладкое ограничить, — одна из новостей, которая была в порядке вещей, что не так уж сильно расстроила шатена. — Риск сахарного диабета высок. Поехали домой.       Му Цин не особо верит в то, что ему сказали, но и Инь Юй не стал бы обманывать, потому приходилось осторожно поглядывая на того, кто откровенно не находил себе место и пытаться заговорить на эту тему, вот только с этим определенно были проблемы.       — Сначала ты в душ или я?       Обычный вопрос, который должен был закончится ответом, заставил слегка вздрогнуть, когда Фэн Синь стал рыться в своей портфеле, в место, которое он никогда не сунется, отрывает документы и бросает на стол в гостиной.       — Я знаю, что он тебе сказал об этом, — замечая кивок, пытается избежать разговора сейчас и идет в сторону ванны. — Все расскажу, когда выйду, подожди.

И он ждет.

      Снимает рубашку, садится в кресло и гипнотизирует бумаги, которые в жизни не видел, но не думает, что их стоит открывать, — раз Фэн Синь скрывал это, то была причина. Прикрывает глаза, подумывает, что можно и посмотреть, если лично дали в руки, как и другие документы, пытается найти в писанине хоть какую-то зацепку, но ничего того, чтобы он не знал.

В графах нет пункта «Причина аборта», потому нужно ждать его и...

Что дальше?

      Му Цин не знает, что делать с полученной информацией и как реагировать правильно, — попытаться утешить? Вряд ли Фэн Синю это нужно сейчас. Может спросить о том, кому именно набить морду, раз оставил одного с ребенком? Нет, точно, ради такого выродка не стоит марать руки, ведь, если будет бить, то на смерть, — такое прощать он не собирается.       — Планируешь убийство?       — Да, я хочу убить того человека, который отправил тебя на аборт и чуть не привел к смерти.       Фэн Синь выходит из душа тихо, почти бесшумно оказывается на диване и сушит волосы, пока тот продолжает сверлить документы серым взором, а стоило понять, что сказал это вслух, как тут же прикусил язык.       — Меня никто не отправлял на аборт, просто сам решил, что слишком молод для ребёнка, — забирая документы из рук, понимая, что от него ждут долгую историю, лишь мотает головой.— У нас были разные цели: он хотел учится и стать лучшим в своей сфере, а мне хватало и своего минимума. Расстались на мирной ноте, позже узнал, что забеременел и решил не говорить.

Получается, что все дело в амбициях?

      Раз они расстались на мирной ноте, то должны были продолжать общаться, но подобное продлилась бы не долго, потому найти этого человека почти невозможно, ведь имени выпытывать не собирается.       — Получается, что ты не хотел тогда детей?       — Почему же? — понимая, что рассказ не сходится, все же решил объяснить, чтобы потом не было вопросов. — Я всегда хотел ребенка с любимым человеком, но не желал оставаться один или привязывать кого-то с помощью беременности, просто понял, что пока не время.       И он больше ничего не спрашивает, благодарит за честность, кивает и обещает вернуться быстрее, но с приведенными в порядок мыслями.       У каждого из них была своя жизнь, но, если так подумать, то подобные новости заставляли поежиться, ведь Фэн Синь смог это скрывать больше четырех лет.

Меняет ли это что-то? Нет, совершенно, у них все по прежнему, только к больницам больше не будет принуждать.

      Стоило выйти из душа и заметить, что свет в гостиной уже выключен, поспешил в спальню, где и обнаружил пропажу, которая разбиралась в анализах и пыталась собрать все воедино.       — Мне пойти с тобой?       Фэн Синь мотает головой и шепчет что-то о том, что и сам может, все собирает и убирает обратно в папку, при этом рассматривая его, как в первый раз.       — Извини за истерики и, — прерываясь на полуслове, не понимая, что можно сказать еще, резко ложиться в кровать и укрывается по голову. — Выключи свет, когда будешь ложится.       Му Цин кивает, хоть и знает, что тот этого не видит, быстро переодевается и укладывается рядом, не забывая приобнять за талию и положить ладонь на живот.       Может быть, он сейчас ничего не чувствует, но его это малость успокаивало, как и Фэн Синя, который, кажется, облегченно выдохнул и прильнул спиной к груди.

У них все будет хорошо.