Встреча

      Бездна. Пустота. Чистилище? Ранее незнакомые ему понятия, пришедшие вместе с постепенно прорастающими внутри зачатками сознания. Оно пыталось охарактеризовать место, в котором бессмысленно… плыло? Летело? Возможно, оба эти слова не могли правильно описать его способ передвижения, но лишь они наиболее подходили. В любом случае, его бесцельное движение заняло бы долгие мириады лет, если бы в Бездне могло существовать время.       Оно остановилось на понятии Бездна. Над ним простиралось чернильное небо с крохотными огоньками разноцветных звёзд — и оно никогда не могло долететь до этих маленьких ярких точек, словно они сами в страхе бежали прочь — под ним же разверзнулось бескрайнее море, отражающее каждый огонёк — и оно никогда не могло добраться до его дна. Оно так и не решилось полноценно лететь в чёрном небе, или же плыть в бездонном море, всегда возвращаясь к границе между ними, воспринимая это единственной константой Бездны.       Следом пришло самосознание. Сияющие огоньки всё ещё не позволяли ему полноценно приблизиться к ним, убегая, что заставляло ощутить незнакомую эмоцию обиды. Постепенно оно осознало, что не нужно пугать их собой, пытаясь приблизиться полностью. Достаточно осторожно протянуть щупальце, самый кончик, и тогда настороженные звёздочки подпускали его к себе. Из нового чувства — любопытства — оно попыталось коснуться самой ближней.       Оно ощутило, как внутри маленького огонька… нет, это была не просто звезда, это был живой, в отличие от его Бездны, мир! Его щупальце накрепко связало его с этим миром, укоренилось, подобно паразиту, позволив части его самосознания проникнуть внутрь. После этого в мире крохотной звезды родилась новая сущность, которая являлась частью его. Оно могло смотреть её глазами, оно могло говорить её устами, оно могло учиться, используя её — свой — ум, но при этом, казалось, сущность не осознавала, что была им, воспринимая себя отдельным созданием, даже имея собственные мысли и мнение.       Это было так прекрасно, что оно притянуло к себе мир-звезду, полностью игнорируя её слабое сопротивление, не в силах перестать смотреть. Теперь это был его мир, который даже не знал, что уже опутан иссиня-чёрными щупальцами, его жители не ощущали, как за ними наблюдают тысячи белых глаз. Но, как оказалось, смертная жизнь чрезчур коротка для создания его масштабов: его юная сущность и оно познакомились с таким непривычным понятием, как смерть. Сущность постепенно вернулась к нему, но уже ощущаясь не как его полноценное самосознание, а как крошечный кусочек чего-то иного. Всё ещё родное, но совершенно другое.       Это было неприятно. Жизнь его сущности, её… история, что стала его первой, а оттого наиболее ценной, была так скоро окончена? Разве оно могло это позволить? Щупальце проникло глубже в мир-звезду, ломая её законы и правила. Если тот и сопротивлялся, то расстроенное оно не ощутило этого. Само время маленького мира обращалось вспять, и вновь его сущность была живой, и вновь могла познавать этот мир и его загадки, что были недоступны ему.       Постепенно всё больше миров-звёздочек оказывались в плену длинных неисчислимых щупалец, всё больше сущностей и личностей появлялись у него. Оно узнало, что некоторые миры было легко захватить и подчинить, а кто-то мог и лишить его щупальца самым болезненным способом — в такие можно было лишь осторожно постучать, и надеяться, что хозяин позволит ему создать сущность в своём владении. Такие сущности были наименее «им», неся в себе скорее его присутствие, чем полноценное существование. Порой даже эта малость была ему недоступна, особо надменные хозяева дозволяли лишь прицепиться к уже существующей сущности, и наблюдать за разворачивающейся историей, не позволяя вмешаться в идеально поставленную постановку. Как оказалось, создания, подобные ему, любили пьессы.       Но становилось немного тяжело. Оно всё больше ненавидело свою Бездну, где могло лишь наблюдать, изредка овладевая сознаниями своих сущностей. Всё больше оно напоминало себе пленника, слышащего обрывки новостей внешнего мира в усталых разговорах тюремщиков, ощущаещего дуновения ветра в открывающейся двери. Ему хотелось проживать их жизни полноценно, ощущать их эмоции самому, радоваться, страдать, тосковать, любить...       И в одном самом странном мире-огоньке, что был непривычного белого цвета, появилась новая сущность. Небольшая — всего два метра, по сравнению с его настоящим телом, трудно даже микробом назвать — с длинными конечностями, оканчивающимися чернильными когтями, пылающе-рыжими волосами, извивающимися, словно щупальца, и дьявольской ухмылкой, обнажающими аккуратные клыки. Оно счастливо смеялось, танцуя на мёртвой земле, и не было ему дела, что мир этот слишком отличен от всего, что оно встречало. У него получилось! — Эй… ты что такое? Тебя можно съесть?       Оно остановилось так же резко, как пустилось в пляс, и осмотрелось. Что-то говорило? — Голову ниже. Ещё ниже. И-и-и ниже! — О. Какая прелесть. — Эй!       Оно подняло на руки странное создание. Маленькие, действительно маленькие размеры, и неизмеряемый голод, который мог бы потягаться с его Бездной. Оно оскалилось, разрывая лицо, как ему казалось, добродушной клыкастой улыбкой до ушей. Многочисленные рты, появляющиеся на создании, пытались его есть, но оно немного перестаралось с характеристиками этой формы, поэтому выходило только покусывать. — Что ты такое? Ты местный житель? — Я их съела, — довольно рассмеялось создание. — И я первая спросила! Что ты такое? — Я?.. Владыка этих земель, я думаю. — О, как самоуверенно. — Всего-лишь констатирую факт.       Оно быстро воплотило слова в жизнь. Мало кто мог бороться с воплощением его, пускай и крайне ослабленным по сравнению с истинной формой. Оно всё ещё имело доступ к Бездне, его щупальца всё так же захватывали миры — или, по крайней мере, проникали в них, создавая всё новые сущности и личности. Теперь оно могло полноценно проживать их жизни, искренне наслаждаясь каждым моментом. И всё же… словно чего-то не хватало…       Слишком много счастливых концов. Что интересного, когда каждая история кончается одинаково хорошо? Спустя миллионы историй и личностей оно стало ценителем, тщательно отбирая достойные, на свой вкус, и, конечно, оно любило и счастливые концы, но как можно ощутить истинное счастье, когда не познал полного отчаяния? Оно научилось создавать собственные звёздочки-миры, где несчастным жителям приходилось основательно пострадать, дабы заслужить свой счастливый конец.       Именно этого ему не хватало. Наблюдать, как в мирах, подобных его бессмысленной Бездне, среди сломившихся и сдавшихся прорастают личности, что нашли в себе силы бороться против его тирании. Они дарили самые яркие эмоции и истории. Они с самого начала были частью его, даже не осознавая этого. Не было ничего слаще, чем в момент смерти этих маленьких созданий ощущать их миг осознания, что они всё это время были не серьёзным противником, едва не разрушившим его империю, а лишь одной из неисчислимых, как его щупальца, историй, которыми оно наслаждалось, крохотной личностью, что была частью его сознания.       В конце концов, теперь и оно стало напоминать хозяев других миров. Теперь к нему осторожно стучались, но оно никогда не отказывало: новые гости всегда привносили в его миры что-то интересное… Теперь и оно ставило свои пьессы. Жестокие - но лишь такие могли сделать конец поистине сладким, полные отчаяния - но только так могли появиться самые яркие личности. Эти сладкие-сладкие истории, каждую из которых оно бережно хранило в своих щупальцах, с удовольствием позволяя любому гостю увидеть их. Кому не хочется поделиться своей кропотливой работой? — Хм? А ты…       Огромное, по меркам мира белой звезды, безликое существо смотрело на него… по крайней мере, его голова была наклонена в его сторону. Как поняло оно, мир белой звезды был некой свободной территорией без полноценного хозяина, где создания, подобные ему, могли встретиться и использовать часть доступных земель для воссоздания кусочка своих миров. Зачем? Возможно из эгоизма и желания покрасоваться. Если смертные считают, что подобные мелочные эмоции чужды высшим созданиям… они ошибались.       С руки гиганта выглянула знакомая мордашка маленького вечно голодного создания, радостно махнув рукой. Какой… забавный контраст. Это были существа, абсолютно и никоим образом не связанные с ним, но оно находило их крайне милыми. Эти две истории, что никогда не должны были пересечься, но всё же, вопреки всему, оказались связаны друг с другом. И с ним. — Владыка, — прошелестел гигант, склонившись в поклоне. — О, так ты ощущаешь Бездну? Забавно. Что ж… добро пожаловать, — усмехнулось оно. — Желаете чай? — Хочу мяса! — Голоден. — Буду рад удовлетворить ваши пожелания. А взамен... поделитесь со мной своим прошлым и будущим.       В конце концов, оно готово на всё ради интересной истории. Всегда.