А это точно мой сосед?

– Час пик начинается примерно в половину шестого вечера и длится до восьми... Чтож, надо это запомнить. – Алан прикрывает глаза, слушая вой сирен. Три доппельгангера подряд! И вдое из них одинаковые! БУКВАЛЬНО!!! – А еще братец был прав. Они тупые. Ну если ты видишь, что прямо перед тобой зашла Лоис, то на кой ты прешься следом?! Выжди хотя бы три-четыре человека, чтобы у меня взгляд замылился, может быть тогда я облажаюсь и пропущу тебя, но нет! Мозг не найден, вместо него седалищный нерв, блин. Занавес резко взлетает вверх, и Ройс с воплем шарахается. – протокол очистки завершен, вы можете продолжать свою работу... – офицер команды зачистки Д.Д.Д. произносит стандартный текст, как обычно, глядя на блондина сквозь толстое бронестекло. – твою. Мать... – Ал вздыхает беря себя в руки – ага, понял... Спасибо. – Тоже бесит их тупость, да? – хмыкнул желтый комбинезон. – Ага... Иди давай, мне еще пол списка принять надо. Меня Ал звать, кстати. – Джо... Будь здоров – офицер зачистки махнул рукой на прощание, прежде чем уйти. – До скорого, ага... – Ройс прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Стук в окно. Парень открывает глаза и видит Мию Стоун, одну из квартиранток. – Добрый вечер... – приветливо, но чуть устало улыбается девушка, протягивая айди. – Так. А где запрос на вход? – Ой, простите, забыла... – она вздрагивает, вытаскивая из сумочки нужную бумагу. Быстрый досмотр на предмет печатей, дат и номеров не дает ничего обнаружить, блондинка есть в списке, так что все вроде бы в порядке. – Ага, вроде все хорошо... – четыре галочки появляются в чек листе, документы возвращаются владелице и кнопка щелкает, открывая дверь. – хорошо... Спасибо. – Стоун быстро заходит в подъезд и дверь снова закрывается. – Не за что... – фыркает консьерж в тишину, опирая подбородок на руки, глядя на вновь вошедшую. Снова Лоис. С огромными, торчащими словно у бобра зубами. – Номер третий. Не, ну у тебя я даже документы просить не буду, булочка моя... Катись в ад. Удар по большой красной кнопке, набор номера из четырех цифр и голос, все больше похожий на запись. Ничего нового.

***

Сирена воет оглушительно долго. Минут семь как минимум... Должно быть в других домах тоже пиковое время, и не везде чистильщики успевают сразу. Хорошо что тревожная кнопка автоматически запирает вообще все двери, включая входную, так что подменыш даже сбежать не успевает... Алан зажимает руками уши. Голова нещадно трещит из-за сирены. А ведь его защищает бетонная коробка, бронестекло и железный занавес. Каково сейчас твари в тамбуре он боится даже подумать. Наверняка куда как хуже... Если, конечно, у нее нет способности отключать те или иные чувства. К примеру слух. Наконец наступает тишина. Занавес поднимается и Ройс-младший видит перед собой того же самого офицера. – снова привет, Джо... Извини что опять дернул, работа такая... – и тебе не хворать, Ал. Забей, ты обязан это делать. Протокол завершен, так что работай дальше... – тот коротко кивает и снова уходит, оставляя консьержа в тишине. – какое блаженство... – парень с тихим вздохом роняет голову на руки. Может, судьба будет благосклонна и у него выдастся пара минут отдыха?

***

Судьба не бывает благосклонна к консьержам. Никогда. Стоит только Алу выдохнуть и расслабиться как в окошке появляется лицо. Один из братьев Пичман... Но какой-то странный. Рот неестественно раскрыт и деформирован, слюна так и хлещет. – пееерсик – немного на распев выдает существо, вручая "документы". Ни дат, ни печатей, ни номеров, взде только слово персик... Даже вместо фото коряво пририсованные персики. – не, чувак, сегодня пароль был груша. Завтра приходи. Снова удар по кнопке, снова номер и новый приступ боли. Сирена в этот раз, кажется, завывает еще пронзительнее... Или это двойник ей подголашивает из-за окна? Не важно. Алан Ройс зажимает голову руками, а потом опускает ее ниже, пряча между коленей. Больно. Адски больно... И как Алес вчера это пережил? Занавес поднимается. Джо снова кивает, сообщает о завершении протокола и дружески что-то буркнув на тему "ты поймал нам уникальную особь" уходит. А Ал сидит боясь не то, что шевелиться, но даже и дышать. Голова болит настолько сильно, что еще чуть-чуть и из глаз градом покатятся слезы. В ушах стоит звон. Он понятия не имеет, сколько так сидит. Все, что его сейчас волнует, это вопрос как дожить до конца смены и попасть домой. Кто-то стучит в окно, тихо, едва слышно, но даже этого консьержу хватает чтобы вздрогнуть от боли, взорвавшейся в голове осколочным снарядом. Он поднимает глаза и видит Френсиса Мозеса. Тот смотрит на блондина сквозь стекло участливо и внимательно, не издает ни звука, понимая, что сейчас это сделает только хуже. В бумагах нет ни одной ошибки, внешность, наличие в списке, все в полном порядке. Звон в ушах начинает стихать, так что, открывая дверь, Ал тихо произносит в след мужчине "спасибо". Молочник был последним в списке... На часах десять тридцать ночи. Смена окончена.