Тень

      Понедельник, 8:30 утра.       Начало первого урока.       Случившееся на выходных никак не давало Илье покоя. Он не мог поверить собственным глазам, но это действительно была реальность. Только вот как такое может быть? Хах, не получается ли, что ему еще повезло иметь только одну живую тень вместо нескольких?       Илья лег на парту и запустил пальцы в чистые, еще влажные волосы. Перебирая пряди, он пытался прийти к какому-то выводу, но это все еще было абсолютно невозможно.       Да, Илья много раз задавался вопросом, что на самом деле из себя представляет его живая тень. Будучи еще ребенком, он очень боялся этого существа, позже пришло любопытство, правда потом, когда жизнь пошла по черной полосе, стало абсолютно все равно, и он старался не замечать даже присутствие Виктора.       Как вообще можно было принять то, что твоя собственная тень имеет свой разум? Он никогда не подчинялась ему, всегда делала, что хотела... точнее, все же, хотел... Раз он назвался Виктором и имел мужской голос. Пожалуй, он даже был довольно успокаивающим и приятным, но Илья с самого начала большую часть времени прятался от этого голоса в наушниках с громкой музыкой. Им очень редко удавалось нормально поговорить. Прошло много лет, но Илья все еще не до конца принимал все это. Да и не получалось говорить с тем, кто испортил своим появлением его жизнь.       Если бы не тот день, тетка не начала бы открыто над ним издеваться, а продолжала бы молча трепать его по голове и не обращать внимание, она бы не говорила его маме все эти гадости про то, что он полный отброс с поехавшей крышей. Маме бы не пришлось постоянно выслушивать все это о нем, и они бы с папой не...       Стоп.       Это неправда.       Он позволили себе допустить мысль о том, что постоянные командировки родителей из-за страха перед ним, перед его, якобы, «проблемами»... Это не так. Родители любили его, а он их.       Илья понимал, что чужое присутствие стало привычным, и, пожалуй, сейчас это существо действительно было единственным... возможно, достаточно близким человеком, который находился рядом. Он раздражал своими нравоучениями про его здоровье и поведение, но в отличие от родной, по-настоящему родной, тетки он над ним не издевался и не ненавидел.       Признать это полностью, принять сердцем, а не просто подумать, было слишком тяжело.       И сейчас он не мог с этим справиться.       Тень все еще сидела где-то под партой и не подавала признаков своего присутствия.       Илье подумалось, что он хотел бы все выспросить у Виктора по-настоящему, в спокойной обстановке, в этот раз без криков в истерике и страхе...       Вдруг в дверь класса постучали, а после, обернувшись, Илья увидел свою классную руководительницу.       Алена Николаевна была невысокой женщиной тридцати лет, у нее были длинные, всегда собранные в хвост, светлые волосы, загорелая кожа и серые глаза. Она всегда носила юбки до колена и белые рубашки.       Она тихо заглянула в класс и почему-то вдруг спросила, можно ли забрать Илью Наумова.       Честно говоря, Илья запаниковал сразу.              Он тревожно глянул на тень, выскользнувшую из под парты, которую тоже заинтересовало происходящее.       - Ты че-то натворил? - Шепотом спросил у него одноклассник, но вопрос остался без ответа. Илья встал и вышел по просьбе учительницы.       Когда дверь закрылась, Алена Николаевна повела его по коридору, кажется, в сторону учительской.       - Что? - Прямо спросил Илья, не выдержав тишину.       Она ответила только когда они остановились у какого-то пустого кабинета, где сидела незнакомая женщина. Вдруг к ним подошла учительница географии.       - Послушай, Илья, мы не хотим напирать, но то, что с тобой происходит, просто страшно. Смотри, это Вера Павловна, вы можете поговорить с ней, она все выслушает и может быть даст какой-то совет.       - Что?! Я ни с кем не буду разговаривать! - Закричал Илья, получилось почти что на весь коридор.       - Тише, - шикнула географичка, - никто тебя резать не будет, просто поговорите.       - Я сказал «нет».       - Давай-давай, ничего страшного не произойдет, - начала напирать классная и почему-то начала подталкивать его ближе к входу в кабинет.       Илья начал сопротивляться, но в тот же момент его буквально запихнули внутрь, и дверь закрылась на ключ изнутри со слишком болезненным звуком. Илья почувствовал себя загнанным в клетку. Его с ног до головы окатило холодом. Он чувствовал, как намокла ткань футболки на его спине, по пальцам пробежала дрожь.       Когда Илья только начал видеть свою живую тень, его сводили к школьному психологу, его уверили, что в этом кабинете его поймут и примут любым, что бы он ни сказал, и самое главное, что все будет сохранено в секрете от кого-либо постороннего. Напуганный двенадцатилетний мальчик поверил в это и открыто рассказал все: не только про то, что тень с ним разговаривает, но и про иногда холодное отношение родственников, про то, как тень же ему и рассказала, что его друг украл у него из комнаты игрушку, и про многое другое. Та женщина с улыбкой выслушала его, но почти ничего не сказала, а потом Илья услышал, как она все дословно пересказала его папе. В тот момент он все еще был в кабинете, но ему хотелось выбежать и закричать изо всех сил, чтобы эта женщина замолчала. Маленький Илья помнил, как отнеслись к его рассказу про тень друзья и родители, он не хотел, чтобы они снова смеялись, как ребята, или выглядели сбитыми с толку, как взрослые. Он видел, как мама испытала облегчение, решив, что у ее сына просто воображаемый друг, а не видение несуществующего в реальности. Маленький Илья в момент раскрытия всей своей тайны чувствовал себя ужасно подавленно и разочарованно.       Женщина тоже сказала, что у него есть воображаемый друг, но это по описанию и страху перед ним можно считать и болезнью. Папа тогда ничего ей не сказал, но они обменялись номерами и о чем-то еще поговорили после этого. А потом папа сказал, что лучше будет больше не общаться с тем мальчиком. Друг Ильи назвал его ябидой, и после называл множеством обидных слов и рассказал всем остальным. Друзей у него стало значительно меньше, но тогда они еще были.       И все же доверие Ильи к психологам было подорвано и не подлежало восстановлению.       Сейчас его буквально насильно привели сюда и заперли, будто черт знает кого. Илья почти что физически чувствовал, как по телу растекается паника. Он очень быстро терял всякую способность мыслить. Он не мог сбежать отсюда. Он был беспомощен.       - Илья, сядь, пожалуйста.       Илья ее не слушал. И не слышал.       - Вера Павловна просто хочет поговорить. Вы поговорите, и мы тебя отпустим.       Дыхание участилось, и он как будто не чувствовал собственные кисти рук. Он уже открыто пытался вдыхать воздух через рот, и это были такие дрожащие вздохи, что становилось еще хуже. Он смотрел то на одну женщину, то на другую. Его тошнило, его выворачивало. Он чувствовал себя таким ничтожным, понимая, что он не может противостоять им, что они его не слушают, что они не принимают его чувства и желания. Они заперли его здесь и не желали отпускать. Они хотели ему навредить. Они могли это сделать.       Глаза защипало.       Ноги зудились от самых колен до ступней - он хотел убежать. И он никак не мог это сделать.       Черт... Они же не имеют никакого права поступать с ним так!       - Я... - начал он, но его горло пережало в тот же момент. Он сделал два вдоха и продолжил. - Я. Ничего. Не буду. Говорить.       - Мы просто хотим помочь тебе. Тебе же лучше станет, - почему-то начала злиться его классная.       - Я просто задам несколько вопросов, - попыталась вмешаться та самая Вера Павловна, явно заметив состояние Ильи.       - Я не буду ничего говорить! Отвалите уже все от меня! Выпустите! - Уже не выдержал и заорал Илья.       - Ну что ведешь-то себя как маленький? Тебя не резать собрались, а просто спросить!       - Нет! Ничего не скажу!       - Илья, тогда я не смогу тебе помочь.       Илья зарычал и схватился за голову, которая вдруг пошла кругом.       - Да не нужна мне ваша помощь!       Легкие разрывало от желания разрыдаться и закричать так, чтоб сорвать голос. Если бы он лишился голоса, его бы выпустили..?       - Илья, - вдруг слышит он другой голос. Мысли настолько спутаны, что сначала он даже не узнал голос тени.       Сил произнести что-то в ответ не было, а он хотел, он потерял связь с реальностью и уже не слышал ни классную руководительницу, ни психолога. Но зато он почувствовал, как его руки коснулось что-то знакомое. Рядом с ним снова раздался голос.       - Окно. Этой второй этаж, мы не разобьемся, я не дам тебе что-то сломать. Давай, быстрее.       Слова тени подействовали на него как какой-то гипноз. Он даже не стал обдумывать то, как у него хватит решимости выпрыгнуть из окна или какие последствия это может встретить после, когда его родителям сообщат, что их ребенок «пытался покончить с собой». Ноги тут же понесли его к окну, в другую часть кабинета. Женщины не успели опомниться и закричать, как Илья открыл окно нараспашку и без каких-либо сомнений перелез через подоконник и выскочил наружу.       Он слабо ощущал собственное тело, но в момент падения на какую-то долю секунды почувствовал холод, зимний, морозный, как ледяная вода, оказавшийся будто бы внутри самих костей. А когда он упал на траву, в тело вернулась энергия и, почувствовав наконец свободу, он ринулся дальше, добегая до ворот школы, а после уже за ее пределы.       Он больше не чувствовал себя в безопасности в этом месте.       Илья не знал и не видел куда бежит, ноги несли его сами по себе. Немного в себя он пришел только когда больно стукнулся ребрами об мусорный бак, запнувшись. Он упал и привалился спиной к холодному железу. Отвратительный запах помог очнуться.       Проанализировать все случившееся никак не получалось, не получалось и вспомнить. В голове была такая каша, что это было почти физически больно. Кажется, он слышал какие-то обрывки слов от тени, которая сидела у его ног, но вникнуть все еще никак не получалось. Даже в мышцах было полное бессилие, он не мог пошевелиться.       В какой-то момент он почувствовал себя так плохо, что из глаз уже без предупреждений покатились крупные капли слез, а грудную клетку жгло это странное, но такое болезненное чувство. Он сжался, опустив голову на колени, и делал только рваные вдохи и выдохи, а ткань на коленях намокала все сильнее и сильнее.       Он просидел так несколько минут, а потом его будто накрыло чем-то теплым.       Илья не сразу понял и вообще осознал, что это.       Это было так похоже на объятия мамы, и ему так хотелось прижаться поближе, позволить себе утонуть в этом родном чувстве, в ее любви и заботе...       Понимание того, что это просто тень обвилась полностью вокруг него, имитируя те самые объятия, почему-то никак не встревожила Илью. Он чувствовал себя слишком хорошо и защищенно, а еще слишком устало, чтобы выплескивать какой-то негатив в его сторону.       Илья лишь вздохнул еще раз и закрыл глаза.       Тепло постепенно убаюкивало, и Илья даже успел задремать. Да, прямо здесь, на помойке, рядом с мусорным баком... Как же плевать.       Телефон в кармане издал вибрацию и писк. Пришло сообщение... Руки уже лучше подчинялись ему, и чисто по привычке Илья отреагировал на сигнал сразу.       Это было сообщение от мамы.       «Все в порядке, дорогой?».       Пальцы принялись набирать незамедлительный ответ.       «Да мам все в норме».       Не сейчас...