You make me so mad

Хёнджин ненавидит, когда Феликс ведёт себя слишком распутно. В большой компании он слишком любвеобильный: вот нужно ему излишнее внимание, всех он «любит», ему невтерпёж наговорить кому-то комплиментов или потискать кого-то. Однажды и сам Хёнджин клюнул на удочку этого «ангела во плоти». И Хван хотел считать Феликса только своим англелом, однако поведение Ли не изменилось после того, как он согласился встречаться с Хёнджином. Вообще, начать встречаться с Феликсом — проще пареной репы (Ёнбок слишком доступный), а вот терпеть его вне дома… далеко нет. Да, именно вне дома. Потому что домашний Феликс — счастье любого. Разбудит ранним воскресным утром порцией поцелуев и запахом только что пожаренных блинов, обнимет раз сто, широко улыбнётся столько же, и Хёнджин больше не думает о многочисленных проблемах. Феликс — солнце. Но не в постели. В постели он дьявол, а не ангел. Такая разносторонность Хвану безумно нравилась. Да ему всё в Феликсе нравилось, проще говоря. Даже та же любвеобильность. Феликс просто дразнится, выводит на эмоции. Поначалу Хёнджин этого попросту не понимал. Клуб. Чей-то день рождения. Хёнджин правда не помнил, кому был посвящен праздник. Вроде бы… друг коллеги? Это не особо важно. Важно, что Феликс опять ведёт себя… шлюховато. Ну или как это назвать? Как назвать то, что он клеится уже к третьему парню за сегодня? Хёнджин не списывал это на то, что Феликс напился. Далеко нет. Ёнбок специально. Сначала чуть ли трётся о чужой член, а потом надменно и самодовольно оборачивается на Хёнджина. Вот же… Чёрт. Феликс тот ещё мерзавец. И от этого Хван опять зол. Блять, он этого черта ещё и любит. Угораздило же. Хёнджин не сводил с Феликса глаз, но не трогал: дал ему свободу. Хочется посмотреть, что он ещё натворит. Пусть и раздражает, но и одновременно это… забавляет? Безвкусная музыка бьёт по ушам, выпитый алкоголь давит на уже немного ослабевший мозг. Пара девушек копируют поведение Феликса, приставая к Хёнджину. Он отмахивается, даже посылает одну из них. Ему не до них, у него тут шоу поинтереснее. И стоило отвлечься буквально на две минуты, чтобы взять новый коктейль в баре, Хёнджин потерял Феликса из виду. Он нервно оглянулся: много людей, что неподвластны мутному взгляду. Перед глазами не чёткая картинка, а пережёванная три раза густая каша. Это напрягает. Нет, Хёнджин в панике. Где, сука, Ли Феликс?! Хёнджин буквально перерыл весь дешёвый клуб вдоль и поперёк. Ничего. Осталось всего одно место — туалет. Место, в которое Хван хотел заглянуть меньше всего. Делать нечего, Ёнбок ему ещё нужен. Прямое попадание в цель. С сотой попытки, но зато точное. Какой-то парень зажал Феликса рядом с раковинами. От него несло алкогольным миксом за километр, мятая рубашка была насквозь пропитана потом, а изо рта лились настолько грязные слова, что даже Феликса сейчас стошнит. Хёнджин долго наблюдал за ними, стоя в хлипком дверном проёме. Ему была интересна реакция Феликса. Как долго он будет это терпеть? Он даже не сопротивляется. Неужели ему это нравится? Не может быть. Правда не может быть. Феликс хотел оттолкнуть неизвестного, да хотя бы просто отдалиться, но тот оказался сильнее, чем Ли думал. А когда Ёнбок хотел закричать, его рот быстро прикрыли рукой. Чужое тело буквально вдавливало Феликса в холодную кафельную стену. Ещё немного, и затылок Феликса станет плоским, а потом и он весь. Ли дёргался, громко мычал, когда на его шее оставляли уже четвёртый засос. Синяки яркие, болезненные, заставляют Феликса выдавливать из себя молящие о пощаде стоны. — Тише, малыш, тебе же нравится, — хрипло прошептал незнакомец, после в ответ услышал явно отрицательные хныканья. — Нас же кто-нибудь услышит. — Ага! Я, например! — Хван понял, что дальше только хуже, пора спасать своего парня, что перегнул палку. Придурок. Хёнджин схватил того парня за скользкий воротник рубашки и оттянул от Феликса, а после сразу же дал ему по носу. Кровь резко хлынула, запачкала собой рукав нового пиджака Хвана, местами пол и всю белую рубашку неизвестного. — Ты ещё кто, блять?! — зажав одну ноздрю, парень начал подходить снова. — Парень его! — Хёнджин снова ударил его: в этот раз зарядил по чужому глазу. — У этой шлюхи есть парень? В ответ лишь последовал последний удар по нижней челюсти и сильный толчок в сторону выхода из туалета. — Не смей его так называть! — Хван вытолкнул его и захлопнул дверь. Пусть и пьяный в стельку в чём-то и прав, Хёнджин всё равно безмерно зол. На всех. Феликс так и стоял: напуганный, прижатый к грязной стене. Он знал, что сейчас будет. Ну, по крайней мере, догадывался. Хван на многое насмотрелся сегодня. — Хён… — заикнулся Ёнбок, как только Хёнджин подошёл ближе. Хван смотрел грозно, оценивающе, ему казалось, что Феликс сейчас расплачется. — Как ты объяснишься? Молчание. Конечно, чего ещё можно было ожидать? — Хён, прости. Я просто… Ну. — Ну? — Хотел вывести тебя на ревность, — признается в очевидном Феликс. — У меня получилось? Ты хочешь трахнуть меня? — Ёнбок резко улыбнулся, будто шутит. Пытается разбавить обстановку и выйти из ситуации не «самой грязной шлюхой», как проскакивало у Хёнджина в мыслях. — Я хочу надрать тебе задницу, Ли Феликс! — Разве не одно и то же? — Идиот… — потёр переносицу Хёнджин. И с этим придурком он встречается. — Хён, как мне заслужить прощения? — м-да, Феликс стопроцентно заигрывает, это он умеет делать на все сто. — Фу, не начинай. — Какой ты скучный! — Зато ты пиздец интересный. Феликс надул свои пухлые губки и щёки, насупил брови, отвёл в сторону взгляд. — Он ещё и дуется, блять! Я тут обижаться должен, — Хёнджин продолжает злиться, облокотившись рукой о стену. — Ну прости, прости, прости! — теперь Феликс как ребёнок. Он обнял Хёнджина со всей силы и уткнулся носом в его грудь. — Господи, да прощаю! Достал, — Хёнджин прижал Феликса к себе, выдохнув. — Какой же ты бесячий. — Да-да, я тоже тебя люблю, — глухо слышится от Феликса. Он переплёл свои маленькие пальцы на пояснице Хёнджина. Воцарила комфортная тишина. Парни нежно обнимались несколько минут, молчали, слушали лишь сердцебиения друг друга и приглушённую музыку, что орала в основном зале, который достаточно далеко отсюда. Ничего не могло нарушить это спокойствие, повисшее в воздухе. Или могло… — Не, ну примирительный минет хотя бы? — Издеваешься? — Ой, будто ты не хочешь. Парни отстранилась друг от друга. Хёнджин, опять состроив недовольное выражение лица, долбил Феликса осуждающим взглядом. Смотрел на эти пухлые и растянутые в ехидной усмешке губы, которые хочется… чувствовать. Смотрел и понимал, что Ёнбока хочется долбить не только взглядом. — Ладно, как не хотеть. — Будто делаешь одолжение. — С тобой по-другому нельзя, распутник, — закатил глаза Хван. — Не злись, — Феликс приподнялся на носочки и утянул Хёнджина в поцелуй. Хёнджин быстро подключился, стал целовать жадно. Мимолётные прикосновения Феликса повышали уровень возбуждения. Он полез под пиджак, после расстегнул три пуговицы рубашки Хвана. Тот грубовато схватил Ли за плечо, повёл в самую дальнюю и просторную кабинку и быстро повернул щеколду. Феликс знал, что нужно делать. Пару раз дотронувшись до затвердевшего члена через ткань классических брюк, Феликс улыбнулся, а Хёнджин закусил нижнюю губу. Хван в предвкушении, из него вырвался победный стон, когда Ёнбок наконец еле встал на колени (унитаз немного мешал в небольшой кабинке), расстегнул массивный ремень и приспустил штаны Хёнджина. Наконец-то. Чувствуя, как оттягивается резинка нижнего белья, Хван откинул голову назад. Он уже давно готов. Довольный скрип означал, что Феликс принял в рот. Движения медленные и уверенные: Ёнбок умеет делать это на отлично. Массирует горлом налитую кровью плоть, вкладывая туда всю свою любовь и опыт в этом деле. Как же он хорош, — думал Хёнджин. Звуки бьющегося члена о горло и щёки заполнили весь общественный туалет вместе со вздохами Хвана. Феликс — мастер. Мастер ублажать. И, к слову, не только ртом. — Примирение удалось? — Феликс оторвался от Хвана, как только тот излился прямо ему в рот. — Пока нет, — тяжело выдохнул Хёнджин. — Я что, не справился? — наигранно Феликс опять состроил щенячьи глазки. — Справился. Но разве ты не хочешь продолжения? — Спрашиваешь ещё? — Тогда… — Хёнджин поправил волосы, сглотнул, а Феликс встал в ожидании… команд? — Ну же, малыш, спиной ко мне. Шлепок. Из-за ткани брюк не такой звонкий, как хотелось бы. Руки Хёнджина обхватили ягодицы Ёнбока, сжали. Феликсу невтерпёж, он охотно начинает копаться у пояса: выправлять рубашку, трясущимися руками избавляться от тугого ремня и наконец спускать с себя чёртовы штаны. А дальше всё как в тумане. Видимо, алкоголь наконец дал о себе знать. В памяти лишь то, как Хёнджин отчаянно проникает в растянутое пространство и слушает глубокие стоны Феликса, вспоминая всё, что он сегодня увидел. Вымещал весь гнев, чуть оскалив зубы. Пот тёк по виску, хлопки бёдер разносятся эхом по всему туалету и отчётливо остаются в памяти. Ли маленькими ладошками опирается на холодный бачок грязного унитаза, молит Хёнджина ускориться, и Бога, чтобы никто не зашёл. Силы Хвана иссякли достаточно быстро, отчего он случайно уселся на липкий стульчак, тем самым посадив Феликса себе на колени. Теперь его очередь. Хван посмеивается, сам готов стонать от наслаждения, когда Ёнбок скачет на нём. Так глубоко насаживается… Весь потный. Молитвы Богу не были услышаны. Феликс первый уловил звук открытия железной двери и чьи-то шаги. Он тут же затих, выпучил глаза, приложил палец к губам и, сделав небольшой полуоборот, беззвучно этим жестом сказал Хёнджину молчать. Феликсу пришлось слегка приподнять ноги, чтобы их не было видно, отчего он насадил себя полностью. Сдерживаться трудно. Ли сейчас взвоет от дьявольского удовольствия. Пиздец. Он свёл брови к переносите, открыл рот — он сейчас сдохнет от мешанины эмоций и ощущений. И опять провал в памяти. Хёнджин больше не помнит вообще ничего. Но он запомнил главное, это радует. Хёнджина разбудила привычная порция поцелуев Феликса. Вот интересно, это был сон или нет?