Он не злодей

Через два дня. Изуку проснулся от чего-то странного. Сначала он пытался проигнорировать это — что-то капало сверху, редкими, холодными ударами по коже. Но капли становились всё чаще, всё настойчивее, будто кто-то намеренно издевался. — Чёрт, раздражает… — пробормотал он, переворачиваясь на живот и приподнимаясь на локтях. В этот момент он почувствовал: к его запястью что-то прилипло. Подняв руку, увидел — кулон. Тот самый. Подарок. Изуку резко выдохнул — и в глазах замелькали образы. Яркий свет. Огонь. Крики. Треск обрушивающихся балок. Кислый запах горящего пластика. Тела. Семья. — АаааАААГХХХ… — выкрикнул он, когда внезапная боль будто взорвалась внутри головы. Как будто кто-то влил кислоту прямо в мозг. Он упал на колени и стал биться лбом об бетонный пол. Кровь пошла сразу — густая, горячая. По лицу. По губам. По полу. — Они спасли всех… кроме моей семьи… — он сжал лицо руками, и ногти прошли по коже, оставляя кровавые борозды. — Я… я никогда их не прощу… Он поднял взгляд. В разбитой стеклянной панели напротив отражалось его лицо — залитое кровью, перекошенное болью. Безумное. Живот заурчал. Словно вынырнув из забвения, он ударил ладонями по карманам. В одном что-то хрустнуло. Деньги. Смятый кусок купюры — десять тысяч иен. — Надо… поесть… — хрипло сказал он и поднялся, едва держась на ногах. Он брёл до круглосуточного магазина, еле передвигая ноги. Дождь, похоже, закончился недавно — воздух был влажным, грязным. За прилавком стояла пухлая девушка с каштановыми волосами, постриженными под «грибок». Когда она увидела его, кровь отхлынула от лица. Она даже отступила на шаг, хватаясь за стойку. — З-здравствуйте… — Привет, — прохрипел Изуку, проходя внутрь. Он молча взял несколько пачек лапши и бросил их на прилавок. Одну сразу же вскрыл, начал есть сухой, хрустя, как животное. Девушка дрожащими руками провела оплату. Когда он ушёл, она села на стул, прижимая ладонь к груди. — Он… был весь в крови… — прошептала она. — Господи, что с ним? Она достала газировку со льдом и выпила, пытаясь успокоиться. — Надо заканчивать с этими ночными сменами…

***

Изуку снова пришёл. Та же девочка за стойкой засыпала над планшетом. Увидев его — с засохшей кровью на лице — она вздрогнула. — З-здравствуйте… — Привет, — буркнул он и пошёл за лапшой и панкейками. На кассе он заплатил, но перед тем, как выйти, она осмелилась заговорить: — Вы… так и будете есть это всухомятку? — У меня негде заварить. — Там… у выхода… есть кулер. Горячая вода, — она слабо улыбнулась и показала на кулер, явно из последних сил сдерживая страх. Он не ответил. Просто молча подошёл, налил воду и ушёл, жуя панкейки. Вернувшись в заброшку, он поел спокойно. Потом понял — кровь на лице и руках засохла. Стянула кожу, словно маска. Пошёл искать воду. После дождя в бетонной яме скопилась лужа. Он встал на колени, зачерпнул воду руками и стал тереть лицо. Волосы от крови потемнели, почти чернели. Не отмывались. Он нашёл целую комнату в здании. Притащил туда старое ведро с дождевой водой, немного хлеба, пару курток, которые стали его кроватью. Так и уснул, прижавшись к стене.

***

Изуку достал из кармана пять тысяч и две тысячи иен. Снова пошёл в магазин, но сегодня кассир был другой. Взял лапшу. Вышел. Пока ел её на ходу, перед ним встал амбал. — Слышь, пацан. Я видел — у тебя деньги есть. Гони сюда, — сказал он, почесав пузо. Бита на плече, рост под два метра, толстый, но с мясом. Изуку даже не посмотрел. — Отвали. Не в настроении. Тот рявкнул и толкнул его обратно, тот упал. — Ты не понял, урод. Деньги. Быстро. — Ты… мой враг, — тихо произнёс Изуку. — Чё ты несёшь?! — амбал рассмеялся. Но смех быстро оборвался. Изуку резко вскочил, вырвал биту из его рук и, подпрыгнув, влепил ногой в висок. Тот отшатнулся. Сразу же — удар битой по лицу, потом по ноге. Амбал рухнул. Последний удар пришёлся в затылок. Тишина.