Приключение к самой себе

- Хватит, остоебало, - она сплюнула и затушила сигарету о бортик забора. - Что остоебало-то? – он понимающе посмотрел на неё. Знал, что девушка ответит, но хотел услышать, как она скажет это сама. - Да всё это, - в голосе Литы сквозила ненависть. – Эти люди, которых не заботит ничего, кроме цен на мясо, эти машины, вечно несущиеся куда-то с бешеной скоростью. Нагромождение глупости, желания наживы и заморочек. Вечных, вечных, вечных заморочек… Мир…на самом деле гораздо более велик, чем то, что люди пытаются из него сделать. Они упрощают его до своих рамок, суживают до собственного ограниченного понимания. Ускоряют и несутся, бегут в страхе почувствовать нечто важное, которое сквозит из всех щелей. Вот только люди…его боятся… и я их за это ненавижу. Прищурившись, девушка смотрела куда-то вдаль. На несущиеся мимо автомобили. На яркие жёлтые круги фонарей. На спешащих с работы людей. - Они…продали свою индивидуальность. За три гроша, - Лита снова сплюнула презрительно. – Пойдём ещё выпьем. Мерзко. Он кивнул беспрекословно – знал, что с ней лучше не спорить. Да и потом, сам был никогда не против набухаться. Они зашли в бар, из которого отлучались покурить и поговорить о жизни. Бар находился на Китай-городе и являл собой полуподвальное помещение с кирпичной отделкой. Тусклый свет лился из ниш под потолком, и народу было не битком, хоть и пятница. - Когда сидишь здесь, кажется, что мир вокруг немного замедляется и вроде как даже слегка перестаёт существовать, - поделилась размышлениями Лита, садясь на какой-то каменный выступ и открывая очередную бутылку пива. – И как будто уже люди не кажутся такими близкими и лезущими в лицо, как будто полчища мух. Мерзко, - выдала она ещё раз, изящно передёрнула тонкими плечами и отхлебнула сразу треть содержимого бутылки. - Я уже как-то даже смирился, - хмыкнул её спутник. – Знаешь, когда мы встречались, ты не была столь радикальной в подобных вопросах. - Изображала ванильку, - девушка сморщила нос. – И очень зря. Больше не хочу притворяться, - она агрессивно сделала глоток. - Это хорошо, - он был безинициативен в подобных разговорах. Последние месяцы у них не особо выдерживался коннект – скорее отношения превратились в вялый секс и периодические бытовые вопросы. Куда-то ушла искра общения, безумия и долгих ночных разговоров. Лите было от этого больно. Слава пытался вновь выстроить тот контакт, что был, вернуть всё на уровень душевных обсуждений, но…всё было упущено. «Ничего уже не будет, как раньше» - сказала Лита тогда и слова своего придерживалась. Если уж она решила, что эта искра выдохлась, так она не будет прилагать особых усилий для того, чтобы огонёк не потух окончательно. Слава пытался – но тем, что отстранился, сделал только хуже. Он считал, что если выдержать расстояние, это поможет им прийти к прежнему общению, но итог оказался довольно плачевным. - Мне вчера приснился кошмар, - невпопад сказал он. – Как мы снова спим, - брякнул и посмотрел на девушку честными-честными глазами. До боли детскими. Резануло. Полоснуло, словно краешком острого лезвия по сердцу. - Жаль, что тебя мучают кошмары, - холодным голосом промолвила девушка и встала. - Ты куда? – он забеспокоился. - Я в туалет. - Точно? – нахмурился, как ребёнок. Она любила, когда он так хмурился. Это было полное издевательство. Сердце словно сжали в кулаке. - Точно, - коротко, зло. Коридор. Тусклый свет. Перед глазами всё расплывается. Закоулок. Дверь кабинки. Унитаз, раковина, зеркало кружатся перед глазами. Сползти на пол по двери. Сжаться в комок. Ощутить потерю. Не горько. Без особых слёз. Слёзы теперь уже даже самой себе кажутся наигрышем. Просто…тупое сожаление. Воспоминания о былом хорошем. Притупившемся, обпылённом, но смутно манящем назад, обратно. Две минуты слёз. Самая короткая истерика в её жизни. Силы встать тут же появились, и она решительно поднялась на ноги. Ничего, она ещё придумает способ, как вернуть его обратно. А пока…пока что он ей сам нахер не сдался. Мальчишка без особых целей в жизни, который хочет лишь бухать и тусить. Скрытный и задумчивый, не пускающий в душу никого. Теперь даже её. Она умылась, старательно оттирая глаза, чтобы он не подумал, что она плакала. Его детская переживательность по этому поводу знатно бесила её. Не хотелось снова видеть в его глазах затаённую жалость, будто она выглядит, как покалеченный котёнок. Да, она ранена, но она – не инвалид. Её заебало отношение к ней, как к беспомощному ребёнку, который сам себя нихрена не защитит, да и думать особо не умеет. Лицо вытирать не стала – если слёзы и остались где-то, можно списать капли на воду. Выходя из кабинки, она знала, что он дожидается её в закоулке общего пространства. Стоит, как всегда, чуть выдвинув бёдра вперёд, и смотрит на неё теми самыми детскими глазами. Нежность, пробивающая мозг в самый центр, расплавляющая его и заставляющая ощутить себя в ванне тёплого молока. - Ты как? Предсказуемый вопрос. - Я в порядке. - Я бы хотел объяснить свою фразу. - Нет необходимости, - она смотрела в сторону, стараясь выглядеть более жёсткой, чем была на самом деле. - Нет, я всё же поясню, - сказал он с напором. Может быть упрямым, когда хочет и когда ему это надо. – В кошмарах мне всегда снится то, что я боюсь разрушить. Однажды в детстве мне приснилось, как я разбил дорогой телек. Только здесь не про телек, - в его голосе сквозило столько серьёзности, сколько не бывало в нём почти никогда. – Мы сейчас так хорошо общаемся без этого всего. Секс и... Прочее... Не хочу терять этот коннект. По правде говоря, Лите нихера не казалось, что у них вновь какой-то невъебического уровня коннект. Может быть, ей хотелось в это верить, но быть нечестной с собой она не могла. А вот со Славиком – могла. - Да, ты прав, - она тепло улыбнулась. – Мне тоже нравится, как мы сейчас общаемся. «Исходя из того, что можно развернуть из этого общения дальше» «Зачем ты пытаешься снова приручить его к себе, если люди тебе настолько быстро надоедают?» «Не знаю, он мне просто нужен» «Ты вцепилась в него и от этого вам обоим лишь хуже» «Отпусти» «Нет, я хочу вернуть его» Он обнял её, не крепко, как раньше, а слегка отстранённо, но она постаралась растаять и от этого. Душу грела едкая надежда на то, что однажды эти объятия вновь станут открытыми и незащищёнными, как и прежде. Хреново чувствовать себя безответно влюблённой рядом с человеком, с которым провстречалась полгода, с которым была сумасшедшая первая любовь, опьяняющая насмерть, да ещё и про которого знаешь, что тоже являешься для него особенной. Когда они возвращались в бар, в голове у Литы крутилась лишь одна мысль: «В пизду». Она снова села на своё место и взяла в одну руку бутылку пива. В другой держала телефон. На неё накатило – и телефон и бутылка дрожали. На неё накатило волной ненависти, усталости и желания послать всех, приказав долго жить. Послать нахер всю прежнюю жизнь со всеми людьми, что присутствовали в ней. Больше не танцевать под дудку собственной матери и своих же загонов. Не надеяться на возвращение людей, которым и без тебя заебись. Не сидеть в болоте, из которого так давно мечтаешь выбраться, сгнивая на самом пике своей молодости. Недовольство, страх, боль, гнев настигали её, захватывая волнами, снося, словно цунами, все перегородки – привычку терпеть, привычку соглашаться, привычку подстраиваться, привычку идти по лёгкому пути. - Ой да в пизду, - громко и зло произнесла она и открыла на телефоне интернет. Два клика – и у неё уже есть билет на ночной завтрашний поезд. Завтра, в десять вечера, она отбывает в Питер. - Я съёбываю, - сказала она подошедшему к ней Славе.