бесконечные чаты

      Приоделся, стою перед зеркалом, разглядываю свой лучший свитшот.       Думаю, как сейчас зайду за Стасиком, и он обалдеет от такой красоты. Была ещё мысль угарнуть и притащить ему одну розу в целлофане, но кто знает, как он на такое отреагирует. Да и не свиданка у нас вроде как. Так, прогулка да выяснение разных интересных фактиков. И тут вспоминаю: куда я, блин, зайду? Он мне даже свой этаж не сказал, не говоря уж про номер квартиры.       Набираю сообщение, морально готовясь к тому, что мне сейчас придётся по всему подъезду ходить, и к каждому в дом стучаться.       Вы: «номер квартиры?»       Стас тут же отвечает, чему нельзя не порадоваться. Прикидываю, что по той стороне самые большие квартиры. Обычно их семейные парочки берут. Он что, не один живёт? Нахрена ему евродвушка? Заебёшься полы там намывать. Ладно, даже если не один, я всегда готов принять его в своей уютной микро-студии.       Спускаюсь на два этажа ниже. Нихрена себе, ему реально мою музыку слышно было? Звукоизоляция ещё хуже, чем я думал. Нажимаю на звонок — глухо. Вдавливаю посильнее — опять ничего. Начинаю рукой долбиться. Какой дурак вообще отключает звонок?       Дверь мне открывает не Стасик, а какой-то Станислав, мать его за ногу — модель Кельвин Кляйн. Думал, он сейчас обалдеет от моего крутого свитшота и лавандовой футболки, но, по факту, охуевшим остаюсь я. Свитер пижонский, из-под него рубашечка наглаженная виднеется, и даже цацку какую-то модную на шею нацепил. Я в первые пару секунд так и залип, представляя, как его за эту цепочку тяну, чтобы засосать. Отлип, только когда вспомнил, что пока не знаю, смогу ли вообще так сделать. На данный момент большая вероятность, что мне за это хорошенько прилетит. Как минимум по лицу, и как максимум — ещё парочку нравоучений выслушаю.       — Ты чё так намарафетился? — Я же теперь выгляжу как опездал, который позвал Стаса семок у падика пощёлкать. Потому что он нарядился — будто в ресторан с мишленовской звездой. Может, даже и не одной.       — Ты не сказал, куда мы идём. И как я должен был понять, что надеть? — Оглядывает меня и говорит, — Подожди десять минут, сейчас найду что-нибудь другое.       — Да забей, твоё тоже покатит. Мы опаздываем уже. Так что придётся шевелить батонами, — начинаю поторапливать и вытягиваю его за руку из квартиры.       — Куда шевелить? — Вот чудной. Стас, ты что думал, у нас под окнами лимузин с пупсом на капоте стоит? Я тебя погулять позвал, а не замуж. Пока что.       — На элку, — смотрит вопросительно, но я молчу и подталкиваю его к лифту.       Ну и конечно же, мы, блядь, опаздываем. Если бы не этот модник, решивший переобуться, когда уже лифт подъехал, сейчас бы не пришлось галопом мчаться. Забегаем на платформу, из нужной нам электрички уже люди выходят. Тяну Стасяна за руку в первую дверь, а он ещё и сопротивляется.       — Мил, билеты! Мы билеты не купили! — Господи, да ты ещё всей платформе об этом сообщи.       — Какие, блять, билеты? Если на неё не успеем, то потом перерыв полтора часа! — Вталкиваю этого пай-мальчика в тамбур первого вагона, и двери сразу за нами закрываются.       Стоит, кривится. Что вот не так? Ты турникеты видел? Я тоже нет. Подумаешь, скатаемся один раз зайцами.       — Милан, тут воняет, — бля, забыл совсем, что мы рядом с туалетом. Но он тоже преувеличивает, ничего не воняет. Так, попахивает.       — Не выдумывай. Пойдём, сядем, — открываю перед этим парфюмером дверь, но ему и тут не нравится. За рукав тянет и просит дальше пройти. Эх, а такие места хорошие были: у окошечка, друг напротив друга… Красотища.       — Там тоже воняло. Туалетом и ещё шаурмой какой-то, — сообщает мне, когда мы первый вагон проходим.       — Вот ты цаца. Ну пойдём посмотрим, что там дальше. Носом своим сильно не вдыхай только, нам ехать ещё минут двадцать пять.       Через два вагона наконец-то находим подходящие места. Стас вроде бы успокоился, выдохнул, сидит, природу за окошком рассматривает.       — А мы что в сторону области едем? — А нет, ложная тревога. Вон опять что-то засуетился.       — Агась, — подтверждаю я, и довольный киваю головой.       — И куда?       — На конюшню, — так-то это конный клуб называется, но какая разница. Никто со мной до этого, почему-то, не соглашался туда съездить. Надеюсь, Стасян меня не пошлёт сейчас, и не выпрыгнет прямо на ходу из окна.       — Ты что? Там же лошади, — шипит он мне на ухо. И это, конечно, было бы приятно, если бы в его шёпоте не было столько тревоги и злости одновременно.       — Логично. Это же называется конюшня. Странно бы было, если бы они там овец держали.       — Не люблю лошадей. У них глаза такие… Они будто в тебе дурака последнего видят, — а как по-другому смотреть на человека, который порой сообщает очевидные факты с лицом нобелевского лауреата?       — Ты чё, боишься? Да не переживай так. Хочешь, я тебя за ручку держать буду, пока катаешься, — невзначай так беру его за руку, ожидая сопротивления. Но он либо не замечает, либо совсем даже не против. Очень надеюсь на второй вариант. — О, или знаешь, там на сайте было написано, что у них ещё пони есть. Можем тебе эту мини-лошадь попросить.       — Ничего я не боюсь, — фыркает и в окно утыкается, но руки наши так и остаются сцепленными. Правда, через какое-то время свою убрать приходится, а то мужик с соседнего сиденья уже взгляды косые кидать начал. Хватит на моего Стаса пялиться. Ищи себе другого, этот занят уже.       Какая-то тётенька с большими сумками к нам третьей подсела, подперев меня. Удобненько так мы расположились — теперь со Стасом коленками соприкасаемся. Жаль, что недолго. Пару станций всего проехались, вот так невзначай потираясь друг об друга.       — Стасямбо, давай на выход и без суеты, — поднимаю его за руку и тащу в противоположную от двух грозных женщин сторону, попутно выслушивая, что родители его назвали прекрасным именем Станислав, а я, падлюка такая, всё ужасно исковеркал. Подожди, сейчас ты ещё больше злиться начнёшь, когда узнаешь, в чём дело.       — Ты только не паникуй. Нам надо будет в соседний вагон перейти, когда двери откроются, — сглаживаю углы, как могу. На самом-то деле бежать нам придётся на нормальных таких скоростях, оббегая весь этот вагон.       — Да ты можешь нормально объяснить, что случилось? — и вот надо ему было нос свой сунуть в окно, чтобы прочухать всю ситуацию. Он парень не глупый, сразу всё понял. — Контролёры? Нас же посадят. Ты сдурел? — забираю свои слова назад. Умом Стасян иногда не блещет. Да, посадят. В холодную одиночку и будут бить мылом, замотанным в полотенце, за то, что мы на два билета по сто рублей зажали.       — Я тебя разочарую. Максимум — штраф выпишут, так что наколок с куполами тебе точно не видать, — и слава Богу, Стасику они бы явно не пошли.       Контролёры уже на подходе, но и элка останавливается, открывая для нас свои двери. Повезло так повезло. Хватаю Стаса за руку, тащу в вагон позади нашего. Справедливости ради, не мы одни так сделали. Вон даже какие-то два взрослых мужика отдышаться пытаются. Мы же проходим этот вагон и остаёмся в следующем тамбуре. Тут хоть поспокойнее, нет людей, которые кашляют прямо тебе в ухо после пробежки в тридцать метров.       — Одно не могу понять. Почему нельзя было заплатить штраф? — руки на груди сложил, смотрит на меня так сурьёзно. И эти учительские интонации появились. Сейчас отчитает за беспечность.       — Да ладно. Так прикольнее. Я вот ни разу от контролёров не бегал, а ты? Почку свою ставлю на то, что тоже нет, — вагон вдруг так удачно качнулся, что я навалился на Стаса, зажав в угол. Рукой на его плечо опёрся, помогая себе обратно встать нормально, а он, бля, как будто непрошибаемый. Неужели всё равно? Спросить что ли в лоб: «Я те как? Нравлюсь вообще?». А то вроде и не отталкивает, даже намёка не даёт, что не нравится, но и фидбэка никакого тоже не даёт.       — И как мы, по-твоему, на станции выйдем, если там турникеты будут? — Мда. Даёт мне Стасик только пиздюлин моральных постоянно.       — Придумаем что-нибудь, — пожимаю плечами.       Вот проблему нашёл. Но вообще, на нашей станции в ПГТ их нет, а вот дальше, по направлению в деревни-посёлки, — есть. Но это все фигня, через забор перелезем, в конце концов.       — Не парься ты так. На, курни — успокоишься, — тыкаю в лицо Стаса ашкой со вкусом «Баблгам», а он морщится. — Брезгуешь, что ли?       — Ничего я не брезгую, хочешь, оближу её даже, — как-то я даже с ответом затормозил. Так, Стасян, попридержи коней. Не надо тут развивать мою и без того бурную фантазию. В грязном тамбуре мои розовые одноразки ещё никто не облизывал. В голове уж совсем блядские картинки заплясали. — Но курить всё равно не буду. У тебя от них рак щёк будет, и языка, и лёгких…       — Я понял-понял. Рак всего Милана, можешь дальше не перечислять, — убираю ашку в карман, от греха подальше, надеясь, что рака чего пониже у меня не случится. ***       С платформы все-таки пришлось спрыгивать, и пролезать через дырку в заборе. До конюшни пешком идти не так долго. Там нас уже ждут, всё забронировано и оплачено, остаётся только лошадей подобрать.       Когда я подхожу к администратору и говорю о том, что у нас конная прогулка на двоих по лесу, смотрят на меня, мягко говоря, с удивлением. Ещё и Стаса разглядывают. Бля, дааа… Не подумал как-то, что это совсем по-гейски будет выглядеть. Но заднюю давать не хочется уже. Я года три мечтал на лошади прокатиться, и никакие гомофобные вайбы не убьют во мне этот настрой.       Через десять минут езды эта затея перестаёт мне нравиться. Ебучие лошади, вы зачем такие высокие? Это мне надо было пони брать, а не Стасу. Он вон в этом седле будто родился. Ещё и идёт так плавно, как в кино. Граф Стасян, ёпта. Я же максимум на графин тяну. Который еще и укачает скоро. А копчик, на который я вчера так удачно приземлился, напоминает о себе.       — Да ты расслабься, что напряжённый такой? — учит меня человек, который час назад заявлял, что у лошадей глаза какие-то слишком умные.       — Бля, да жопа у меня болит, — кидаю без задней мысли. У меня тут проблемы поважнее: все венсы угандошил. Могли бы предупредить, что под это дело обувь подходящая нужна.       — А, точно, — смотрит на меня Стасик сочувствующе. Даже легче становится, ну что за лапочка.       Человечек, который ведёт лошадей, и нас вместе с ними, кидает взгляды поочерёдно то на меня, то на Стаса. Мда, диалог явно странноватый вышел. А ещё подозрительнее то, что Стасямбо совершенно не удивился озвученному. Даже больше, он будто в курсе про имеющуюся у меня со вчерашнего вечера хворь. Два плюс два сложить большого труда не составляет.       — Это ты что ли вчера на стриме был? — стараюсь быть серьёзным и не улыбаться, как довольная пятиклассница.       — Угу, — произносит тихо совсем и голову вниз опускает, будто еще обвинений ждёт.       — Да ладно, мне приятно даже. Ты только не донать больше, а то это неловко как-то.       — Мне понравилось, вот и поддержал. Что в этом такого?       Ответить я не успеваю: чел, сопровождающий нас, откашливается и смотрит вот совсем уж недружелюбно. Ой, иди ты нахуй. О чём хотим, о том и пиздим.       — Давай сфоткаю тебя что ли. Грех такую красоту от народа скрывать, — мужик ужас нервный, в руках всё теребит что-то, сейчас от нас сбежит, похоже. Ага, да, мы же тебя в лес завели чтобы наброситься вдвоём на жопу твою. Мне бы только сначала с этого орудия пыток слезть.       Возвращаемся обратно. Делаю пару кадров на свой телефон, Стасик меня тоже фоткает. Надо будет потом в чат с родителями закинуть, а то думают, что я за компом сижу только целыми днями.       В целом, поездка была приятной. Человек, который нас выгуливал, особо не напрягал, кроме моментов, когда подкашливал. Но кто знает, может у него болячки какие… ***       На обратный путь, как нормальные люди, покупаем билеты. Хапнули уже экстрима сегодня, комфорта хочется. Сажусь рядом со Стасом, пока он мне про свои преподавательские будни рассказывает, отсылаю родителям фотки. Пять секунд — и тридцать эмодзи с глазами-сердечками, салютами и почему-то одним гробом прилетает от мамы. От папы скромнее — всего один большой палец. Я ещё и фотку Стаса в родительский чат скинул, но это чисто случайно вышло. И вот, скорее всего, из-за неё мой телефон сейчас и превратился в вибратор.       — Кинь своим тоже, вон какой красивый получился, — тыкаю Стасу в лицо экраном с его же фотографией.       — Мы не так близко общаемся. В основном только с праздниками и поздравляем друг друга, — на сцене король неловких ситуаций — Милан. Тут бы тему как перевести, а то Стас напрягся что-то.       — Почему биология? И тем более учитель?       — М? А, ну так дедушка всю жизнь проработал учителем биологии. Всегда хотел по его стопам пойти, и предмет мне нравился, — во, другое дело, засиял сразу. Хоть мне и не понять такого рвения. Двадцать мелких и орущих спиногрызов, которым ты пытаешься что-то объяснить про инфузорию. Терпения на такое я бы точно не нашёл.       Дальше едем спокойно. Я трещу про универ так, будто бы торчу там безвылазно каждый Божий день. Рассказываю про вреднючего препода, а Стас его защищает. Узнаю, что Стасямбо у нас, оказывается, Станислав Эдуардович. Что в школе он проработал только полгода, а потом пришлось уйти. Причин не называет, но тут и догадаться не сложно. ***       Провожаю Стаса до двери. Поцелуйчика даже в щёчку мне так и не обломилось. Но зато хотя бы туман рассеялся, и всё с ним понятно более или менее стало. Он парень непростой, к нему на хромой козе не подъедешь.       Дома проверяю родительский чат. От мамы десять сообщений о том, какой красивый, элегантный, и образованный мальчик со мной был. Интересно, как она по фотке поняла, что Стас образованный? Там его золотая медаль и красный диплом где-то на лбу, отпечатались что ли, а я не заметил?       От бати сообщения всего два, но зато какие: «Ты как мешок картошки весь скукожился».       Пересылает фотку какую-то неудачную: «А чего лицо скукурузил так? Пошлю её бабушке, чтобы она в одноклассники выложила».       Вы: «спасибо, па, всегда знал, что я у вас приёмыш».       Мама: «Но мы тебя всё равно любим».       Папа: миллион ржущих смайликов.       Да, из этого чата мне никогда не захочется выйти.