Остролистом и вереском

Остролистом и вереском, и живой ключевой водой я тебя закляну на новый весенний путь. И крушину, и бересту, и сизый туман степной положу на костёр, чтоб пеплом посыпать грудь, на хмуром челе начертать наивысший охранный знак и уста окропить, разбавив его янтарём. Да тебе ли, мой свет, не знать, как любовь погружает в мрак, не узришь даже солнце ясным, безоблачным днём. Из волос ленту выплету да на память вложу в ладонь, чтобы помнил: я жду и верю в твой странный крест. Мне бы зарево выкликнуть, только дар мой — дурной огонь, и тогда изойдёт всё живое на мили окрест. Смысла в том нет, и пожарам не пристало бродить в лесах, так что будет резвиться пламя в твоей груди. Пусть притаится за шрамом то, что изгонит твой страх. Остаётся тебе лишь выжить и победить. За тебя тоской заплачу, как прочие платят златом, и кости сломаю, словно сухие ветви. А сердце твоё растолку и, запечатав рану, с полынью смешаю и начертаю метки. Хоть теперь не будешь живым — Смерть над тобою вне власти; хоть не будешь любить — будешь моим ты навек; отличие правды от лжи, грани меж и горем счастьем не будешь ты видеть, как и простой человек, но тебя не возьмёт теперь ни злая болезнь, ни рана. Не будет отныне ни жалости и ни боли. Ты среди мириад потерь проклятьем пройди и даром, к зиме возвращайся,                             мой                             идеальный                                    воин.