Наброски

      — Мы не встречаемся, — говорит, как отрезал, Эррор, но берёт за руку Дрима, переплетая холодные пальцы.       Солнечный (когда-то) мальчик не спорит, тихо впитывая такие моменты с парнем, который нравится больше, чем попытки выбраться из замкнутого круга пищевых расстройств.       Эрр замечает, как меняется Дрим: бесконечный подсчёт калорий (нет, не из-за мнения окружающих людей), бесконечные лента для измерений и весы (чистое любопытство), бесконечные ограничения в еде (всё ради здоровья), бесконечный осмотр себя в зеркале (просто интересно, ну) и другие бесконечности, тянущиеся под выступающие кости...       Ошибка всё видит, но ничего не говорит и не делает, потому что ему (правда) всё равно. Не его парень, не его проблемы, не его.       Мечта всё понимает, но поделать особо ничего не может со своей влюблённостью в самого лучшего-худшего человека и три страшные (уже не очень) буквы.       — Завязывай с этим, — бросая взгляд разномастных зрачков на острые скулы, как бы между делом, произносит Эррор.       — Если ты просишь, — Дрим потупил взгляд, слегка глупо улыбаясь. Он действительно пытался, попытается ещё.       — Это слишком далеко заходит, — хватая за тонкое запястье, с которого свисает рукав вязаной кофты солнечного цвета, сказал Эррор. И не поймёшь, с равнодушием или беспокойством.       — Я знаю, — выдыхает Дрим, боясь спугнуть желанное прикосновение, которое отдаёт убийственными бабочками. А ведь на нём и эта кофтёнка, связанная из дружеской симпатии, пускай так.       — Ты же знаешь, что я тебя не люблю в том самом смысле.       — Конечно.       Кружит снег, они идут рядом, безнадёжно держась за руки.