Одна ночь из мира грёз

– Он уже несколько часов сидит здесь и даже не собирается уходить. – Наверняка решил полностью выкачать все деньги мира грез! И куда только Семья смотрит? Точно мошенник! – Даже если и так, то, что мешает наслаждаться жизнью хотя бы в грезах? – Лучше не осуждать, мы ведь не знаем, что в настоящем у него происходит? Вдруг игра помогает ему отвлечься? – Отвлечься? От чего? Он сигонийский раб, да еще из КММ! На одежду только посмотрите! Павлин, а не человек! Даже клеймо не прячет! Авантюрин привык ко всему – побоям старого хозяина, клейму на шее, что горело каждый чертов раз как в первый, а на разговоры за спиной совсем перестал обращать внимания. Не до этого. – Дамы и господа, делайте ставки! – произнес крупье механическим голосом, уже не обращая внимания на количество фишек на столе. – Руки можно держать только на столе, – и бросил взгляд в сторону Авантюрина, мол, правила для всех. Сжав в руке фишку для удачи, хитро улыбнулся соседям за столом рулетки. «Все или ничего? Повышаем ставки!» – подумал он, ставя все выигранные деньги на зеро. За спиной Авантюрина вновь заговорили, но уже достаточно громко, словно старались привлечь внимание. – Он сошел с ума?! Поставить абсолютно все на зеро! Даже не на красное или черное! – Привык сорить деньгами в реальности, продолжает и в грезах заниматься! – Точно мошенник! Вот куда Семья смотрит? Или Гончих хоть позовите! – Ставки сделаны, ставки больше не принимаются! – голос крупье привлек всеобщее внимание к рулетке и лишь Авантюрин лениво следил за шариком, который быстро вращался на краях. Костяшки пальцев побелели, сжимая фишку как спасательный круг. Страх, что удача может отвернуться в любое мгновение становилось сильнее и сильнее. Отвернется ли та, что подарила дождь в его рождение? Смоет ли выигрыш множество смертей, изрезавших душу? Мнимая радость никогда не облегчит ношу, но может сделать чуть терпимее. Авантюрин не мог показать свои эмоции на глазах всех – нет, не здесь и не сейчас. Никто не имеет права увидеть его настоящим. Без павлиньих нарядов и денег, бросаемых всем и каждому. Без глупых шуток и издевок. Шарик продолжал вращаться, создавая все больше и больше интриги. Он затаил дыхание, нельзя нарушить столь важный момент. Тук. Тук. Тук. Зеленое поле. – Зеро, – удивленно произнес крупье, глядя на Авантюрина немигающими глазами, словно он каким-то образом смог подкрутить рулетку. – И снова я выиграл! – радостно сказал Авантюрин, широко улыбаясь, словно не он минуту назад внутри себя умирал от страха. – Спасибо всем за прекрасную игру! Множество глаз испепеляли спину Авантюрина: одни продолжали считать мошенником, другие – был поцелован самой Фортуной, а третьи размышляли в каком темном переулке перерезать горло, да так, чтобы КММ не нашли следов преступления. ** Авантюрин нехотя открыл глаза, просыпаясь в своей чаше сновидений. Радость от очередного выигрыша тешило эго ровно до стука в дверь, а затем и появления самого Рацио в номере. – Тебя точно убьют, и никто не спасет! Что ты устроил в мире грез? За тобой уже Гончих хотели послать, благо наплел историю, мол, сердце разбили и теперь ты отыгрываешься. – гневная тирада Рацио могла длиться еще около часа, но вовремя остановил себя, увидев мерзкую улыбку, обнажающая зубы. – Ты вообще слушаешь меня, павлин? – Не будь вредным с утра пораньше! – протянул Авантюрин, заложив руки за голову. – Мне необходимо веселье! Вдруг пойдет дождь, а я не успел даже удачу всю испытать! – Даже не смей говорить о своей смерти, – прошипел Рацио, отводя взгляд в сторону и борясь с желанием схватить как щенка, да встряхнуть. Может тогда мозг мог встать на место, если конечно присутствовал. – Рано или поздно все мы там окажемся. – Заткнись! В номере повисла тишина, давившая на обоих. – Не смей говорить о смерти. Не при мне. Не за день до встречи с Воскресеньем. Не смей. – А тебе-то какая разница? – Авантюрин решил немного вывести Рацио из себя в отместку за испорченное утро. – Я умру или меня убьет какая-то чертовщина в грезах и тебе не придется видеть меня. И КММ станет легче. Или ты волнуешься за меня? Тогда сразу облегчу тебе душу – все накопленные деньги, если Семья отдаст, заберешь себе. Предай меня и забудь. Я же павлин, сигонийский раб. Но вместо очередного фырканья и закатывания глаз, Рацио подошел к Авантюрину достаточно близко, схватив за ворот рубашки. Настолько сильно, что оторвалась верхняя пуговица и треснула ткань в виде перевернутого сердца. Не хватало лишь заряженного револьвера у виска как в старые-добрые времена. – Если ты считаешь, что смерть облегчит все твои страдания, то ты ошибаешься. Ради чего весь твой путь устелили ковром битого стекла и смертей? Зачем тебя благословили на жизнь? – пугающе тихо шептал Рацио, глядя в его глаза, видя отражение предыдущей жизни – рабской и ненавистной. – Или думаешь, что КММ закроет глаза на твою смерть? Ты ошибаешься. Чертовски сильно. Так, что прояви уважение ко мне и перестань нести чушь. Выставить себя дураком может каждый. Отпустил, сделав два шага назад. Злость кипела в Рацио все сильнее и сильнее. – Значит, я для тебя действительно что-то значу? – спросил Авантюрин не только для разрядки обстановки, но и собственного спокойствия. – Не время умирать, – просто ответил Рацио, закрывая за собой дверь. Позволяя Авантюрину, подготовится ко встрече с Воскресеньем, если повезет. …или смертью, если удача отвернется.