Take a risk and trust

Две недели назад. Чонгук стоит на краю каньона, ветер медленно колышет его волосы по сторонам, пока парень, облокотившись на сиденье мотоцикла, раз за разом прокручивает слова виктори в своей голове. Начиная осознавать их правоту. «Вроде и осознаю, но принимать не хочется», — задумался Чон, смотря на кубло белого дыма. Рядом бесшумно припарковался автомобиль и парень сразу понял по номерам кому она принадлежит. Но на его удивление, из авто вышел не владелец. — Не забывай, что у меня стоит маячок под сиденьем, — решил напомнить Юнги своему младшему. — Может я специально не вырвал его и не выкинул по пути сюда, чтобы ты нашел меня? — младший широко улыбнулся, сунул руки в карманы ветровки и отступил назад. Как говорится — от греха подальше. — Ещё бы ты вырвал. Тогда бы я тебе кое-что другое вырвал, сучонок, — беззлобно пригрозил Мин, останавливаясь напротив брата. — Что собираешься делать дальше? — Есть мысль, но стоит ли она того… Чонгук задумался. С одной стороны: его никто об этом не просил и Тэхен вряд-ли скажет спасибо. А с другой — кто он такой, чтобы отступать на половине пути. Пока в голове блуждало сомнение, Юнги решил добавить: — У каждой идеи есть свои последствия. Лучше воплотить её и посмотреть на результат, чем остаться в вечном «а что если», — рассуждает Юнги в пустоту. — В любом случае идеи не приходят к нам просто так. Чонгук усмехнулся и ответил: — За что я тебя уважаю: ты всегда поднимаешь во мне мотивацию и даёшь силы двигаться дальше, даже когда я теряю веру в себя, — по-родному улыбаясь, Чонгук смотрел на брата и понимал, что никогда не перестанет им восхищаться. — Так в чем она, эта твоя идея? — Приструнить отца Кимов. — Чон поднял на брата глаза, полные решимости. Юнги увидел зловещую ухмылку и понял: его ничто не остановит. Задержав взгляд на его лице, он тихо сказал: — Твоя жажда справедливости с детства поражала меня. Каков план? Наше время. Квартира Хосока. Когда Тэхена перенесли на кровать и поместили в безопасность. Юнги взял на себя задание держать пострадавшему лед, замотанный в полотенце, на месте удара, чтобы Чонгук мог наконец-то спокойно объясниться перед друзьями. Они расположились на маленькой кухне хозяина квартиры, и он заговорил: — С чего бы начать? — Хотя бы с того момента, как ты ушел со склада и затем пропал, — предложил Чимин. — У меня был вариант подраться с ним, — возвращаясь мысленно в тот день, Чонгук начал в красках вспомнить ту злополучную ссору с Тэхеном, — но я отгородил нас от такого исхода событий. Да, мы поссорились и я не смог сдержать эмоции, но он тоже мог не давить на меня. — Ведете себя, как дети, — заверил Хосок, чем вызвал тяжелый вдох и закатанные глаза у друга. — В общем, я решил довести начатое до конца, и теперь господин Ким больше вас с братом не побеспокоит. Можно сказать — вы свободны, — произнёс Чон, переводя взгляд на старшего Кима. — Я давно независим от него, — старший Ким усмехнулся. — Давай честно: ты это в основном сделал ради Тэхена, — в голосе читалась злость к Чону. Да, брат не мог молча смотреть на страдания Тэхена; вместе с ними у него выросла и ненависть к Чонгуку. — И всё же я хотел бы узнать подробности, как тебе это удалось. — Ох, это было зрелище, — усмехнулся Чон. Пару дней назад. Поиски сыновей шли всю неделю. Охрана буквально перерывала и осматривала каждый квартал города, но безуспешно. Многие знакомые ежедневно выражали сожаление главе семьи и старались как-то его приободрить — он в ответ натягивал фальшивую улыбку и уверял, что всё в порядке. Зайдя в кабинет, мужчина сразу сел в кресло и приказал охране оставить его одного. Те не стали спорить — понимали его состояние. Но был ли он искренен? Упав в кресло, он ослабил захват галстука. Тяжёлый вздох раздался по комнате, за ним последовали звуки упавших со стола предметов и разлетающихся бумаг. — Чертовы ублюдки! После смерти матери от вас лишь одни проблемы, — прокричал он в пустоту. Слегка успокоившись, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, пытаясь вернуть пульс в норму. Вдруг почувствовав чужое присутствие в кабинете, мужчина улыбнулся и первым заговорил: — Ты ведь знаешь, где они прячутся? — Знаю, — коротко ответил парень. — Но не скажешь? — Само собой. — Предсказуемо, — с усмешкой произнёс старший Ким и приоткрыл глаза. — Тогда зачем ты здесь? — Хочу закончить начатое, — Чонгук по хозяйски обошел стол и сел в кресло напротив, развалившись во все стороны, но в этой позе ощущались власть и контроль. Он дал понять, что не боится и что сегодня будут играть по его правилам. — Ты глуп, если пришел сюда убить меня, зная, что весь периметр под охраной, — холодно заметил старик. — И не из такой задницы выбирался, как-то бы справился. Моя цель здесь иная, — уверенно сказал Чонгук, прикуривая сигарету, зажатую зубами. — Убить тебя — слишком легко и неинтересно. Согласись? Куда интереснее дать выбор: жизнь или репутация. Мужчина на мгновение опешил от такой наглости. Явиться к одному из самых влиятельных людей города и открыто диктовать свои правила? Это было дерзко. Смело. И даже — будь не их вражда — достойно уважения. В другое время он, возможно, предложил бы этому парню место среди своих ближайших людей. — Позволь поинтересоваться, — мужчина постарался говорить спокойно, скрывая раздражение за маской холодного интереса. — Почему я должен слушать этот бред и что-то выбирать? Чонгук усмехнулся, откинувшись на спинку кресла: — Можешь считать меня борцом за справедливость. Я хочу, чтобы Джин и Тэхен спокойно выходили на улицу и не оглядывались через плечо, думая, что твои шавки нападут на них в тёмном переулке. — Это мои сыновья! — мужчина сорвался на крик, ударив кулаком по столу так, что пепельница подпрыгнула. — И я сам решу, как с ними поступать! Чонгук даже не дрогнул. Его голос оставался ровным, почти ледяным: — Такой исход я тоже предусмотрел. Он медленно потянулся во внутренний карман ветровки, достал папку и бросил её на стол. Мужчина скосил взгляд на бумаги. — Что это? — Твой билет в тюрьму, — Чонгук позволил себе злорадную улыбку. — Если копнуть глубже в том, что там написано, тебе светит лет пятнадцать-двадцать в уютной камере где-нибудь на окраине страны. Старший Ким хмыкнул и отбросил папку, как пустяк. — Не забывай, мальчишка, у меня связи по всей стране, — произнёс он, и в его голосе зазвенело железо. — Я скрывал это годами и сумею скрывать дальше. Разоблачение от какого-то наглого парнишки не напугает меня. Чонгук тяжело выдохнул, и спокойствие стало трещать по швам. Он резко поднялся, обошёл стол и навис над мужчиной, упершись руками в край. — Думаешь, это мой единственный козырь? — процедил он сквозь зубы, оскалившись. — Моё предложение простое: выбираешь жизнь и дальше держать братьев на своем поводке — я опубликую эти бумаги. Журналисты сожрут тебя, не оставив и костей. И клянусь, я сделаю всё, чтобы ты больше не спал спокойно ни одной ночи. Их взгляды встретились. Чонгук видел, как напряглись мышцы на лице собеседника, и впервые заметил в его глазах то, что нельзя было скрыть — страх. — Но если выберешь репутацию, — продолжил он чуть мягче, — я уйду. Взамен на свободу Кимов. Останешься со своими грязными делами, и никто не будет мешать. Но учти: второй раз я буду разговаривать уже по-другому. Мужчина глубоко затянулся сигаретой и откинулся в кресле, уставившись в ночной город за окном. Дым медленно растворялся в воздухе. — Забирай своих… отпрысков, — процедил он сквозь зубы, потирая переносицу. — Всё равно они не ценят того, что для них делается. А репутация… я слишком долго её строил, чтобы отказаться. — Он выпустил дым и после короткой паузы добавил: — Напоследок скажи мне одно. Чонгук уже направился к двери, но остановился, повернув голову: — Что именно? — Почему ты так за них печёшься? Парень усмехнулся, чуть склонил голову и ответил: — Как бы банально ни звучало, каждый готов пойти на всё ради счастья близких. А их счастье для меня — не пустой звук. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Мужчина остался в кабинете один. Усмехнулся, но в этой усмешке не было презрения — скорее тень воспоминания. «Он не так глуп, как я думал», — мелькнуло у старшего Кима. Он вспомнил себя молодым: влюблённым в девушку, носившую их первенца. В ту пору он тоже готов был разорвать мир на части, лишь бы она была счастлива. Наше время. — Сука, я бы отдал всё, чтобы увидеть его лицо в тот момент, когда ты начал давить, — выпалил Хосок, почти восторженно, так будто видел в уме тот самый кадр. Его голос звенел смехом и азартом одновременно. — Чонгук, — спокойно позвал его Джин, заставляя парня обратить внимание. — Спасибо тебе за этот поступок. Для нас это действительно важно. В его голосе впервые за долгое время прозвучала мягкость. Подойдя ближе, он заключил Чонгука в крепкие объятия — редкий жест, за которым скрывалась настоящая благодарность. — И всё же, — разрезал тишину Намджун, переводя взгляд на младшего, — что будет дальше? В комнате повисла давящая пауза. Все переглядывались между собой, но ни один взгляд не останавливался на Чонгуке. И хотя вопрос был обращён как будто ко всем, каждый прекрасно понял: он предназначался именно ему. Свобода, ради которой они столько боролись, наконец-то пришла. Но нужна ли она Тэхену… если рядом нет Чонгука? Это был скорее вопрос: «Что ты решил по отношению к нему?» Чонгук уже решился дать ответ, но его перебил вошедший Юнги. — Тэхен очнулся, — спокойно сообщил он и тут же направился к Чимину. Снова переглядывания, снова молчание. — Можно я к нему пойду? — с надеждой в голосе спросил Чонгук, обращаясь к старшему Киму Джин смерил его долгим взглядом, сделал глоток из чашки, а потом, махнув рукой в сторону двери, дал разрешение. — А это не слишком рискованно? — осторожно напомнил Хосок. — Прошлый раз всё закончилось… мягко говоря, плохо. — Пистолета там точно нет, — спокойно заметил Намджун. — А если начнут друг друга душить — мы услышим.

**

Чонгук вошёл в комнату. На кровати под серым одеялом свернулся в комок силуэт, из которого выбивались белоснежные пряди. Он подошёл ближе, присел рядом и кончиками пальцев коснулся волос. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он. — Надеюсь, мне так сильно прилетело по голове, что ты — просто моя галлюцинация, — сухо отозвался Тэхен. — Нет. Это правда я. И я хочу поговорить. — Достаточно того, что я услышал от тебя две недели назад, — его голос дрогнул, но он старался казаться холодным. Перевернувшись к стене, добавил: — Уходи, Чонгук. — Хорошо… — и он действительно вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А Тэхен остался лежать, не в силах сдерживать слёзы. Его собственные слова больнее всего ранили его самого.

**

За дверью, прильнув к косяку, сидели Хосок и Чимин. Они словно два спецназовца ждали команды, чтобы влететь внутрь и разнимать «драчунов-влюблённых». Но дверь распахнулась слишком резко — и с глухим стуком ударила обоих в головы. — Ну и как там? — поинтересовался Джин, наблюдая, как двое потерпевших потирают ушибы. — Придётся запускать запасной план, — ухмыльнулся Чонгук и, бросив взгляд на дверь, добавил: — Будем вызволять принцессу из башни. — Ты собираешься скинуть его с крыши? — сухо предположил Юнги. — Почти, — скривил усмешку Чонгук. Оскал на его лице одновременно и пугал, и вызывал доверие. Все прекрасно знали: вреда он Тэхену не причинит. И поэтому единогласно согласились помочь. На следующий день. Сказать, что утро Тэхена началось прекрасно — значит ничего не сказать. Даже шишка на голове не портила настроение. Он спокойно перенёс утренний налёт Хосока, который ворвался в комнату с воплями, но дальше случилось то, что выбило его из равновесия. — Бам выскочил из квартиры, я не успел его поймать! — тараторил Хосок, хватая воздух. — Он на крыше! — А хозяин собаки где? — спросил он, уже предчувствуя подвох. — После вашего разговора он исчез, — коротко бросил Хосок. Уточнять дальше не имело смысла. Почему Хосок не пошёл сам, Тэхен знал слишком хорошо: высота для него — непреодолимый барьер. Пришлось подниматься одному. На крыше Бама не оказалось. Тэхен прошёл вдоль края, вслушиваясь в пустоту, и только через мгновение снизу донёсся знакомый смех. Он подошёл к ограждению — и замер: у подъезда стояли Хосок с Микки, а Бам мирно сидел на поводке у Чимина. — Придурки! — рявкнул Тэхен, готовый тут же спуститься вниз и настучать обоим по голове. Но металлический скрежет двери за спиной остановил его. Обернувшись, он увидел Чонгука. Тот стоял, прижавшись спиной к железной створке, и смотрел прямо на него. — И что это всё значит? — холодно спросил Тэхен, упираясь поясницей в край крыши. — План по спасению принцессы из башни, — попытался улыбнуться Чонгук, но его глаза выдавали серьёзность. — А если честно… я просто хочу, чтобы ты меня выслушал. Отвечать не обязательно. Тэхен скрестил руки на груди, но остался стоять. — Ты уже знаешь о моём разговоре с твоим отцом, — голос Чонгука был спокойным, но в нём слышалась твёрдость. Тэхен слегка кивнул, но взгляд его оставался настороженным, словно он ждал продолжения, опасаясь услышать что-то неприятное. — Я сделал это ради тебя, — Чонгук сделал шаг ближе. Его глаза блестели в свете рассвета, и каждое слово словно вытягивалось прямо из груди. Он замолчал на миг, будто подбирая слова, затем заговорил мягче, с едва заметной улыбкой: — Всё это — и то безумное похищение, и этот разговор — было только ради одного. Чтобы ты мог наконец вдохнуть свободно. Чтобы ты не оглядывался через плечо, ожидая, что в темноте на тебя набросятся его люди. Тэхен отвёл взгляд, пальцы его непроизвольно сжались на ребрах. — Я знаю, — Чонгук заговорил мягче, осторожнее, как будто боялся спугнуть, — ты боишься остаться один. Боишься, что без отцовских денег и защиты у тебя ничего не получится. Но это не так. Это не конец, Тэхен. Это начало. Он остановился в паре метров от парня и продолжил: — Я думал о твоих словах в тот вечер, — сказал Чонгук и задержал взгляд на его глазах. — И понял, что ты был прав. Тэхен слегка склонил голову, пытаясь разгадать его выражение. — Я сам чувствовал это нездоровое притяжение к тебе. Разбирал каждый свой поступок. Да, ты мне действительно нравишься, виктори. Но я был либо трусом… — Либо придурком, — не удержался Тэхен. — Тоже вариант, — усмехнулся Чонгук. — Но скорее человеком, который боялся признать очевидное. У меня тоже есть страхи. Но я хочу попробовать ещё раз. С тобой. Если позволишь. Он шагнул к самому краю, поднялся на выступ и протянул руку. — Но сначала… хочу исполнить одну из твоих мечт. Тэхен посмотрел на протянутую руку с недоверием, в глазах мелькнула тень страха. Но в то же время там теплилось желание поверить. — Доверься мне, — тихо сказал Чонгук. Тэхен вздохнул и коснулся его ладони. — Если сбросишь, — пробормотал он, пытаясь скрыть дрожь в голосе, — то станешь самым никчёмным ангелом-хранителем на свете. И всё же вложил свою руку в его руку. Они поднялись на выступ вместе. Ветер растрепал волосы Тэхена, город внизу разливался мерцающим ковром огней. Чонгук осторожно поднял его руки в стороны, а ладонями обнял за талию. — Закрой глаза, — прошептал он. Тэхен замер, но всё же подчинился. — Я не смогу научить тебя летать, как птицы, — продолжал Чонгук, его дыхание касалось уха. — Но смогу дать тебе почувствовать то, что они чувствуют в полёте. И Тэхен почувствовал. Страх отступил, когда ветер начал подхватывал его, словно невидимые крылья. Казалось, он действительно растворяется в небе, свободный, как птица. И в этот миг Чонгук прижался к его губам. Сначала Тэхен застыл, боясь моргнуть, чтобы это не оказалось сном. Но крепкая рука на талии уверяла — всё реально. Слёзы скатились по его щекам, когда он сам прижал его ближе, обняв за шею. Они оба знали: настрадались вдоволь. Чонгук — когда рискнул ночью поехать спасать незнакомого парня от бандитов на заброшку. Тэхен — когда позволил себе довериться тому, кто просто не смог пройти мимо.