Если кто-то когда-то и где-то

      – Как ты?       – Честно говоря, пирожное хочется...       Одиннадцатилетнему Кизу явно было не по себе в толпе. Он впервые оказался среди такого большого числа гостей, поэтому Озен бережно держала его одной рукой за холодные пальчики, а другой прижимала к себе своего любимца – младшего двугодовалого Сизо. Едва этот рыженький мальчик родился, Озен принялась всячески отбирать его у матери, доказывая, что хорошая сестра может позаботиться о брате не хуже.       Сизо был тихий и послушный – лежал там, куда его положат, учился всему, чему его учили и был сущим ангелом. Он редко плакал и вообще был настолько удобным ребёнком, каким сама Озен не была никогда. В свои семнадцать она мечтала стать мамой, а этот малыш как нельзя лучше тешил её мечту.       – Я тоже хочу пирожное, – призналась Озен, оглядываясь по сторонам.       В последнее время она сильно подросла, и ей неловко было общаться с высокими мужчинами, которые были чуть выше неё. Женщины интересовали её куда больше, но те, обычно, были ниже её на голову. Говорить, постоянно согнувшись, было не вежливо, а отсиживаться весь вечер в кресле – не прилично. А ещё здесь не было ни одной её ровесницы.       – Можно я к себе в комнату пойду? У меня голова болит, – пожаловался Кизу.       – Не дури. Родители хотели сообщить что-то важное. Останешься, если дам пирожное?       – Не-а... – А за три конфеты?       Брат и сестра рассмеялись. Сизо, только что задремавший на ручках у Озен, открыл огромные чёрные глазки и нахмурился. Он вообще много хмурился, когда его что-то беспокоило.       – Вот кто скоро будет есть наши конфеты, – улыбнулся Кизу. – Дашь подержать?       – Конечно, – Озен наклонилась, а когда выпрямилась, очутилась нос к носу с дедом. Ахнув, девушка кинулась к нему на шею. – Дедушка! Тебя ужас как долго не было!       – Ага, – как-то сипло отозвался дед. – Ты уже вырасти успела.       – Да, вытянулась за два лета как-то... Все платья малы, – Озен кисло улыбнулась и шёпотом добавила: – Дьявол сношает мою душу, когда я думаю об этом!       Привычный шлепок по голове от деда – Озен рассмеялась.       – Ну сам же так говоришь!       – Я говорю: черти в Бездне ебутся от этого пиздеца, – ухмыльнулся Нирз.       – Мне тоже можно!       – Не на всю же залу – твоя мама меня обратно в Бездну скинет, если узнает...       Дедушка привычным движением поднял на руки Кизу и чмокнул того в лоб. Увидев Сизо, он удивлённо хохотнул.       – А это ещё откуда?       – Это Сизо, ему два исполнилось, – пояснил Кизу, смущённо сидя на руках у деда.       – Вот как... Эх, а я же предлагал дать хоть одно имя на «З». Между прочим, наш далёкий предок велел всем детям давать имя из четырёх букв, одна из которых – «З», но почему-то редко дают имена, где она стоит в начале.       Нирз пожал плечами и поставил мальчиков обратно. Кизу уткнулся ему в ногу, а Сизо, увидев болтающийся перед его лицом шнурок, немедленно сунул тот в рот. Озен улыбалась, глядя на деда. Тот всё ещё был куда выше неё, но теперь она видела его лицо. Бледное, как у отца, с острым носом и жёсткими чёрными волосами, сворачивающимися в колечки на макушке – оно было довольно красивым для мужчины, но Озен было почти обидно, когда кто-то говорил ей, что она похожа на деда. Куда больше ей хотелось походить на изящную и миловидную тётю – младшую сестру отца.       – А что у тебя с волосами? – спросила она, протягивая руку. Дед как-то странно посмотрел на неё, потом улыбнулся.       – Завитушки Бездны. Меняюсь я понемногу... Глубоко забрался, а теперь уже ничего не поделаешь – тянет меня туда.       Озен обеспокоенно посмотрела на Нирза.       – Ты уйдёшь?..       – Ну что ты! Может, я ещё зайду покушать вкусной еды...       – Эй, мне девять было! Хватит уже ржать надо мной!       Несколько гостей неодобрительно покосились на неё и громко зашикали. Нирз с лёгкостью протиснулся между ними и увёл внучку в сторону. Кизу и Сизо, приоткрыв ротики, остались где-то в толпе.       – Смотрю, распугиваешь всех женихов? И их мамашек заодно? – хмыкнул дед. Озен прислонилась к стене.       – Не хочу я замуж. Они все такие мерзко-низкорослые!       – О, прости, что сформировал у тебя вкус на высоких мужчин!– Дед!!! – прорычала девушка, краснея.       – Я вообще... я вообще... Вот почему ты бабушку любил?       Нирз задумчиво посмотрел куда-то на люстру.       – Красивая она была. Добрая, очаровательная и смешливая. Мне с ней хорошо было по Бездне гулять – она ничего не боялась, любопытная была, на меня забиралась сама, без помощи – окрестности осматривала. Такая живая, открытая всему новому...       – Вот и я такую хочу, – покраснела Озен.       – Какую такую? – усмехнулся дед. – Семилетнюю? Или младше тебя на двадцать семь лет?       – Ну, можно и поменьше...       – Пятилетку?       – Нирз!!! Дедушка расхохотался, крепко обнимая внучку. Та грустно уткнулась ему в грудь.       – Понимаешь, что мне нужная «такая»?..       – Понимаю... Ничего, говорят у нас в роду это частенько встречается. Папа твой такой же.       – Кажется, ты меня не понял.       – Ну, как знать...       Толпа начала волноваться. Озен обеспокоенно огляделась в поисках братьев, но дед спокойно вытащил обоих из толпы, усадив Кизу к себе на плечо, а Сизо протянув внучке. Из-за спин гостей было видно родителей. Отец произнёс небольшую торжественную речь, связанную с открытием новой фирмы за границей, а затем попросил ещё немного внимания.       – Дорогие гости, любимые родственники, дети... Мы собрали вас не только для того, чтобы отпраздновать успех моей торговой компании, но и для того, чтобы сообщить вам важную новость. Спустя полгода нашу семью ждут небольшие изменения...       – Меня сдадут в детдом, – шёпотом пошутил Кизу, закатывая глаза.       – Меня женят, – хихикнула Озен. – А Сизо обвенчают с мальчиком помладше!       – ...у нас появится наш четвёртый и последний ребёнок!Гости громко зааплодировали. Сизо продолжал молча смотреть куда-то перед собой. Кизу зажал уши руками.       – Ух... Черти в Бездне сношают мою душу... – буркнул он, морщась от шума.       – Нельзя так говорить! – вспыхнула Озен, пунцовея.       – Да, правильно говорить... – начал дед, но его слова потонули во всеобщем шуме и поздравлениях. ***       – Ну куда ты?       Кизу крепко держал Озен за руку. На мгновение той почти стало стыдно.       – Это не то, что ты думаешь... Честно...       Девушка сидела у раскрытого окна. На спине у неё был рюкзак, забитый деньгами, вещами и едой, а одета она была в отцовские брюки и рубашку. И то и другое было ей заметно коротко. Поверх них Озен натянула старую дедову куртку с кучей карманов, набитых какой-то мелочовкой в дорогу.       – Хочешь сказать, что не сбегаешь из дома?       Озен виновато вздохнула и потрепала бледного братишку по волосам.       – Это мой шанс, понимаешь?       – Ты совсем уходишь что ли?..       Озен отвернулась. Ну как объяснить ребёнку, что в двадцать лет девушке неприятно, когда в неё тычут пальцем, шёпотом обсуждая её рост. Неприятно, что ни одно платье не сходится на ней. Неприятно, что красивые туфельки на каблуках делают больно спине и возвышают её над окружающими ещё больше, будто она циркач на ходулях. Неприятно, что все вокруг такие манерные и неинтересные. Неприятно, что честных людей среди знати не так много, да и тех травят так, что на вечера они не ходят. Неприятно, что её семья – символ чести и благородства в Орсе, – медленно разрушается, как их старенькое поместье. Неприятно, что там, почти за окном, совсем иной мир, в который можно спускаться целую вечность, да так и не спуститься, а она сидит в четырёх стенах и рыдает над порванной нотной тетрадью. Неприятно так жить... и оттого даже жить не хочется.       – Дедушка нашёл какие-то курсы для синих свистков. Они согласились принять меня даже без опыта. Там будет много взрослых, кажется. Я смогу спускаться в Бездну, понимаешь?       – И будешь этой твоей Смертоносной Смертью?– Блядь, ты и это запомнил?!       – Ты повторяла мне это перед сном до моих десяти!       Озен неловко почесала затылок.       – Вот как... Хах... Извини, это оставило у тебя травму?       – Шесть конфет, – надулся Кизу.       – Ох, прости, это и вправду слишком для тебя.       Младший брат тяжело вздохнул, утыкаясь ей в плечо. Ему было уже четырнадцать, а он всё также, как щенок на привязи, ходил за ней.       – Можно с тобой? – тихо спросил он.       – Нельзя, в Бездне надо... Ей хотелось сказать «иметь хорошее здоровье», но это было бы слишком жестоко. Озен поцеловала брата в пушистую макушку.– Артефакты туда-сюда весь день таскать. А ты умный, тебе такая работа не подойдёт. Родители так уверены, что тебе достанется фирма... Останься с ними, они очень огорчатся, если мы сбежим вместе. Ты ведь хотел ходить с папой на корабле? В Бездне кораблей не будет. И потом, Зара сожрёт Сизо без нас с тобой.       – Не сожрёт, он ещё в пелёнках ползает...       – Сожрёт. Он меня вчера за палец до крови укусил. Зараза.       Кизу промолчал. Потом отпустил руку Озен и молча направился к двери.       – Я тебя не видел... Удачи тебе.       – Спасибо, Кизу!Девушка перекинула вторую ногу за раму и легко спрыгнула вниз. Мокрая трава хлестнула по ногам, но Озен была переполнена счастьем и пьянящей свободой. Оглянувшись в последний раз на дом, она увидела в окне брата. Тот торопливо утирал мокрое личико.       – Зайдёшь в гости, – крикнул он, – с тебя тридцать конфет! Тридцать!!!       – Да хоть сто тридцать! – весело крикнула ему Озен и, поправив лямку рюкзака, кинулась бежать.