204

«В Ленинском и Советском районах без света по-прежнему остаются около десяти тысяч человек». «Сорванная ветром кровля повредила четыре припаркованных автомобиля». «Коммунальные службы переведены на круглосуточный режим работы». «Отделение ГО и ЧС предупреждает о сохранении режима неблагоприятных метеоусловий на следующие сутки». «В отдельных районах области ночная температура достигала тридцати пяти градусов ниже нуля». Вадим хлопнул крышкой ноутбука и потер виски. Чтение местных новостей никак не способствовало хорошему настроению. И еще меньше способствовало надежде оказаться там, где он должен был оказаться в ближайшее время. Глеб трубку не брал. На сообщения больше не отвечал. Что он делал там, Вадим тоже не знал, точнее, старался не задумываться сейчас об этом, не погружаться в пучину бесконечных размышлений, — он просто там остался, не вернулся вместе со всеми, остался и сейчас остается, а значит, я тоже поеду. В том, что он поедет, у него не возникало никаких сомнений, никакой рефлексии, никаких «нужно ли», «стоит ли», «зачем» и прочего. Сначала он просто несколько раз набрал номер, а когда не получил ответа, покидал в дорожную сумку вещи и ввел в поисковик нужный маршрут для покупки билетов. Но здесь начались неприятности. На сайте единственной авиакомпании, осуществляющей прямые рейсы, табло вылетов светилось красным: напротив каждого вылета стояло «задержан, уточняется». Впрочем рейсов до нужного города было всего два, остальные два — до областного центра, напротив них уже появилось предварительное время вылета. Форма поиска авиабилетов не давала выбрать ближайшие даты — ни сегодня, ни завтра. Доступные числа начинались лишь со следующего вторника. Пролистав несколько раз страницу, Вадим нашел небольшое объявление: «В связи с действием в регионе режима неблагоприятных метеоусловий выполнение регулярных рейсов осуществляется с задержкой до возобновления работы принимающего аэропорта, приносим свои извинения, по вопросам возврата, обмена авиабилетов обращаться по телефону горячей линии…» Еще несколько щелчков по клавиатуре привели его на местный новостной сайт, где он и прочитал про сорванные крыши, разбитые машины и отсутствие света. «Значит, Глеб просто не может улететь, это просто стечение обстоятельств. Это ничего и не значит вообще. Закрылся аэропорт, и он там застрял, вот и все», — Вадим покосился на почти собранную сумку. Но остальные-то прилетели! Он еще раз прокрутил в голове хронологию последних дней. Да, прилетели. Позавчера. Вадим ткнул на плэй. По экрану поползла большая снегоуборочная машина, за кадром бодрый мужской голос рассказывал, что несмотря на продолжающийся режим НМУ все коммунальные службы начали работу в усиленном режиме, почти восстановлено движение городского общественного транспорта, производится расчистка от снега дорог и тротуаров, ликвидируются последствия сильного ветра. Следом возникло изображение какого-то поваленного забора и проводов, висящих на столбе почти до самой земли. «Почему ты не вернулся с остальными? Что ты там делаешь?» «Сколько еще ты там будешь?» «Глеб, возьми трубку. Пожалуйста» В этот момент Вадим злился. Злился, что Глеб не сказал сразу. Злился, что когда, наконец, сказал, наверняка снова забросил телефон куда-нибудь в дальний угол на вечном беззвучном режиме. Злился, что закрыт проклятый аэропорт. Злился, что сайт не дает выбрать дату полета. Злился, что он так сильно хочет быть там, что совершенно потерял самообладание. Он снова открыл фотографию с дверью двести пять. Вернулся на сайт авиакомпании и набрал номер горячей линии. После томительных минут ожидания, прослушивания гадкой музыки, механического голоса «для получения информации наберите 1…», уведомлений, что все разговоры записываются, и что ответит первый освободившийся оператор, в трубке наконец-то появился живой человек. — Оператор Алена, добрый день, чем я могу вам помочь? — Здравствуйте, мне нужно купить билет на ближайший рейс. У вас на сайте написано, что все рейсы задержаны и нельзя выбрать дату вылета. Когда будет ближайший самолет? — Одну минуту, — повисла пауза. — Ближайший рейс в субботу, то есть послезавтра, ожидается, что самолет вылетит по расписанию. — А раньше? — Вадим перебил ее, не давая договорить. — Мне не надо в субботу, мне надо сейчас. Когда полетят задержанные самолеты? — Информация еще уточняется. Вероятно, что завтра. Это зависит от того, будет ли открыт принимающий аэропорт. — Я тоже хочу полететь завтра, как купить билет на завтрашний рейс? Снова наступила пауза, было слышно, как Алена щелкает мышкой. — Боюсь, что никак. Билетов нет, это рейсы, которые должны были лететь во вторник и среду, они заполнены. — Вы хотите сказать, что никто не отказался? Никто не сдал билет? Билет можно сдать уже через пять часов задержки, а у вас задержка третьи сутки! — Вадим, конечно, понимал, что его негодование направлено не по адресу, но внутри уже сжалось в гадкий комок наползающее чувство безвыходности ситуации. «Как только откроется аэропорт, он сразу улетит. Не будет же он там сидеть месяц. Он улетит, и ты не успеешь». — К сожалению, ничем не могу помочь. У вас еще остались вопросы? Это механическое безразличие взбесило Вадима. Едва сдерживаясь, чтобы не орать в трубку, он продолжал допрос. — Да, у меня остались вопросы. На сайте другие задержанные рейсы уже с датой новых вылетов показаны, почему? — Вы имеете в виду вылеты в другой город? В областной центр? Там аэропорт уже открыт, он закрывался только на восемнадцать часов. Но вы спрашивали про другой пункт назначения. — А если я туда полечу? Как мне потом добраться дальше? — Вы можете приобрести билет до нужного вам пункта назначения, но на самолет, который летит с посадкой в областном центре. — Как это? — информация уже утомила, хотелось просто прямого ответа, а точнее, четкого плана. Хотелось взять свою сумку, сесть в такси, доехать до аэропорта, погрузиться в самолет и оказаться там. Там, где Глеб. — Самолет совершает транзитную посадку в областном центре, через час продолжает полет по маршруту. Если аэропорт не принимает, то придется ждать, но уже не здесь, а там. В голове от такого объяснения был сумбур. — То есть я полечу через другой город, правильно? И если к тому времени откроют мой аэропорт, то тот же самолет полетит в него? Когда будет такой рейс? Алена снова неспешно щелкала мышкой. — Ближайший рейс вылетает завтра в 03:45. «Ночью, сегодня ночью. В смысле это будет уже завтра. Неважно. Сегодня ночью». — Я хочу купить билет. Билет пришлось оформлять по телефону, потому что сайт так и не дал выбрать дату. Долго и нудно, по пять раз переспрашивая, Алена заполняла необходимую информацию, включая ФИО латинскими буквами в духе «эс как доллар», «вэ как птичка», «и с точкой сверху», потом пришлось ответить на сто тысяч вопросов о приобретении дополнительных услуг — негабаритного багажа, страховки, выбора места в салоне, расширенного меню и прочих прелестей. «Не спросила разве что, какого цвета на мне трусы», — почти беззлобно подумал Вадим. — Ничего не надо! Просто билет, с любым местом, с обычной ручной кладью! Наконец, бой был выигран. На почту упала информация о бронировании и ссылка для оплаты. «Если все пойдет нормально, то завтра рано утром я уже буду там». Еще какое-то время ушло на то, чтобы разыскать номер гостиницы. Голос он не узнал, ответила не Настя. «Если Глеб живет в двести пятом, значит, мне надо двести четвертый». Но голос ответил, что двести четвертый занят, а двести пятый вполне себе свободен и будет ждать его завтра после четырнадцати часов. При каких-то там условиях возможно раннее заселение, но слушать он не стал, быстро поблагодарил девушку и положил трубку. Выдохнув, наконец, свободно, он откинулся на спинку кресла и закурил прямо в комнате. Телефон не подавал никаких признаков жизни, точнее, никаких признаков ответов. Набрав еще несколько раз знакомый номер, он отбросил его на угол стола. Плевать. Только бы он не успел улететь. Иначе все это зря. В голову пришла неожиданно гениальная, как ему показалось, мысль. Он снова набрал номер горячей линии, снова послушал музыку и кучу уведомлений. Когда трубку взяла оператор Светлана, он представился именем брата и сказал, что хочет уточнить информацию о ближайшем вылете. На удивление, это оказалось совсем не сложно, — уже через пару минут Светлана сообщила, что предварительно вылет состоится в 12:30 в субботу, как ему и было отправлено в уведомлении по смс. Времени до вылета было много, но Вадим понимал, что не сможет ничем заниматься. Так же, как и не сможет спать, например. Нужно было чем-то себя отвлечь. Он еще раз перебрал наспех заброшенные в сумку вещи, решив, что стоит, пожалуй, выбрать что-нибудь потеплее. Кое-как дотянув до вечера, по большей части прослонявшись из угла в угол, он вызвал такси и поехал в аэропорт, — слоняться там, как ему показалось, будет немного повеселее. К часу ночи стало неумолимо тянуть в сон. Несколько чашек кофе никак не помогли, но спать было нельзя. Развлекал он себя тем, что читал местные северные новости, — хотя ничего интересного там и не было. Листал сайт аэропорта — аэропорт по-прежнему был закрыт. «Вадик, че у тебя случилось? Ты зачем мне столько раз звонил?» А вот и пропажа нашлась. Среди ночи. Наверняка пьяная и искренне удивленная. Но говорить с Глебом Вадим сейчас не хотел. Сейчас уже все то, что он хотел спросить у него днем, было неважно. Ни что он там делает, ни сколько он там пробудет. Неважно было даже то, почему он написал это странное сообщение «без всяких но», как он узнал, с чего взял. Неважно было, почему он не полетел со своей группой в Москву, неважно, почему не рассказал ему сразу о том, где находится. Единственное, что сейчас волновало Вадима, — чтобы открылся аэропорт. Чтобы он долетел. Чтобы он успел. Со всем остальным можно было разобраться на месте. Наконец-то объявили посадку, сонные люди поплелись к нужному выходу. Вадим поймал себя на мысли, что за последнее время совсем отвык от этого. От каких-то ночных перелетов, стыковок и транзитов, от вечного гула аэропортов, который раньше был практически вечным спутником его жизни. Отвык от того, что всего этого было так много, что иногда он толком не мог сказать, что это за город, что за аэропорт. Все они были похожими. Маленькие ли, большие. Был ли день, была ли ночь. Все это было неотрывным от него, его продолжением, частью его жизни. Усталость и нервы дали о себе знать почти сразу, — он задремал еще до взлета, пропустил ужин (или это был уже завтрак?) и очнулся от сонного небытия только когда шасси коснулись полосы, с грохотом извещая, что самолет совершил посадку. Какое-то время после остановки ничего не происходило. Бортпроводницы попросили оставаться всех на местах. Вадим сонно посмотрел на своего соседа по креслу: — А что происходит? — было сложно сосредоточиться, хотелось только спать. — Доброе утро, — задорно ухмыльнулся немолодой мужик в толстом вязаном свитере. — Да ничего не происходит. Щас скажут, или всех выгонят или дальше полетим. Ну кому дальше надо. — Мне надо дальше. — Да мне тоже. Обычно выходят только те, кому сюда, кто уже на месте. Ну заходят еще новые. А щас ведь непонятно, че там с погодой, — он зевнул и потянулся в кресле. — Ты, кстати, спал всю дорогу, поэтому мне твоя еда досталась, надеюсь, ты не против. — Не против, — Вадик улыбнулся, — мне как-то не до еды сейчас. Через пятнадцать минут бортпроводница сообщила по громкой связи, что всем пассажирам необходимо покинуть салон. Вылетающим дальше — ожидать информации в аэропорту. — Ну ёбин глаз, опять мариноваться тут, — возмущался сосед, — в тот раз так же летел, вообще сутки спал на кресле в аэропорту, считай, как на железяке, и так спина ни к черту, — он нехотя встал и начал шарить на багажной полке. — А ты чего сидишь? — на этот раз он обращался уже к Вадику. — На выход, закрыт аэропорт, значит. Информация про сутки неприятно отдавала где-то внутри. «Нет. Нет. У меня никаких суток нет». Вадим встал, достал сумку и вместе со всеми двинулся к выходу. Было уже семь утра, но стояла почти ночная темень. Несколько минут на улице, пока пассажиры грузились в автобус до аэропорта, показались Вадиму вечностью — после теплого салона самолета возникло чувство, что он стоит голым на морозе. В аэропорту он первым делом купил большой стакан горячего чая и принялся изучать табло. Ожидаемо, рейс был задержан, но всего на два часа, что вселяло надежду. Самолетный сосед снова оказался поблизости и азартно убеждал по телефону какую-то Машу, что он не пошел по бабам, а застрял в аэропорту, и как только, так сразу, явится домой — трезвый и соскучившийся. Вадим кое-как устроился в неудобном кресле, подложив под голову куртку. Ему показалось, что он едва успел закрыть глаза, когда кто-то толкнул его в бок. — Эй, сосед! Ты че, дрыхнуть будешь или как? Вадим нехотя открыл глаза, не понимая, что происходит. — На посадку пошли. Проспишь ведь! И как только можешь так, на железяке этой, я даже сидеть не могу, жопа болит, а ты спишь как младенец. Как младенец Вадим себя явно не чувствовал. Ужасно болела голова, тупая боль уходила куда-то за левый глаз, распространялась и жгла. Спина ныла от неудобного положения, затекла шея. Мельком глянув на часы, он увидел, что был двенадцатый час дня. Наскоро поблагодарив случайного попутчика за то, что тот его разбудил, Вадим с трудом поднял себя с кресла и поспешил за ним. На табло он даже не смотрел. Когда шасси ударились о землю, в голове не осталось ни одной мысли. Была только пустота. Белое безмолвие, такое же, как на сотни километров вокруг. «Я здесь уже четвертый раз». Ветер спутал волосы, шапку он не нашел, может, она осталась в самолете. Постоял несколько секунд на верхней ступени трапа и начал медленно спускаться вниз.