Твои шрамы

Антон заходит в квартиру подавленный. Что тяготит на душе? Тяжело как-то. Неловкий конец их знакомства, кажется, не по душе обоим. По крайней мере, Антон на это надеется. Он решает принять душ, немного расслабиться, обдумать всё, что произошло сегодня, и… слова возлюбленного. Взяв пару полотенец и чистую одежду, он неспешно идет в ванную комнату. По пути он осматривает комнаты и коридор, вспоминая слова Арсения. Всё вокруг кажется пустым: в зале всего пара кресел, диван, напротив — телевизор, несколько напольных ламп и грустно стоящий посередине кофейный столик. На кухне картина такая же унылая: самое необходимое, холодильник с кулером для воды и льда, кухонный гарнитур, выбор которого он отдал консультанту. На шкафчике у плиты — кофемашина с капсулами и тостер, а на навесном шкафу — микроволновка. Вся квартира серая: и по палитре, и по настроению. Радоваться жизни в такой атмосфере сложно. Вернемся к Антону. Он неспешно снимает с себя слои одежды, как луковицу раздевает себя: кофта, лонгслив, перчатки, широкие штаны, а поверх всего ещё и тонкий шарф. Он так боится, что кто-то случайно увидит хоть малейшую часть его тела и шрамы. Перешагнув порог ванной, он слегка морщится от холода. Настроив воду, издаёт тихий стон блаженства: тёплые струи воды касаются кожи, стекают от шеи до пят. Перед глазами вспыхивают воспоминания: черты лица мальчишки, его глаза, улыбка, что внушает надежду и утешает. От чего тепло на душе — от этого образа или от тёплой воды — непонятно. Но где-то в глубине сердца разливается необычное чувство тепла. Будто никогда такого не испытывал. Хотя влюблялся раньше… или это было что-то другое? Чёрт знает. Как понять: это просто приятный человек или тот, ради кого готов отдать весь мир? Антон этого не понимает и не уверен, что поймёт. Очнувшись, он решает закончить водные процедуры. Примерно через полчаса он усердно вытирает полотенцем волосы, убирая лишнюю влагу. Повесив полотенце, он застывает, уставившись в стену. Мысли снова окутывают его сомнениями и страхом. Ему страшно смотреть на себя в зеркало. Страшно… страшно… страшно. Признать себя таким, какой он есть, слишком сложно. Ему будто бы плевать на самого себя, но вот на мнение окружающих — нет. Что они испытывают? Отвращение? Сочувствие? Насмешки? А что подумает Арсений, если увидит его? Тот говорил, что внешность ему не важна, но только если их общение останется в дружеских рамках. Это хоть что-то, верно? Сейчас из друзей у Антона только Дима. Хотя он и сам виноват в отсутствии большого круга общения и отношений. Но в любом случае нужно посмотреть правде в глаза. От этого не убежать. К сожалению. Надо быть смелее. Как он может думать о других(другом, другом определенном мальчишке) если даже на себя посмотреть не может, как другие смогут на него смотреть, если он сам не может. Антон медленно поворачивается к зеркалу и смотрит на себя. Синяки под глазами не такие уж заметные, волосы взъерошены полотенцем. Тело уже не такое худощавое, как хотелось бы. Фастфуд даёт о себе знать. Может, заняться спортом? Хоть что-то перекроет это уродство. Хотя он и не жирный, но это пузико его раздражает. Да и другим оно вряд ли понравится. Шрамы… Конечно, они. Куда без них? Уродливые пятна на плечах, лице, спине, ногах. Не верится, что от одного чайника с кипятком останутся такие следы. Хотя тут не только чайник. Отец тоже оставил свою "подпись" — буд то уродливые змеи расползлись по телу, отец постарался везде, на спине, руках, ногах, один даже на щике успел сделать. - оставил подпись..... Тварина.. -думает Антон пока рассматривает себя. Пока он бегает взглядом, он чувствует неприятное, еле заметные ощущения тошноты и головокружения. Неужели его так мотает просто от собственного вида? Так неприятно... Так хочется верить, что он не совсем урод. Но кто скажет ему это так, чтобы он поверил? Дима, может, и пошутит: «Для слепого ты красавец». Это вообще комплимент? Хотя Дима — хороший друг, иногда спасает его от полного дна. Антон надевает белую футболку на два размера больше и широкие чёрные шорты. Пока он идёт в спальню, в голове мелькает мысль: как бы его вторая половинка смотрелась в этой огромной футболке? Смешно и мило, как маленькая собачка в свитере. Ох уж эти мысли. Неужели Арсений так на него влияет? Раньше он не задумывался о таком, не представлял. Кажется, одно это чувство делает его… мягким, беззащитным, как же, неужели любовь? Добравшись до кровати, он падает на неё и удобно устроившись, достаёт телефон. На экране 20:08. Быстро набирает короткий пароль и открывает ВКонтакте. Для чего? Просто хочет снова посмотреть на того симпатичного мальчишку, что запал ему в душу. Он листает фотографии, приближает каждую, где есть он.... И что делать? Как продолжить общение? Если ничего не предпринять, даже простого знакомства не будет. Надо что-то делать. Но что? С чего начать? — Ой, в пизду, завтра об этом подумаю, — ворчит Антон. — Утро вечера мудренее. Только это не помогает. Он уже полтора часа ворочается, хотя обычно засыпает быстро. Раздражённый, он вдруг решает, что ему срочно нужно в булочную за какао и пышками. Пять минут — и вот он уже ищет ключи от машины. Может ведь, когда захочет! Вот ночью за пышками съездить — это легко. А лишний раз выйти куда-то днём — страшно. И вот он уже мчится по ночному Питеру на своей черной BMW. Антон очень надеется на этот маленький стаканчик какао. В машине играет приятная музыка, а за окном пролетают виды этого города, так глубоко засевшего в его сердце. Он уже почти забыл тот неприятный момент расставания с симпатичным парнем… Как вдруг под машину выбегает парень. Антон успел затормозить, но всё же задел его. Руки крепко сжали руль, сердце бешено заколотилось. Боже, он кого-то сбил. — Хоть бы живой, хоть бы живой… — шепчет Антон, медленно выходя из машины. Приятный, рассеивающийся свет уличного фонаря освещает столь неожиданную картину, которую он и представить себе не мог. Нет, ну неужели он такой неудачник? На дороге, около машины, лежит, скорчившись подросток. Это был он... Арсений. Мальчишка кряхтит, сжимая пальто чуть ниже сердца. — Вот же сука... ну, хоть живой… — облегченно выдыхает Антон. Нужно срочно в больницу. Антон чувствует, как страх смешивается с отчаянием. Почему такое дерьмо всегда происходит именно с ним? — Эй, ты в порядке? Сильно задел? Прости меня, пожалуйста, ты так резко выскочил… Антон надеется, что Арсений его не узнает. Но надежда исчезает, как только мальчишка встречается с ним взглядом и начинает рыдать. Антон теряется. Конечно, он подумал, что у Арсения сильные травмы, и из-за этого тот рыдает, уткнувшись в его плечо. Оправившись от шока, Антон подхватывает мальчишку на руки и несет к машине. Он проверяет, нет ли крови на асфальте и на одежде Арсения, вроде нет. На удивление, мальчик оказывается совсем легким, хоть и выглядит так, будто каждый день носит на себе весь груз мира. Забавно, учитывая, что Антон к спорту имеет отношение процентов на два. — Всё будет хорошо. Я отвезу тебя в больницу. Постарайся устроиться поудобнее. Скажи, где болит? — Антон пытается усадить его на заднее сиденье, ведь так удобнее. Но Арсений вцепляется в него, продолжая рыдать и отрицательно качая головой. Он всё сильнее жмется к нему. Антону ничего не остается, как посадить его вперед. Арсений соглашается охотнее. Минут через двадцать мальчишка отрубается, видимо, от переизбытка эмоций и шока. Наверное, это даже к лучшему. Пусть отдохнёт. Антон отвозит его в ближайшую, самую лучшую клинику. Там Арсению оказывают всю необходимую помощь и отправляют в палату. Подросток едва осознает происходящее, находясь где-то между сном и реальностью. Врачи говорят, что с ним всё будет в порядке. Главное — обеспечить покой, уход и правильное питание. Антон ни секунды не думал об обычной больнице. Так он хотел загладить свою вину, предоставив Арсению самое лучшее лечение. — На ресепшене сказали, что его можно навещать. Отлично. -Надеюсь, с ним правда всё будет в порядке… — вздохнул Антон, чувствуя лёгкое облегчение. Эх не поест он сегодня пышек