Всё придёт со временем

      Плечо неприятно тормошат, призывая мирно спящего парня проснуться. Через сон мальчишка уже начинал чувствовать прикосновения, но просыпаться не спешил. Может, опять галлюцинации?       Даже спустя несколько попыток, тот уже видел десятый сон, не собираясь вылезать из крепких объятий Морфея, но громкий выкрик его имени заставил юношу проснуться через «не хочу».       — Вова!       — Что... — нехотя разлепляя веки, которые казались чересчур тяжёлыми, Володя просыпался с особым нежеланием. Лежащая на плече рука матери казалась слишком не родной, а касания этой ладони и в помине вызывали отвращение.       Нащупав на тумбочке чуть не упавшие очки, прошедшие с Вовой огонь и воду, парень нацепил их на переносицу. Теперь всё казалось намного чётче, а значит, лицо матери стало в разы ненавистнее. Глянув на ту же тумбу он заметил, что на электронных часах красовались цифры: шесть часов утра, пятьдесят четыре минуты. Приколов прибыл в шок, — зачем ты будишь меня в такую рань?       — Зачем, зачем? — женщина угрюмо посмотрела на сына, как будто тот сморозил самую глупую чушь в её жизни. — Мы с отцом ещё давно купили тебе путёвку в лагерь. Через час вы уже поедете, — завидев взгляд сына, наполненный неприязнью, она устало вздохнула, и ещё более серьёзно и грозно приговорила:       — И нечего на меня так глазеть, бегом вещи собирай. Если не найду тебя собранным в ближайшее время, от тебя и мокрого места не останется, ты меня понял?       Под тот же неприятный взор своего ребёнка, мать гордо вышла из комнаты, не ожидая ответа, так же не оставляя никакого выбора для Вовы. Ну и нужен ему этот лагерь? Конечно нет, чего тут думать. Но родители думают по-другому.       Нет, Володя конечно не против уехать куда-нибудь, лишь бы побыть вдали от своих недо-родителей, но давным-давно выстроенные ожидания всю осень, зиму, весну и лето давали о себе знать. Хотя, даже если не этот злополучный лагерь, родители в любом случае наплевали бы на мнение русого и отправили его куда-нибудь в деревню к бабушке в какое-то захолустье, так же на всё лето. И это очень расстраивало.       Каждый раз, ожидая это тёплое, солнечное время года, мальчик приговаривал, что тот обязательно проведёт его очень весело, что это лето станет самым незабываемым! Но весь сезон он проводил в кровати, втыкая в телефон или в компьютер, медленно разлагаясь от полного опустошения внутри и ничего неделания. Либо зеленоглазого так же отправляли к бабуле, будя рано утром и с отвращением посматривая.       Но, зато появилось хоть какое-то разнообразие — лагерь! Даже, возможно, тот будет вожатым, что ещё в разы интересней, ведь тому идёт целый семнадцатый год. Но есть одно но. Но.       Никто не отменял ведь социофобию парня, так? Вся эта тревожность вновь вернётся, трясучки, панические атаки, и лишь потому, что Вова боится незнакомых ему людей. Даже ровесников, чёрт его побери, даже ровесников...       Даже дети, которые не могут ему ничего сделать не внушают доверия. Он их даже не видел, но какое-то странное чувство комкалось между грудью и животом. Чувство, будто он уже там лишний. Ему там не место.       Уже появлялось ощущение прикованных к телу взглядов: некоторые взволнованные, несколько радостных, пару безразличных, и один... раздражённый? Что?       — Ты до сих пор не собрался?       Тяжёлый голос разразился в ушах слишком громко. Недовольная мама стояла в дверном проёме, чересчур серьёзно смотря на мальчишку. Тот же, спохватившись, подскочил с кровати и принялся бросать первую попавшую под руку одежду в изношенный чёрный рюкзак с вышивками и пылью на некоторых местах.       — Вот опять через жопу у тебя всё, — мать начала злиться и раздражаться парнем ещё больше. Та выхватила сумку из рук и достала потрёпанную, мятую майку, — и ты это собрался брать в лагерь? На тебя же как на дурачка глазеть будут, ты головой хоть думай.       Не собираясь терпеть ещё одни унижения женщины с утра, Володя рвано выдохнул и пошагал тяжёлыми шагами в ванную комнату, надеясь смыть всё своё раздражение и хоть чуточку да расслабиться. И по желанию забыть про ещё что-то говорящую тётку в его комнате.

***

      Володя даже не помнил, когда его мать стала такой. Раньше та была любящей, нежной и аккуратной мамой, которая была горой за своего горе-сыночка, но в момент она стала строгой, всё время злой и раздражённой женщиной. Даже язык не поворачивается назвать её мамой. Нет, его мама была совсем другая, не это бесчувственное чудище, каждый день одаривающее своего ранее любимого сына взглядом, а-ля: «из-за тебя это со мной произошло».       А ведь Вова и не понимал, почему именно из-за него. Он даже не успел насладиться всеми моментами, когда он просыпался с улыбкой на лице, шёл умываться с улыбкой на лице, ел с такой же с улыбкой на лице! А мама пахла так вкусно, что так хочется вдохнуть этот запах вновь, позабыв о всех заботах.       — Мам, что с тобой стало?       Заветные слова сорвались со рта, заставляя горячие струйки потечь по пухлым щекам, позволить слабину.       Вова считал, что плакать — нечто постыдное и слишком личное, что-то недосягаемое до взора чужих глаз. Потому и старался изо всех сил не проронить и слезинки в присутствии кого-то, будто увидевший может понять, что ты дал слабину, подойдёт — и... Бам!       Мигом сломит пополам, даже глазом не поведёшь, как ты, уже униженный и подавленный, обещаешь себе в сотый раз, что больше никогда никому не доверишься.       А ведь так и было с русым.       Точно так же.       — Давай резче умывайся и в машину быстрее, отец уже на меня орёт, какая я не поворотливая!       Даже в ванной уединиться нельзя, ясно.       Выйдя быстро из ванной комнаты, выключая кран, мокрый и взъерошенный, будто того пережевали пару раз, очкастый пошёл поскорее одеваться в свою «берлогу». Так просто отец называл комнатушку сына.       У двери уже стоял собранный матерью рюкзак. Мальчик совсем не хотел рыться и разбираться, что же та наложила туда, вызывая ещё кучу нелестных высказываний в свою сторону, поэтому лучше для себя самого воздержаться.       Наспех надев на тело свободную майку, случайные джинсовые шорты и какие-то странные носки, которые парень даже не помнил, чтобы те были у него, вышел с телефоном, зарядником и проводными наушниками, которые сразу запихнул в карманы рюкзака, а мобильник — в карманы шорт.       Нелепо напялив на ноги классику классик — конверсы, даже не собираясь завязывать шнурки, Вовка приметил кепку, лежащую высоко на полке. Встав на носочки,, еле как дотягиваясь до этой злосчастной полки, зацепил ногтями козырёк, стянул кепку с деревяшки и застегнул на голове липучку. День обещал быть солнечным.       Зеленоглазый почувствовал на затылке прожигающий взгляд, а когда обернулся, увидел мать, произнося про себя, что так и знал, что она там появится.       — Может не поздно дома остаться?       Нахмуренные брови и тяжёлый взгляд были ожидаемы.       — Нет, поздно, — женщина приблизилась к Приколову, — я же как лучше для тебя хочу.       Опять это злочастное «Я», которое она пихает везде. Может, отца тоже стоит засчитать, или желание быть везде первой и главной больше и сильнее, чем хотелось бы?       — Вижу, как ты лучше стараешься, — слова неосознанно стали срываться со рта, — для унижений в мою сторону ты особенно стараешься.       — Ах, так ты со мной заговорил, да? — женщина аж поперхнулась воздухом. — Да ты вообще не понимаешь, что я для тебя лишь добра желаю! В лагерь отправила, чтобы ты опять всё лето не сидел за экраном, друзьями хотя бы обзавёлся! А ты — не благодарный сын. Хотя даже сыном тебя звать не хочу.       Слова вонзаются ножами в грудь, а некоторые проходят даже насквозь, делая донельзя больно. Становилось слишком душно. Пора скорее уходить.       Выйдя на лестничную площадку, парень замечал, что некоторые высказывания матери до сих пор доносились до слуха, отзываясь позже эхом, но он предпочёл сделать вид, что вообще не понимает, что за женщина на него орёт. Такая лицемерка и эгоистка.

***

      Поездка прошла более-менее нормально, правда некоторые недовольства отца понижали настроение в пару раз.       Машина припарковалась у здания, которое, как было видно, тот самый лагерь. Лагерь... «Орлёнок»? Чего, блять?       Пройдя с мужчиной в здание администрации, Володя с интересом всё рассматривал, взглядом оценивая, где потеряет пару неделек лета.       Вокруг были такие же дети с родителями, которые так же увлечённо рассматривали окружение: зелёные листья деревьев шелестели по вине напора ветра, росли душистые цветы вокруг высокого забора, солнце освещало чуть ли не всё тут! А сам лагерь, видимо, не новый. Тому лет двадцать было точно, судя по виду зданий и украшением территории. Выглядит очень по-детски, в хорошем смысле. Хотелось превратиться в пятилетнего мальчика и с радостными выкриками бегать по асфальту, ловя на себе взгляды, но быть самым радостным ребёнком на свете! Что же ещё нужно для счастья?       Под ненавязчивые мысли, парень так и плёлся за отцом, пока те не дошли до нужного кабинета, так сказать, кабинета директора лагеря. Папа сделал три размеренных стука, прежде чем ему не сказали приглушённое «войдите».       С заходом в кабинет в глаза ударили лучи солнца, а в носу почувствовался запах какого-то непонятного, ягодного аромата. Живот неудобно заурчал.       — Здравствуйте, — девушка средних лет поприветствовала двух. Волосы у неё были блондинистые, а улыбка такая лучезарная! Сразу стало тепло на душе.       На этом моменте Володя сразу перестал слушать разговор взрослых, заполняя голову своими мыслями.       Навязчивые мысли тоже попали под одни грабли. Тут же тревога опять засела где-то в груди, терзая изнутри младшего. Раздумья о том, что он может не понравиться своим "коллегам" пожирали, а мысли о том, что тот станет объектом для насмешек и вовсе заставляли скорчиться. Нет. Он этого не допустит. Может быть...       Ох, были бы у мальчишки друзья, они бы сразу успокоили того. Нет, вы не подумайте, друзья у него были! Правда, иметь пятеро друзей на расстоянии и одного друга в реальной жизни (который жил на другом конце Санкт-Петербурга) было как-то не очень. Те были правда хорошими друзьями. Успокаивали во время панических атак, тревог и прочего, были рядом и поддерживали, это ведь чудо, а не друзья! Хотя, если быть честным, непреодолимое расстояние между теми заставляло в очередной раз плакаться в подушку, моля всевозможных богов, лишь бы никто не зашёл.       —...Вова, пошли.       Оклик подействовал моментально и, вежливо попрощавшись с девушкой, отец с сыном вышли с кабинета. Сколько они там пробыли? Володя, казалось, насквозь пропах этим ягодным ароматом. Напоминает запах ежевики..

***

      Как оказалось, Приколов и вправду будет вожатым. Раздобыв информацию у отца, у какого отряда он будет вожатым и куда вообще идти, юноша пошёл в нужное место, давно распрощавшись с родителем. Наконец-то чувство свободы!       Похоже, всё это проходило в столовой. Аккуратно заходя внутрь, парень оглядывал помещение полное детей. Сжавшись из-за такого количества людей и громкости голосов, Вова начал искать нужных ему... Влада и Ксюшу?       — «Что за загадочные Влад и Ксюша, блять?»       Прошествовав куда-то вглубь, ища взглядом этих двоих, на плечо легла чья-то тяжёлая ладонь. Зеленоглазый вздрогнул, аккурат оборачиваясь назад.       Перед лицом оказалась грудь, видимо, парня. Поднимая взгляд наверх, на того сверху-вниз смотрел слишком уж высокий брюнет, тоже в очках, как и младший.       — Привет, — загадочный брюнет слишком уж доброжелательно поздоровался, — я, так понимаю, ты Володя? Это тот, сучий, блять, Влад? Пиздец.       — Привет, д-да.       Голос предательски дрогнул. Это шпала внушала лишь страх, ничего более! Так он ещё и старался казаться добрым.       — Можешь убрать руку, пожалуйста? — осмелившись на такие слова, Володя смотрел мыльным взглядом на старшего. Тот в свою очередь опешил, вздрогнул и тут же убрал ладонь, прижимая к себе.       — Извини, бро, ха-ха.       — «Какой я тебе бро, блять...», — по спине пробежал табун мурашек. Этот чёртов Влад позволяет себе уже такое в первую минуту знакомства? Что за бред...       Похоже, эта поездка в лагерь будет очень весёлой.

Я не знал, не утонув: меня прибьёт на эти камни Издевается песок — он то ли порох, то ли сахар Кровоточат мои шрамы под холодными лучами Светят инопланетяне — притворяются глазами