Коржик

Моя бабушка, судя по рассказам, была не совсем стереотипной доброй пенсионеркой. Моя бабушка, знаете.. Она полностью из штукатурки. Может показаться, что из бетона тоже, но откуда ему там взяться? Ну правда. Одна штукатурка, да белина. Побелка. Хотя и белины в голове у неё не мало, знаете ли. Она была из семьи раскулаченных бояр каких-то там, была женщиной злой и жестокой. Костей у неё нет, есть плётка. Хотя и этого больше нет, ведь она просто трещина под моим потолком. Как хорошо, что потолки высокие и она не сможет до меня добраться. Как и я до неё. Так вот Коржик. Была у нас как-то во дворе болонка. Маленькая такая, белая. Стриженная под одуван. Но про неё, как и про всех детей однажды просто забыли. И она стала обрастать. Постепенно шерсть её удлинялась, пачкалась. Было похоже, что волосы стекают с собаки ровным потоком. Имя этой собаки уже не припомню, но вот Коржика! Коржика знала вся деревня! Был он пёс необычный, не как моя бабушка, а в самом деле необычный! Был он наполовину собакой, наполовину коржом. Да-да, самым что ни на есть хлебобулочным изделием. МЯсо и сладкое тесто не очень сочетаются, однако Коржика любили. Когда он стал прибегать с откусанными боками, его перестали выпускать на улицу. Сначала он рвался наружу по обыкновению своему, но потом привык. Заточение не так уж и ужасно, когда ты пёс. Да и под дождь свой ненавистный он больше не попадал. Как-то раз они с болонкой игрались. Кувыркались, бесились. Одним словом собачились. В её грязных длинных волосах застряли крошки Коржика. Она была такой липкой и липкой и липкой! Несусветная грязь! И мы её помыли. Причесали, вычесали все крошки редкими зубьями расчёски моей сестры. Сестра была не против. Потому что её никто не спрашивал. Сияющая болонка выбежала во двор, колыхая белоснежным шёлковым шлейфом волос. И больше её никто не видел. Поговаривают, она сбежала с байкером, но это лишь слухи. Коржик исчезновения подруги не заметил. Он общался со всеми и не особо запоминал кто есть кто. А, собственно, зачем? Бабушку он не замечал. Попросту не имел привычки смотреть вверх, но однажды ночью всё поменялось. Он уставился на тещину в углу под потолком. Настороженно, боязливо. Я подошла к псу, глядя в то же место, но ничего не понимала. И тут он залаял! Он рвался на месте и остервенело кричал что есть сил, да так громко, что от него стали отлетать крошки и даже шерсть. В ту ночь у бабушки отвалилась голова. Я вздохнула, пошла в кладовку. Взяла веник и совок. Собрав куски штукатурки, выбросила в мусорное ведро. Коржик немного успокоился. Но с тех пор ходил, иногда подозрительно поглядывая под потолок. Прошло пару лет, ничего не менялось. Однажды нам пришло письмо от болонки, на конверте красовалась марка из США. Она писала нам своим красивым расмашистым почерком, что у неё всё хорошо. Трое детей, бизнес автомоечный и четыре мужа. Мы порадовались за неё, смутно вспоминая всей семьёй кто бы это мог быть. И отправив максимально нейтральное письмо с пожеланиями, благополучно забыли о собаке насовсем. На той же неделе Коржик умер. От старости. Его хвост начал плесневеть ещё при жизни. мы всей семьёй собрались за большим столом. Посредине стояла запеченная утка, компот в стаканах и нарезка колбасы. После ужина подали Коржика. Разрезали его на равные части на каждого члена семьи, а хвост выбросили. БЫло вкусно, все остались довольны. Последний раз крошки Коржика падали на этот ковёр. Вскоре пропылесосят и мы забудем об очередной собаке. Бабушка неустанно глядела на наше маленькое пиршество. Не знаю довольная была или же нет, по лицу не скажешь. Лица у неё нет. Но не бывает всё идеально, мы просто радовались тому, что есть. Как обычно.