~Любовь из вражды~

      Сигаретный дым рассеивался под потолком комнаты. Холодный и свежий воздух проникал через открытое окно, унося с собой все мысли и переживания. Пиковый король не был любителем сигарет, но иногда, чтобы окончательно расслабиться, это было необходимо. На улице бушевала ночь, и тьма завладела всеми владениями Пиковой империи, оставляя за собой лишь мелкие проблески желтых фонарей. В такие моменты Пиковый совсем забывал о власти, которая принадлежит ему уже много лет, о несчастных проблемах и жизни под короной. Неожиданный случай. Такой статный и гордый король устал от всей этой суматохи и постоянных забот. Пик никогда бы не мог подумать, что руководить людьми может оказаться так трудно и невыносимо?..       В дверь постучали, и звук заставил его вернуться к реальности. Пиковый прекрасно знал, кто стоит за дверью и что тот потребует от него. Никто другой там быть не мог.       — Входи, — коротко отозвался Рогатый, выпуская пар дыма. Он содрогнулся от холода, но не спешил закрыть окно от сквозняка.       Треф зашел в комнату медленно, будто боясь спугнуть зверя. Увидев настежь открытое окно и Старшего короля, стоящего рядом с ним, серые глазки округлились, а заметив сигарету в смуглых руках, брови сами невольно нахмурились.       — Если ты хочешь прыгнуть, я, пожалуй, закрою окно, — Пиковый усмехнулся, за долю секунды прикрыв форточку.       Куромаку подошел ближе, морщась от противного запаха пепла. Сигареты он считал отвратительным, и что ни наесть, убийственным способом развлечься.       — Я еще не настолько сошел с ума, чтобы бросаться в открытые окна, — шутку он явно не оценил. Остановился напротив Восьмого клона и гордо приподнял голову. — Потуши сигарету.       Пиковый король изогнул бровь, отодвинув предмет недовольства в сторону:       — Или ты?.. — он ожидал продолжения, обычно в таких просьбах есть вторая часть, которая грозит расправой за невыполнение действия. Восьмой видел, что сероволосому просто не хватило духу продолжить свои слова. Он сощурил глазки, наклонившись ближе к собеседнику.       — Иначе я уйду, — не задумываясь, произнес Второй, скрестив руки на груди. Такая поза придавала ему уверенности и спасала от недоброжелателей, желавших нарушить его личные границы. Щит. В котором он находился почти постоянно, боясь в один момент его потерять.       Лидер печально выдохнул, ожидая чего-то большего, но, несмотря на это, потушил сигарету о подоконник (чем заработал неодобрительный взгляд) и избавился от нее, выбросив в мусорное ведро.       — Если ты собираешься говорить о Зонтике, то я уйду, — тихо предупредил Пик, расслабленно взглянув на Второго.       Куромаку сжато улыбнулся. Что ему здесь еще делать, кроме как затрагивать неловкую ситуацию на собрании?       — Тебе все равно не удастся избежать этого разговора.       Пиковый снова вздохнул, но уже с досадой.       — Я сказал, что никакой личной встречи не будет, и своего решения я менять не намерен. Это слишком рискованно, и ты об этом знаешь, — приводить аргументы он не собирался, возможно, потому что их не было.       Второй немного растерялся, отводя взгляд в сторону. Мысли разом перемешались, словно кто-то перевернул его вверх ногами. С этим клоном так всегда! Готовишь речь, аргументы, ответы на разные вопросы, но стоит Восьмому оказаться рядом, как все разом забывается.       — Я просто не понимаю… — честно признался он. — Вдруг у него что-то серьезное, и я не помогу ему сейчас… что-то случится. Пиковый, я не хочу ставить хорошие отношения с моим валетом под вопрос.       Треф говорил спокойно, почти не спотыкаясь, но смысл этих слов приводил Пикового короля в замешательство. Он молчал, не решаясь ничего сказать.       — Разве, если бы Вару попал в беду и попросил твоей помощи, ты бы отказал? — вполголоса задал провокационный вопрос Второй, снова взглянув в желтые глаза.       Пик сжал челюсти. Слышать имя зеленоволосого в этом контексте ему не хотелось. Он свел брови друг к другу, и в янтарных глазах промелькнул красный огонек:       — Нет, не помог бы, — коротко ответил Восьмой. — Я не протянул бы этому ублюдку руку помощи, даже если бы он умолял меня на коленях.       Куромаку застыв в удивлении от услышанных слов. Он как-то с жалостью посмотрел на собеседника: об отношениях Вару и Пикового короля он ничего не знал, но по контексту можно было догадаться, что они явно не лучшие приятели.       — И я не хочу, чтобы наши взаимоотношения с Зонтиком превратились в вот это, — сероволосый поджал губы.       В воздухе до сих пор витал сигарный запах, и напряжение нарастало с каждым минутой. Лидер молчал, не сводя взгляда со Второго клона и видя, как тому не комфортно в этой тишине.       — С каких это пор ты у нас такой добрый и отзывчивый? — спросил Пик, еле слышно усмехнувшись. — Ладно, можно переживать за Куроград, но с самого первого дня здесь ты печешься и о моих подданных. Рвешься помочь, заступаешься: «только не ругай их, они ни в чем не виноваты». Потом попадаешь из-за них в нелепые ситуации. А теперь стоит объявиться Зонту, как ты, сломя голову, бежишь к нему на помощь, даже не узнав, что случилось! Может, стоит засунуть свою доброту куда подальше и начать переживать за себя? Нельзя же стремиться откликаться на все жалобы, забыв о собственном состоянии! Вспомни, каким ты был в первые дни «плена» — тощий, с синяками под глазами, свалившись здесь без сил. А все почему? — он сделал паузу, ожидая, что Треф захочет что-то сказать, но этого не произошло. — Ромео на собрании попросил помочь ему с какими-то проблемами, и ты, могу предсказать, всю ночь провел без сна, разбираясь в его ошибках. Хах, он даже не слушал тебя, когда ты, распинаясь, объяснял, что и как делается. Так что, может, уже хватит?       Куромаку опустил руки и долго смотрел в окно. Очки сползли с переносицы, но он не спешил их поправить. В растерянном виде он выглядел еще более беспомощным, и Восьмому вдруг захотелось взять свои слова обратно или стереть сероволосому память, лишь бы не видеть это опечаленное лицо. Треф еще несколько минут помолчал и побрел к выходу из комнаты, не дав ответа.       — Стоять, — приказал Пик. И только когда Второй остановился, продолжил. — Так ничего и не скажешь?       Куромаку развернулся. В темноте было сложно разглядеть его выражение:       — А что мне сказать, если ты считаешь доброту пороком?       Пиковый король томно выдохнул:       — Я не это имел в виду.       — Мне кажется, именно это.