~Любовь из вражды~

Праздники пролетели, как ночная комета, так же быстро и незаметно. Хорошо проведенные выходные, славный сон и бодрящие эмоции несли за собой ничто иное, как череду темных полос. — Кхм, письмо. Что-то твои люди припозднились с ответом, — Пиковый король протянул белый конверт, наблюдая за реакцией собеседника. Куромаку только успел прийти в себя от обнаружения ошибки в своих же работах. Из-за маленькой, совсем не приметной детали, неправильно сложенных чисел, ему пришлось переделывать все 50 листов, что, конечно, повлияло на его настрой. В его планы входило закончить хотя бы макет генератора до конца зимы, но из-за ошибки сроки придется двигать на месяц! Не показывая своей обиды и разочарования, Треф скромно забрал конверт: — Спасибо, — он внимательно рассмотрел бумагу, удивившись закрытой отрывной ленте. — Ого, вы даже подарили мне возможность почитать письмо первым? — сероволосый риторически поднял бровь, исподлобья глянув на Восьмого. Обычно все конверты он вскрывал прежде, чем вручить, остерегаясь, что в его содержании может таиться что-то очень страшное. — Угу, считай это еще одним новогодним чудом. Пиковый улыбнулся и медленно покинул комнату. Еще одна удивительная вещь за сегодня! Второй клон специально отсчитал двадцать секунд, чтобы убедиться — Пиковый на самом деле ушел! Не остался, чтобы прочитать письмо и удостовериться в его невинности. Куромаку задержал дыхание, не спеша вскрывая конверт. Его очень беспокоило столь долгий срок получения ответа. По его рассуждениям, письмо должно было быть на его столе через два дня после отправки, а может, и меньше, но прошло… сколько? Он не считал. Это не хороший знак. Треф вскрыл липкую ленту, вытаскивая бережно сложенный листок бумаги. Пару секунд молчания, серые глазки быстро бегали по строчкам, с каждым новым словом расширяясь. Тяжелый вздох, пальце легли на переносицу. «Все еще хуже, чем я думал…» Пиковый король брел вниз по лестнице, раздумывая: «Почему он не открыл письмо заранее?», «Что сподвигло его довериться Трефу?» Может, убеждение, что в письме не может быть ничего секретного и какого-либо материала, который мог бы навредить ему? Или, что обычно все письма с Курограда насыщены счастливыми записями про их прекрасную систему и процветающую экономику, такие письма читать тошно, если не закрывать глаза на то, что в Пиковой Империи все не так гладко. Или самая простая лень сыграла свою роль. Пиковый переступил порог главного зала. Высокие потолки, большое пространство, его трон, возвышающийся в самом конце, добраться до которого возможно, лишь преодолев десяток ступенек, а вокруг темнота и мрак. Восьмой предпочитал закрывать все шторы, чтобы ни лучика не проступало к его владениям. Темнота и холод были его призванием. Камин, растопленный еще с утра, шептал непонятные признания и грел два пустых кресла. Забравшись на самый верх, Лидер, расслабившись, развалился на троне, подложив руку под щеку. Он никогда не чувствовал себя дома. Это не его родное место… это его владения, его власть, все так наскучило… — Уйдите прочь, — приказал он солдатам, сторожившим главную дверь. Служащие мигом развернулись и скрылись за первой дверью. Сейчас Восьмой хотел побыть наедине со своими мыслями, а лишние, наблюдающие взгляды только бы отвлекали. Пиковый король вяло осмотрел свои владения, ничего примечательного, нет ничего греющего, такого, за что глаз мог сразу зацепиться и в голову пришло осознание: «А, да… я дома». Пиковый остановился на своей доске над рабочим столом, тоже ничем не примечательной. На ней бумажки с дальнейшими планами, важные вырезки из газет и… портрет. Портрет, нарисованный Эдом, его маленькой ручкой. Поднялось резкое желание подойти к доске и пристально разглядеть рисунок, но Лидер сидел не двигаясь. Куромаку прекрасен, как солнце среди серых дней. Почему он раньше не замечал всех этих особенностей в сероволосом клоне? Где пропадала эта ясная улыбка, куда все время пряталось милое смущение? Все они скрывались за нахмуренными бровями и напряженными скулами. Со дня прибытия Треф раскрылся ему с совсем другой стороны, показались проблески страха и сомнений. Пиковый впервые увидел ослепительную, пусть и небольшую, но улыбку, а потом появились восторг и спокойствие. Второй клон открывался ему с каждым днем, или Старший король слишком хорошо искал ключи? Раньше Восьмой считал, что Второй умеет лишь нудно говорить, принуждать к порядку, хмурить брови, ругаться, что-то требовать и постоянно пребывать в плохом настроении. Но несколько дней назад Пиковый понял: это все была маска. Все носят маски, все притворяются, и не всегда понятно, что скрыто под ней. Оказалось, Куромаку умеет бояться, умеет не показывать своего страха, много из-за чего смущается, многие вещи заводят его в тупик, а еще он умеет радоваться, улыбаться, но сразу таить улыбку, а еще он любит рассказывать о своих мыслях, но для этого нужно слушать. Внимательно. Треф напоминает собой розу, обросшую острыми шипами, она пытается спасти свои хрупкие лепестки. Если удалить шипы, роза станет беззащитной, но уже не такой, как была прежде. Пиковый король тяжело вздохнул. В его голове порядком зачастили мысли о Втором клоне, он стал путешествовать в его голове даже ночью, пробираясь в сны и воображения. И от этих мыслей нельзя было избавиться никакими известными способами. На душе сделалось печально, что-то в груди неприятно заныло, и Пик закрыл глаза в желании унять непонятную боль. Портрет, нарисованный маленькой ручкой, висел на деревянной доске. Серые глазки внимательно наблюдали за обстановкой вокруг. Единственный, лучик света, пробившийся сквозь черные шторы, падал на нарисованные очки. Портрет видел перед собой уставшего клона, который запутался в своих мыслях и погряз в размышлениях над своими дальнейшими действиями.