Нам-тар

      Кошмар и не думал заканчиваться. Будто какая-то нечеловеческая сущность проклинала, мстила ему за совершённый грех, перемалывая всех, кто был близок и дорог Эру. Сначала омега полагал, что после потери своей первой и единственной любви хуже быть уже не может, потом над ним роком нависла угроза всему племени, а теперь судьба отняла у юноши последнюю опору, которая ещё хоть как-то придавала ему сил и желание двигаться дальше. Тут уж поневоле начнёшь думать о всяком, вплоть до заговора или проделок потусторонних сил. Может, это духи так решили проучить его за то, что он провёл ночь Шаи с альфой не из их племени? Если так, то они своего добились. Эру, окончательно раздавленный, сломленный и уничтоженный был готов подчиниться их воле. Больше никаких мечт о путешествиях, никаких походов к реке, только тихая и уединенная, скучная жизнь. Полная покорность взамен на чувство безопасности и возможность жить, как раньше.       Отчего-то на ум приходили слова Марка, которые теперь юноша мог понять в полной мере: «Сейчас, когда моих отца и папы уже нет на этом свете, я жалею, что не уделял им больше внимания и понимания». Сколько раз Эру отмахивался от папиных попыток поправить на нём одежду, сколько раз просил отца не мешать ему когда тот приходил в комнату проведать погружённого в чтение сына? Только теперь Эру понимал, что «душнота» и надоедливость родителей — это не самое страшное. Страшно, когда сделав что-то, захочешь получить совет, а за тобой больше никого не окажется. Теперь ты сам. Ты взрослый.       Эру даже не сопротивлялся тому, что его временно переселили в дом семьи вождя. Отчим Ирвинга после потери супруга держался достойно и даже находил в себе силы ухаживать и заботиться не только о своих детях, но и об Эру. Однако на большее его не хватало. Потеряв лидера, племя будто осиротело, лишилось своего морального стержня и уверенности. Каким бы сложным не было выпавшее на их долю испытание, а вопрос о новом руководстве для племени не заставил себя долго ждать. На общем сходе собралась вся община.       — А не рано ли устраивать выборы нового вождя? Мы ещё точно не знаем, мертвы ли все те, кто пошёл в посольство. Кто-то вообще видел тела? — резонно замечали одни.       — Нельзя медлить ни секунды, враг только и ждёт, что лишившись опоры, мы станем не способны защитить себя. Кандидаты? Что за чушь, в нашей общине власть всегда передавалась по старшенству от отца к сыну. Значит, теперь Ирвингу править нами, — отвечали другие.       Спор кипел и бурлил, переходя за рамки всего процесса. Люди устали бояться, сидеть в неизвестни, а потому теперь их эмоции вырывались наружу. Вместо траура среди соплеменников поселился раздор.       — А я считаю, что управлять племенем должен правая рука Вольфа, его помощник Рорик!       — Что? Это же форменный захват власти! Нам нужны честные выборы!       — Только Ирвинг может управлять нами по праву наследования!       — Но он совсем ещё мальчишка, к тому же не в браке. Вождём может быть только альфа с парой, который сможет обеспечить продолжение рода!       Градус накала страстей становился всё выше и грозил вот-вот влиться в открытую конфронтацию между членами одного племени. По толпе начали расходиться недобрые волны — первые предвестники того, что скоро на месте собрания начнётся большая общая драка. Эру, Хёи, а с ним и Рой смотрели за этим ужасом со стороны, не веря, до чего докатилась их дружелюбная отзывчивая деревушка.       — Тишины! Я прошу тишины! — громко крикнул Ирвинг, залихватски вскакивая на стол и возвышаясь надо всеми. Не сразу и с явным нежелание, но толпа замолкла. Альфа был единственным, кто вернулся из посольства живым и полностью невредимым. Не считая переутомления и пары царапин, лекарь не обнаружил у парня ни единого повреждения. Ирвинг выждал пару секунд и начал говорить.       — Я понимаю злобу и боль каждого из всех, кто сегодня здесь собрался. Вы потеряли лидера, а я — отца. Давайте почтим несколькими секундами память наших соплеменников.       Ирвинг умело дёргал за ниточки, меняя настроение толпы с готового рвать друг другу глотки на согласных слушать и слышать. Его чарующий голос, умение держать и подавать себя публике завораживали и подчиняли.       — Сейчас мы все напуганы и растеряны, но именно в такие моменты необходимо помнить, что важно держаться друг за друга. Мы не можем вернуть тех, кого с нами уже нет, но мы можем сохранить себя и то, что мы гордо именуем племенем. Когда-то наши предки уже оставляли свои дома, спасаясь от жестоких пришельцев, и нам под силу сделать то же самое. Лес велик и в нём найдётся место для новой деревни. Мы спасём себя, выстроим новые дома и продолжим жить, на этот раз полностью отгородившись от творящегося вокруг безумия. Я предлагаю вам принять действительность такой, какая она есть, стать выше обстоятельств, стать сильнее наперекор им. Я поведу вас за собой, я возьму ответственность на себя за всё племя. Мой жених Эру уже носит моего ребёнка, и, заключив с ним брак, я стану для вас настоящим полноправным вождём!       Речь имела ошеломительный успех. Ирвингу удалось сместить фокус внимания с того, «кто будет править», на «как мы будем жить дальше», и это сработало. Теперь в Ирвинге видели не просто какого-то молодого, неопытного альфу, но решительного и самоотверженного юного лидера с горячим сердцем и готовностью идти вперёд. Эру поймал обращённый к толпе взгляд Ирвинга. «Это же безумие в чистом виде» — ужаснулся омега.

***

      По указке Ирвинга события стали разворачиваться с ещё большей скоростью. Племя, по сути, уже признало его своим лидером. Люди собирали вещи, наполняли ими телеги, в которые запрягали животных, беря с собой в новую жизнь только самое ценное. Чужаки могли явиться в деревню в любое время, а потому необходимо было уходить уже сейчас чтобы успеть найти новое удобное место для поселения. По крайней мере, так это объяснял сам Ирвинг. В отличае от всех, у него хотя бы был план действий, в который, в отсутствие альтернатив, приходилось верить. Начало общего большого переезда было запланировано на утро следующего дня. До полного признания и принятия на себя всех полномочий полноправной власти оставалась лишь малость, но и её Ирвинг предусмотрел.       Без объявления официального предложения и получения положительного ответа, Ирвинг назначил церемонию бракосочетания с Эру на вечер этого же дня. Живописное, покрытое золотом листвы место у озера спешно приводилось в порядок, чтобы создать хоть какое-то ощущение торжественности в суматошной свадьбе. У омеги не было собственного венчального костюма поэтому пришлось достать из закрамов папин наряд. Красивый, пёстрый, сшитый ещё его дедушкой — он напоминал о приемственности и том, что рядом с ним нет того, с кем действительно хотелось бы разделить волнение в такой день. Особо наряжаться Эру не хотел, лишь на его руке продолжал болтаться подаренный ему Ирвингом браслет из жемчуга. Омега будто совсем перестал принимать решения в своей жизни, плыл по течению, делал то, чего от него хотели. Племени нужен был новый вождь, получить которого можно было лишь посредством официального брака, и Эру, как козёл отпущения, должен был обеспечить выполнение всех препятствующих условий. Он будто стал самым страшным своим ночным кошмаром, тем, кого всегда презирал и боялся.       — Ты очень красиво выглядишь, — похвалил его отчим Ирвинга, заканчивая укладывать волосы в особую причёску.       — Спасибо.       — Я пойду вниз, меня малыши ждут. Ты тоже не задерживайся. Надеюсь, ты не против, что к алтарю тебя поведёт твой друг Хёи? У меня сейчас нет сил наводить хоть сколько-нибудь приличный внешний вид, — проговорил мужчина и покинул комнату. Эру взглянул на себя в зеркало: вымотанного, уставшего и печального. Совсем не так он должен был выглядеть в день своей свадьбы. Несколько раз они с Марком представляли себя в качестве новобрачных. Альфа тогда называл его как-то странно, по-особенному.       «Мистер Эру Гершфельд, вы сегодня особенно очаровательно выглядите» — улыбался Маркус, целуя руки юноши и обвязывая вокруг его безымянного пальца травинку.       Эру Гершфельд — омега не до конца понимал прибавлявшееся после его имени слово, но общее звучание ему нравилось. Юноша помотал головой из стороны в сторону. Опять к нему лезут мысли о Марке. Пора уже забыть его раз и навсегда. Ждать, когда за ним в комнату зайдёт Хёи было невыносимо, и омега решил сам направиться навстречу своей судьбе. Может, так и нужно? Стать покорным и прилежным мужем для Ирвинга, ценить то, что он имеет, и дать ему шанс, полюбить его…       Проходя по коридору, юноша услышал знакомый голос и остановился. Разговор шёл в кабинете, дверь была не запрета, так что Эру не составило труда подслушать его содержание. Говорили двое, как понял омега, это были Ирвинг и Рой.       — Ирв, это зашло уже слишком далеко. Это очень плохая затея. Нельзя так поступать с Эру, он сейчас не в себе, и ты пользуешься этим в своих интересах, — беспокойно говорил Рой, расхаживая по комнате. Ирвинг стоял у зеркала, довольно разглядывая себя со всех сторон и, как ни в чём не бывало, улыбаясь.       — В интересах всего племени, — поправил парня Ирвинг, приглаживая волосы на голове, — В конце концов всё получилось так, как я с самого начала и говорил.       — Но это нечестно. Ты с самого начала поставил его в неловкое положение. Если бы я знал, зачем тебе понадобится вторая фальшивая лента, то никогда бы не стал добывать её для тебя. Тогда я думал, что ты просто хочешь насолить Эру, пококетничать с ним. Мне уже тогда стоило тебя остановить. Когда ты пришёл в деревню с Эру на руках он не спал, он был без сознания из-за удара по голове. Ты его вырубил, ты хоть понимаешь, что мог его убить?       — Что сделано, то сделано, не нужно вспоминать старое. Радуйся — я не беру Эру силой, он сам на всё соглашается, а ты вскоре получишь своего сладенького Хёи.       — Ирв, это отвратительно. Я люблю Хёи и хочу быть с ним, но не такой ценой. Извини, друг, но я в этом больше не учавствую, с меня довольно.       Эру успел спрятаться за стеной, когда Рой, тяжело дыша, и хмуро глядя впереди себя, вышел из комнаты. Омега пытался понять и осознать услышанное. Что значит «всё получилось, как я говорил»? Ещё и этот инцидент с лентой всплыл. Юноша лихорадочно анализировал факты, которые наконец начали складываться в единую картину.       Хёи упоминал, что на утро после ночи Шаи из леса вышли все, кроме него и самого Ирвинга. Где же всё это время пропадал альфа? Догадка неожиданно свалилась на голову Эру. Он застукал их с Марком, но не стал прерывать, вместо этого парень дождался ухода Марка и выследил Эру в лесу. Кстати о голове… Юноша коснулся своего затылка. Шишка уже прошла, но воспоминание о резком ударе и ослепительной боли ещё хранилось в его памяти. Получается, всё это было делом рук Ирвинга. По какой-то причине он отчаянно пытался убедить всех, что вот-вот женится на Эру, он даже преписал себе беременность омеги, к которой не имел ни какого отношения.       У юноши начинала раскалываться голова от множащихся с каждой секундой мыслей. Может быть всё, что с ним сейчас происходит — это часть коварного плана Ирвинга? Может, все они погрязли в одной большой лжи? Или Эру просто накручивает себя, до конца не желая признавать очевидное? Одно юноша знал точно, больше молчать он точно не может, ему нужно кому-то выговориться.       Неожиданно на плечо омеги легла чужая рука и потянула его к себе.