Последний разговор

Кулак ударился об стол, он еле держался на ногах, ему было невероятно плохо. Жгут уже был прикреплен к руке, шприц дрожал в руках, жидкость уже разведена и подготовлена в внутривенной дегустации. Но если так подумать, это сложно назвать просто дегустацией. Принимать блюдо по чуть-чуть и один раз, пробуя на вкус тщательно, а он и не хотел вовсе наслаждаться этим. Он лишь хотел заглушить в себе этот порыв и усталость. Чуточку и ему станет легче. Вот только иголка никак не может направиться на вену, руки дрожат неистово. Акутагава молча следил за своими руками, потом не выдержал и вжался в стол, чтобы нормально вколоть наркотик. Ещё секунда и случается первая стадия, когда от резкого попадания в кровь начинается буйство. Он чувствует головокружение и присаживается за стол. Это уже привычно, скоро пройдёт и начнётся основное действие наркотика. Скоро с работы должен придти Ацуши, это было хорошо. Он не хотел оставаться один. Это единственное, чего он не хотел. Даже дело было не в наркотиках, он и не собирался прекращать. Он просто хотел, чтобы Накадзима был рядом. Ацуши хотел домой к Рюноскэ, он знал его, знал его зависимости и характер... Все прекрасно знал. Не то, что бы сам Ацуши не баловался наркотиками, но жизнь любимого более важная, более значимая. Если у Акутагавы вата (из сленга это значит, что не нужного эффекта), неудивительно, что он вводит себе ещё. Видеть дырку в вене не очень то и приятно, но Ацуши всегда. ВСЕГДА поцелует ее. Плакать хочется, что его любимый делает с собой и со своей жизнью? Худое тело, торчащие кости, без боли смотреть невозможно. Ацуши проведет лишний раз руками по нему и ткнется лбом в плоскую грудь, где можно посчитать количество ребер. Больно от этого. Ему страшно, что в один момент он не успеет, что Рюноскэ переборщит и умрет. Наверное, его жертвы только рады видеть страдания, но Ацуши этого не вынесет. Рабочая смена заканчивается, он подрывается с места. Бежит домой со всей мочи, лишь бы все было хорошо, лишь бы Рюноскэ оказался живой. Пусть накуренный, с дырками в руках, пусть крокодил в ноги колит - Ацуши не отвернется. На улице дождь, волосы, тело и одежда все больше становятся мокрыми - плевать. Темнеет, фонари освещают путь, но не так сильно, как Рюноскэ осветил жизнь Ацуши. От неаккуратности обувь уже не сухая, а брызги каплями распадаются. Ничего не будет столь важным, как его Рюноскэ. Его милый и прекрасный обдолбыш. Ацуши добежал до подъезда и открыл дверь, вот.. нужный этаж и квартира. Капли дождяной воды стекают по лицу и шее. Все хорошо. Вот дверь скрипнула. Шприц покатился по столешнице и со звоном разбился об пол. Не смотря на это, Акутагава прошёлся по осколкам в тапках и обнял входящего Ацуши в дом, который даже разуться то не успел. — Ты ж моя лапка.. — Ацуши обнимает в ответ и тычется носом в макушку. — Мм... — только и мог он мычать, поскольку наркотик все ещё туманил разум. Ацуши еле как снял с себя обувь, проходя внутрь дома с гостиной. — Ты вернулся... — Акутагава улыбнулся как-то ненормально, ну ещё бы. С другой стороны, он не выглядел как-то злобно, как во время ломки. Он выглядел заботливо и нежно. Он делал все, лишь бы тот оставался рядом. Ведь тому ещё придётся пойти в душ, а столько ужасных минут без него он не вытерпит. Он уже достаточно ждал, пока тот вернётся с работы, лишь бы увидеть своего дорогого. Нет, он не был зависим. Или был? — Конечно вернулся.. к тебе и только к тебе, — Ацуши поглаживает Акутагаву по голове. Вот он, родной и нужный запах, никто не заменит его. Все хорошо. Все хорошо... Ацуши сводит брови к переносице и обнимает Рюноскэ за плечи, кажется, что любимый вот-вот сломается под сильными руками тигра. Накадзима снимает с трудом обувь, замечает как Рюноскэ не хочет оставлять его — Ты ж мой хороший... Рю, — мокрыми руками и перчатками касается щек и трётся своим носом об чужой. Рюноскэ улыбнулся. — Ты здесь... — он потерся лицом об чужое, глупо улыбаясь. — Ты сколько употреблял то...? — Не знаю... А это так важно? Главное, что ты здесь. Наверное, это ненормально, что любили Рюноскэ только когда тот был в таком состоянии. Ведь в остальное время он был раздражительным и усталым. Ненормально, что сломя голову Ацуши бежал, в очередной раз позволяя любимому вредить себе, но при этом всем сердцем волнуясь. Ненормально, что когда те просыпались после ночи в ласках, оставались холодными и ненавистными для друг-друга людьми. Это все сумасшествие, дурдом, психоделика. Это никогда не закончится, покуда Рюноскэ не умрёт. Покуда однажды, вернувшись домой, Ацуши никого не обнаружит. Покуда Рюноскэ не дождётся Накадзиму дома. Акутагава медленно отпустил его, ласково поглаживая щеки большими пальцами, а остальными вплетаясь в белые локоны. — Пошли в комнату, покупаешься утром. Жалел ли Рюноскэ о том, что просыпался другим человеком? Никто не знал, даже он сам, будто раздвоение личности вело его жизнью. Акутагава взял с холодильника недавно просроченные две пачки йогурта на ужин и ложки, отправляясь в спальню. Так они давно делали. Ели нормально только на работе. Легли они так же. Кровать находилась спинкой к стене, в принципе всю комнату она и занимала. Акутагава ближе к двери, Ацуши ближе к шкафу. Ночник горел, освещая комнатку тусклым светом и оповещая помигиванием о диких ночах, что беспокоили соседей ближних домов и жильцов этого дома. Сейчас начнутся вечные тихие разговоры не связанные между собой и просьба не уходить. К этому Ацуши уже давно привык. Ацущи рад, что с Акутагавой все хорошо. Его милый и прекрасный Рюноскэ. Ацуши за него переживает, как за самое дорогое сокровище в мире.. да, их любовь странная, не такая, как у других, но Ацуши хочет иначе. Нет, он не обдолбанный, не накуренный, его чувства реальны, такие, какие они есть. И он хочет Рюноскэ всеми фибрами души, но подпускает он лишь тогда, когда вколит дозу в вену. «Я хочу любить тебя до мозга костей. Я хочу любить тебя вечность» Реально ли это? Возможно ли это? Вопрос хороший. Ацуши поддается Акутагаве. Нет, он не уйдет, не оставит Рюноскэ одного, нет... нет... — Завтра.. «Я хочу проснуться утром рядом с тобой и обнимать тебя. Просто любить. Я просто хочу любить тебя, Рюноскэ» Ацуши стаскивает с себя одежду, когда Акутагава был на кухне. Он расстёгивает свою рубашку, не сильно спешит, позволяет увидеть Рюноскэ свою широкую спину, словно приглашая за ней спрятаться. Все будет хорошо. — Ложись, лапка моя, — нездоровая привязанность и тягость к Акутагаве, когда он именно такой - между ним и самим Рюноскэ. Хорошо бы это не закончилось. Тигренок лег рядом с Рюноскэ и погладил того по голове. Его красивые, любимые и прекрасные глаза - расширены из-за наркоты. «Мой до последней клеточки». Ацуши кладет руку на щеку и гладит ее большим пальцем. Вот, лежит его маленький котенок, такой хороший, слабый и ласковый — Я тебя люблю, — Ацуши чмокает его губы, проводя по ним большим пальцем — И я... люблю тебя... — Рюноскэ зевает, обнимая любимую тушу. Он улыбнулся, поднимая голову и смотря прямо в глаза своему любимому. Наркотики потихоньку начали приживаться, принося небольшой кайф. В глазах закружилось, появились силы. Теперь полночи он будет лежать и общаться с Накадзимой. А ведь кто знал? Кто знал, что это будет их последний разговор? Последняя ночь и последнее утро, на которое оба уже будут не в силах. Акутагава говорил о чём-то странном полчаса, а потом, на удивление, его вырубило. Это было странно, обычно он держался дольше. Но не придав этому значения, оба уснули, обнимая друг-друга. Ночью Рюноскэ снилось что-то странное, лёгкое. Почему-то ему снилось спокойное место, где не было никого, кроме него. Но, почему-то, отсутствие Ацуши не пугало, будто он был везде. Он не понимал, что спит. Совсем. Все было таким реальным. Он трогал траву под ногами, голыми ногами сминал её. Он был в одной только длинной рубашке по колено. Дул тёплый ветерок. Но этому не суждено было продлиться долго. На утро он просто не проснулся. Ацуши сидел в телефоне, обнаруживая, почему тот так долго спит. И... не дышит? Нет, ему показалось? Ацуши нагнулся, убирая прядь волос с щеки. Никакой ветерок не обдул тёплые руки. А сама щека была ледяной. Все похолодело внутри. Но сколько бы тот не тряс, сколько бы тот не звал, все было тщетно. Это произошло так быстро, как будто так и должно было быть. Так рано. Он не ожидал такого именно сейчас. Он думал, это будет позже. Акутагава мёртв. Он лежал с закрытыми глазами, все ещё сжимая что-то невесомое в руках. А на губах застыло последнее предложение, сказанное перед сном «Я тоже тебя люблю».