Анаар для палача.

Ишйя Басу, молодая девушка из знатного рода смотрела на собственное отражение в зеркале, что стояла на против с золотой оправой, примеряла новый наряд, тот никак не подходил под кафтан мужа, как цветом так и узорами с вышивкой, но всё же она не смогла удержаться и прикупила эту ткань пару дней назад на рынке, куда тайно пробиралась уже как третий раз. Случайно поймав свой собственный взгляд в отражении, она резко подняла подбородок, пытаясь не слишком сильно ковыряться в себя, хоть этого и очень сильно хотелось. Ишйа уже как две недели не могла привыкнуть и принять мысль, что вернулась в этот край, Калькутта, город её детства и молодости. Здесь она родилась, выросла и вышла замуж, сюда она и вернулась после одиннадцатилетнего отсутствия. Выйдя замуж в 1888 году за своего муже, она уехала, как того и подобает хорошей жене «за мужем, чтобы поддерживать его начинания», «Где муж туда и ты» сколько раз она слышала эти наказы в свою собственную сторону от матери и тётушек не сосчитать. И вот по приказу главы дюжины и семьи, её муж вернулся дабы отыскать предателя, что посмел идти на перекор как семейству Басу и Дубей, так и велению богов. «Недопустимо, так он ещё и не найден» думала она. Хотя прошло уже пять лет. И вот Видия Басу, сестра мужа, решила что так продолжаться не может написала брату. «Дьяволу войны» так по крайней мере его звали за глаза, в глаза бы не посмели. Написала с просьбой, приказом, выдвигаться в путь. Ишйа же не могла остаться в колыбели Басу без мужа, хотя и сильно этого хотела. «Почему не могла?» Спросите вы. «Хмм… Кто думает, что как только выйдешь замуж за члена семейства Басу, станешь непременно членом семьи. Тот жестоко ошибается.» Так бы я выразилась, ведь Ишйа прямое доказательство тому. В девичестве Авастхи, её семья не входила в состав дюжины, так что не могла считаться с теми же Прасадами, Дикшитами, а про Дубеев и Басу она даже не должна заикаться. Ну по крайней мере так думали сами члены дюжины, до того как её семья не стала самым большим кланом (семьёй) в городе, а когда её дедушка спас жизнь ценой собственной Чави Дубей, вдове Каджола Дубея и матери его двух сыновей в тёмные времена 1880 года. С ними стали считаться, не только как с востребованными врачами или же учителями, а как с достойной семьёй. Более не было высокомерностного взгляда, ведь они более не являлись «Недавно (ну как недавно, клан Авастхи живёт в этой части Бенгалии уже более двадцати лет, но да, для тех же Басу, они чужаками были) прибывшие из южной части Индии.» Когда в Калькутте стало спокойнее, Дубей не забыли о том что сделал Вазант Авастхи, и почтили их дом своим прибытием. Нилам, новый глава семьи, старший сын Вазанта по совместительству дядя Ишйи стал хорошим главой, семья под его управлением не понизила свой статус. «По велению богов», как сказала сама госпожа Дубей «Семья Авастхи теперь будет считаться под покровительством клана Дубей», то есть теперь они под их крылом. Так, лишь за один проступок их семья нашла своё место в этом городе, хотя всё эти двадцать лет до события пыталась его добиться частным трудом. Госпожа Чави решила на этом не остановится, пытаясь их влить в высшее общество не только как «хорошее знакомство», но и как «близкий собеседник» или «друг» для других членов дюжины. Многие дяди, тети и двоюродные сестры с братьями нашли хорошую работу благодаря госпоже Дубей. Кто-то как семейный врач или же учитель. Как раз у многих в дюжине и у близких ей семей были дети дошкольного и школьного возраста. Ишйя же как говорил отец с дядей повезло больше всего, оказалось госпожа Чави Дубей, не против была забрать её в собственный дом на правах падчерицы. «Как такое возможно?» Спросите вы, очень просто многие богатые семейства из пригородов так поступают с сыновьями и дочерьми чтобы те имели больше вариантов в будущем, конечно же мы говорим не о наследниках. Так в 1882 году в возрасте девяти лет девочка уходит из дома под крыло госпожи Дубей, она будет почти как полноправный член семьи Дубей, будет подчиняться их правилом и законам, почитать их богов, что было не сложно всё же у них они общие. После переезда она очень быстро подружилась с Рамом Дубеем, что был старше неё лишь на год, что не скажешь про Раджа, старшего сына и наследника семьи, он уже забрал себе бразды правления и ему никак не было дело до нового члена семьи, хотя у них и были приятные моменты в библиотеке дома, где они часто встречались и менялись книгами, как оказалось у них были общие вкусы в литературе. Рам и Радж Дубей стали ей настоящими старшими братьями, чему она очень благодарна. Ведь у в родной семье она, Ишйя была старшей дочерью и ребенком в одном лице. Дубей научили её многому, счету, танцам, этикету, в особенности Чави Дубей, что настаивала на том, чтобы она звала её «тетушка Чава» и никак иначе. Она стала обучать её высшему этикету, вышивки и музицированию. Радж научил её с годами как держатся в седле, а так же как правильно держать кинжал, хотя им после и влетела, как от учителей так и от матери семейства. С годами она выросла в прекрасную высокую девушку, с чёрными как уголь волосами и глазами как ночь беззвёздная. Кожа её мягкая пахла цветами маригольда — это яркий цветок, который символизирует солнце, жизнь и радость. Маригольды часто используются для украшения храмов и святых мест. Так в общем со временем и начали её называть сначала господин Вайш, что был частым гостем в доме Дубей после Рам и Радж. Тетушка Чава же предпочитала «дочка». Когда в возрасте четырнадцати лет она встретилась со своим будущим мужем, она прекрасна помнить как он её назвал «अनार» — Анаар. Гранат. Даже спустя тринадцать лет знакомства, она до сих пор не знает, почему Доран её так назвал, ведь в тот момент она была одета в чёрное сари с золотой вышивкой по краям. От неё не пахла фруктами, да что уж в первую их встречу от неё пахла лишь потом из-за жаркого лета, в никак не гранатом или же другим каким-то фруктом. После той роковой первой встречи, в доме Тхакуров, она не могла от него избавиться, хотя если честно и не сильно старалась. Целый год он добивался её руки, Доран желал всё сделать по правилам, по традициям впервые за всю свою жизнь пошёл наперекор старшей сестре и отцу, что были против этого союза, всё же они хотели женит его лет через десять на молодой Рай, что не было и семи на тот момент. Но он выстоял, показав впервые не на поле битвы свой нрав льва, так летом 1888, они связали себя узами брака. Ишйя влюбилась в своего уже мужа не сразу, у них были конфликты и даже разборки. Но они так же как ссорились, так же быстро мирились. В первое время было сложно, Ишйя не сразу начала понимать Дорана, как и он её. Но что пожалуй было хорошо и очень заметно для многих, она его не боялась. "Вот ни капли!" Шептала госпожа Дубей, удивлённо смотря на нередкие открытые соры в первые месяцы жизни молодожён. Хотя всё свободные и не очень девушки побаивались его, после бойни в 1880 его начали опасаться, тем более когда он пропал на два года, а после вернулся с фразой «Я искал неверных что были причастны - и нашел.» «Они подходили друг другу.» Так выразился Радж, смотря на свою названную сестру, что стояла под руку с Дораном Басу. Когда через год после женитьбы Видия отправила их в родное поселение Басу, чтобы оно не осталось без присмотра. Доран не противился ведь замечал косые взгляды сестры на жене, Ишйя же тоже не было против отъезда, всё же Видия Басу была женщиной на любителя. А с ней ссориться в первый же год после свадьбы не очень хочется. Доран прекрасно понимал, что у его Анаар не бесконечное терпение, на себе его и проверял, не хочет более чувствовать кинжал между своих пальцев во время ужина. Поверьте, не очень приятное чувство. Но так же он не может вытерпеть взгляды отца и сестры на Ишйи, а маленькие пакости, что видны невооружённым взглядом близняшек, что копируют и ищут одобрения своей матери не очень приятны. Так в общем в начале 1889 года они переехали в колыбель Басу. Где через четыре года брака у них родились прекрасные королевские двойняшки — Ракеш сын, первенец, и их маленькая девочка Сатья. Их истинное наслаждение. Дети росли здоровыми и красивыми. Когда через два года прогремела новость о трауре в Калькутте, муж сразу же уехал, вернувшись лишь через два месяца. Смотря назад в тот период, Ишйя рада была что уехала в тот момент, в далёкой юности. Ведь глядя на своих маленьких львят и на свой округлившийся живот она не предоставляла бы как бы пережила их смерть. В конце 1895 года она родила Сераджа, ещё одного маленького львёнка, с черными как у матери волосами и карими глазами отца, он был удивительно похож на отца мимикой и телосложением. Когда как двойняшки были похожи больше на мать, с её чёрными глазами, оттенком кожи и нравом, казалось от отца у них лишь пришюр хитрых глаз. И вот сейчас смотря на собственное отражение, Ишйя размышляла, слушая крики семилетних двойняшек, что ссорились на тему кто будет играть с сестрой Сарой, когда та придет. "Не зря ли мы приехали, может ли опасным быть то что нарастает здесь, в Калькутте?» мелькали мысли у неё в голове. Повернувшись к мужу что всё это время сидел в кресле и наблюдал за женой и её внутренней борьбой, она прошептала тихим голосом. — Мне страшно. — сама поразившись как прозвучали эти слова, она не заметила как в мгновение ока её муж оказался напротив неё, Доран взял её лицо в его огромные ладони, большим пальцем гладил её щеки, он произнес уверенным тоном. — Я не дам тебе и нашим детям пострадать. Анаар, ты моя луна, мой гранат, я прирежу глотку любому, кто даже помыслить, о том чтобы навредить вам. Я люблю тебя. Удивительно, как его слова действуют на неё. Всегда смотря на его уверенные глаза, что наполняются нежностью когда те направлены на их детей и её саму, она всегда успокаивается, наполняясь его силой и энергией. — Я люблю тебя. Шепчет она в ответ.