18:8

Из открытой двери клуба доносится заводной рёв Blur.

WOOHOO! Когда я чувствую тяжелый метал.

WOOHOO! И когда я весь как на иголках.

WOOHOO! Я вру, потому что я спокоен.

Вечно спокоен, но никогда не понимаю,

Зачем мне ты.

Том возле чёрного лакированного мотоцикла смотрится как настоящая рок-звезда. Он весь в чёрном, волосы рассыпались по плечам, движения расслабленно-вальяжные, «крутые». Дым вылетает из ноздрей, пепел падает на асфальт… Образ портит лишь Билли, обнимающий его за бок, виснущий, как обезьянка. — Хочешь прокатиться, бро? Том недоверчиво смотрит на Андреаса, парня из музыкального магазина: — Серьёзно, бро? — Конечно. — Я тоже хочу! — тут же встревает Билли. Они стоят возле переулка, где когда-то случилась драка. Концерт через полчаса. Том забирает ключи у Андреаса, делает пару быстрых затяжек, прежде чем выкинуть незаконченную сигарету в урну, а Билли подпрыгивает от нетерпения, пытаясь словить его взгляд. Том вздыхает, смотря вниз, — он не может ему отказать. — Садись, мышка… Спасибо, бро. Верну через десять минут. Том следит, чтобы Билли вцепился покрепче, только после этого поворачивает ключ, и мотоцикл ревёт под ними, как зверь — так, что мальчишке даже становится страшно. Билли обнимает Тома со всей силы, когда они трогаются с толчком, утыкается носом между лопаток, тихо протяжно пищит. От майки пахнет крепким табаком Ernte. — Ва-а-а! Мимо вдруг несутся улицы, огни сливаются в один бесконечный фонарь. Слишком быстро для Билли — он зажмуривается, боясь оторваться от Тома и остаться, боясь, что Том уедет вперёд без него…

Мне заморочили голову

Ещё в молодости.

Это не моя проблема!*

***

— Ну как? — спрашивает Том довольно. — Страшно! — Я же не быстро… — Можно ещё быстрее? — Конечно — в городе не разогнаться… ещё и с тобой за спиной. Билли сдерживает дрожь, но Том замечает это, когда они подходят к перилам моста. Потрепав мальчишку по голове, он приобнимает его за плечи, обещая: — Хорошо, обратно не буду гнать, мышка. Билли благодарно льнёт к нему, утыкаясь носом в тёплый бок, и они стоят минут пять над городом и рекой, пока Том выкуривает очередную сигарету. Дым вырывается из его губ струёй, рассеивается и обволакивает, как туман. — Знаешь, что мне снилось сегодня? — Откуда, мышка? Билли боязливо смотрит через перила, встав на решётку, и сразу чувствует, как усиливается хватка Тома — тот следит, чтобы мальчишка не поскользнулся и не полетел вниз. Река очень тихая, словно не движется. Вода чёрная — в ней отражаются фонари. — Мне снилось, что мы живём на станции переселенцев, где все погибли, — рассказывает Билли, и ему кажется, что в зеркале реки он снова видит предсмертный космос. — Ты спасаешь меня, потом я спасаю тебя, и мы живём вместе, пока не оказывается, что я тоже заражён… — И ты умер? — Да, умер. Том глядит на него странно, сминая фильтр сигареты зубами. — Ну и фантазия у тебя, мышка, — тихо говорит он, зачёсывая лохматые волосы Билли назад и снова придерживая за плечи. — Ты сам пожелал, чтобы мне это приснилось! — Я не желал, чтобы ты умирал.

***

Кажется, с поездки на море прошла целая вечность, хотя они вернулись всего пару часов назад. Всю дорогу Билли ехал в автобусе с Томом, отсидев колени ему, Георгу, Густаву. Но фрау, видя утренний концерт Билли, не сказала и слова против. Том откровенно устал. Это заметно по его отёкшим глазам. Он облокачивается на перила, когда мальчишка слезает с решётки, и молча докуривает сигарету, тоже глядя на воду, вниз. Волосы густо падают на щёки, слегка покачиваются от ветра. Ему совсем не дашь восемнадцать — скорее тридцать с хвостиком лет. (Пока остальные выросли, Том уже повзрослел.) — Ты будешь долго жить, мышка, — обещает он тихо. — С тобой? Том улыбается, щурятся нежно глаза. В воде дрожат, размываются звёзды. — Конечно. Куда мне деться теперь от тебя?..