18:8

Первым делом, когда они продираются сквозь перелесок, Том бросается к телефонной будке у Penny. — Привет, Андреас. Одолжи мотоцикл. Билли просто наблюдает, ничего не чувствуя, и даже не сжимает руку Тома в ответ. Будка сочно-оранжевая, под цвет лета, и внутри на стекле — большой плакат с апельсиновой Фантой. Том нервничает. По трассе проносятся машины: гул мешает слышать и говорить. — Если честно, я сам не знаю. Могу в залог оставить гитару… — Я верну — это точно. Но не в ближайшие пару дней. — Спасибо, дружище. Есть второй шлем? — Я прямо сейчас приеду. Том вешает трубку, но не выходит из будки: стоит вот так, глядя перед собой, но на самом деле — глядя глубоко внутрь. Снова снимает трубку. — Купи что-нибудь в дорогу, — приказывает он, вытаскивая из кармана смятые марки. — Что? — Что хочешь, Билли. — Я ничего не хочу. — Чёрт… Бутылку воды, готовые бутерброды, чипсы — реши на месте. Билли не спорит — берёт смятые марки, вяло пересчитывает их, сбросив рюкзак на раскалённый асфальт. Том тем временем достаёт из пачки последнюю сигарету, поджигает её, прижимая трубку к плечу. Дым резко вырывается через нос: — Привет, Стиви. Да, это я. Заткнись! Помнишь, ты приглашал меня в Магдебург? Могу взять от дома ключи?.. Билли неторопливо заходит в Penny: двери разъезжаются перед ним, обдавая прохладой, запахом дешёвого кофе и визгом рока.

Hello, hello, hello, how low?

Мальчишка берёт ровно то, что приказал ему Том: готовые бутерброды в полиэтилене, воду и Lay’s. Синие — которые любил когда-то. — Мамбу? — спрашивает продавец, узнавший их. Билли оглядывается на Тома. Закатное солнце отражается в стёклах будки. Подумав, мальчишка мотает головой. — Вы продадите мне сигареты? — Пачку Ernte — для брата? — Угу.

Я худший в том, что делаю лучше всего*