Драконье сокровище

      Война Архонтов — страшное время. Столько погубленных жизней, столько забытых вещей, но сколько лет не пройдет, Чжун Ли никогда не забудет ту смертную девушку, которая, умирая, со смешком обратилась к нему:       — Ох, Моракс, не серчай, но будущее просится быть озвученным. Долго ты будешь ждать своего кита, ох, долго. А как намаешься ты с ним… Но кит твой непростой, ох, непростой. Будет стоять на пепелище старого мира, создавая новый.       Хриплый смех разрезал мертвую тишину.       — Но есть ли место тебе в новом мире, а, Властелин Кам…?       Отрубленная голова подкатилась к его ноге. Его холодный взгляд невольно задержался на мертвых синих глазах, запоминая лицо, на котором навечно застыла мрачная усмешка. Никто не смеет говорить, где его место. Метка на запястье мучильно пульсировала. Как же он это ненавидит! Кто придумал, что лишь одно создание на всем белом свете сможет полностью принять его? Его желания и страхи. Его скелеты в шкафу, из-за количества которых дверка уже давно не закрывается. Это же просто смешно.       — Господин! Нам нужно идти дальше!       В ответ на слова раздалось утробное рычание. Массивный хвост, такой обманчиво мягкий, мельтешил туда-сюда, выдавая раздражение хозяина. Еще чуть-чуть и пар повалит из ноздрей, а кто-то лишится жизни…       — Чжун Ли! Ау, Паймон вызывает Чжун Ли, прием-прием!       Растерянный взгляд встречает два других: встревоженный и сердитый. Кажется, он забылся.       — Чжун Ли, все хорошо? — с беспокойством интересуется Итэр. Он один из немногих, с кем бывший Архонт готов проводить время. Ненавязчивый, спокойный и уверенный.       — Да, прости, Итэр, в последнее время я совсем теряю хватку.       — Ты словно витаешь в облаках! На тебя это не похоже, — провозглашает громкий голос Паймон.       Чжун Ли виновато склоняет голову. Он не может рассказать им, что творится в его голове. Прошла уже неделя, но Тарталья так и не объявился. Это сложно. Это ломает. Все закончилось, но вместо того, чтобы наконец нежиться в объятьях своего предназначенного, он вынужден слоняться без дела в ожидании.       — Это из-за него, да? — раздается тихий вопрос от Итэра. Сначала Паймон совсем не понимает их, но потом в осознании раскрывает глаза:       — Из-за него?! Серьезно что ли?! Да все с ним нормально! Чего вы вообще волнуетесь об этом прохиндее?       — Паймон! — строго прерывает её друг. Нужно будет отблагодарить его потом.       Чжун Ли ничего не отвечает, лишь тяжелый вздох выдает его. За это короткое время Итэр успел хорошо его узнать. Путешественник удивительно вписывается в их мир. Хотя и выглядит он очень юно, его все равно выдают глаза. Столь необычно мудрые. И нежные. Особенно, когда смотрят на верного адепта Ли Юэ. Пусть будет так. Он не против.       — Итэр, ты слышал когда-нибудь о предназначенных? — заходит издалека Чжун Ли.       — Предна- Чего? — снова встряла малышка Паймон.       — Так называют людей, связанных с друг другом самой судьбой, жизнью или, как верят некоторые, богами. — Сколь методично, столь и привычно начинается новая лекция. В чем бы он ни был хорош, но к преподаванию у него явно талант. Услышь это Гуй Чжун, она уже давно бы плакала от смеха. — Явление это крайне редкое. Многие сейчас даже не знают, что такое действительно существует. Для них это просто детская сказка… Своего предназначенного можно определить по метке. У каждого она своя. Чаще всего она совпадает с созвездием. В редких случаях она показывает сущность. Например, у предназначенного Властелину Дракону метка была бы в виде дракона. Считается, что Предназначенные, которые закрепили свою связь, могут чувствовать друг друга на расстоянии. А эмоции одного доступны другому…       — О, вот как? А так можно? А как… — снова вмешивается летающая девочка, когда её прерывают тихие слова путешественника:       — Вы… С ним?       — Да.       Твердо и уверенно. Гуй Чжун бы им гордилась. Он так усердно отрицал наличие своей родственной души. Он не верил, что такой как он может быть связан с каким-то человечишкой. Лишь благодаря милой подруге он полюбил людей, полюбил и Чайльда. Встретился бы с ним пару десятков веков назад, то мальчик просто бы стал его игрушкой. Не способной ни на что, кроме стонов и слез. Такой прекрасной. Дракон внутри мечтательно урчит.       Чжун Ли качает головой, пытаясь сбросить наваждение. Не время. И выжидающе смотрит на задумавшегося путешественника.       — Он в курсе?       — Нет.       Итэр удивленно поднимает брови, а затем снова хмурится. Чжун Ли вздыхает.       — Как только почувствовал, что он наконец родился, я отправился на его поиски. Думал забрать, отдать на воспитание адептам, чтобы он всегда был рядом. Под присмотром. Но передумал. Лишь скрыл следы нашей связи, — его взгляд мечется, старясь не попадать на собеседника. Он не хочет видеть их реакцию, не хочет видеть осуждение в их глазах. — Так или иначе, судьба сама привела его ко мне. Но все еще было слишком рано. Он должен был исполнить свое предназначение. Создать хаос.       — И ты совсем не подумал, как это будет выглядеть после?       — Подумал. Но недооценил его.       Итэр разочаровано качает головой. Паймон непонимающе переводит взгляд с одного на другого.       — Тебе нужно извиниться перед ним. Пару тысяч раз. И рассказать о том, как много он значит для тебя.       — Не думаю, что это поможет, — Чжун Ли скептически хмыкает.       — А я знаю, что поможет, — настаивает рыцарь, — Для Чайльда ты сейчас не его близкий друг, не его возлюбленный, а Бог. Вспомни, как он благоговейно отзывается о Царице. Его воспитали так. Боги выше людей, боги лучше людей. Они не смотрят на людей, не считают их равными себе. Он просто не может разрешить себе смотреть на тебя, как прежде.       Архонт задумчиво замолкает. Его пальцы касаются подбородка в сомнении. Извинения… Допустим. Но что сказать? Как заставить Чайльда увидеть свою ценность для него? Как заставить поверить ему? С губ невольно срывается вопрос:       — Как?       — Не мне тебя учить, Чжун Ли. Но… — Итэр задумчиво прикусывает губу, — попробуй поухаживать за ним. Словам он уже не поверит. Поэтому стоит действовать. Покажи ему, как он важен для тебя.       Хм. Это может сработать. Он уже ухаживал как человек. Кажется, время показать ему, как ухаживают Боги… На лице расцветает хищная улыбка. Итэр вздрагивает. Паймон опасливо отлетает подальше.       — Не знаю, что ты задумал, но выглядишь страшно.       — О, ничего такого. Просто последую твоему совету. Покажу Тарталье, как я его ценю…

***

      Кажется, прошла целая вечность. Чайльд с трудом разлепляет глаза. Сколько он спал? Несколько часов? Дней?       Он осматривается. Это все еще его покои. Но… Вокруг расставлены мази и таблетки, чьи-то записи и листы. А он сам перебинтован совсем по-другому. На тумбочке возле кровати замечает спасительный стакан с водой и выпивает его одним залпом. Пара капель скатывается по иссохшей коже лица. Он все еще живой. Это хорошо.       Неожиданный скрип двери заставляет вздрогнуть. Катя чуть не роняет поднос от неожиданности. Её глаза в удивлении распахиваются, а на лице возникает облегченная улыбка.       — Господин! Вы очнулись!       — Сколь… Сколько я спал? — Голос не слушается. Горло режет. Словно он провел ночи в пустыне без единой капли воды, даже несмотря на только что выпитый стакан.       — Трое суток, — недовольно ворчит она, подходя ближе и ставя поднос на стол, — я думала, что сойду с ума! Не хватало мне проблем, так судьба решила поиздеваться, добавила уход за предвестником! А если бы вы умерли здесь? Мне ж голову свернули бы!       — Ну, не умер же, — смеясь отвечает больной, и смотрит с такой благодарностью, что девушка тушуется. Давно о нем так не волновались, он даже забыл каково это. Катя — его спасительница.       — Вы простите меня, Господин, пришлось сломать замки в ваши комнаты, — девушка виновато косится в сторону двери.       — А чего запасные ключи не использовали?       — Так нет их. Регламент такой. Доступ к комнатам предвестника имеет только он сам.       — Вот оно что. Забыл. Ты молодец, без тебя бы давно коньки отбросил, — Катя лишь фыркает на эти слова.       — Как верно подмечено, Господин Предвестник! Вас, кстати, тот консультантишка искал. Заходил вчера, все спрашивал, как вы. Я ему от ворот поворот дала. Нечего вас беспокоить.       О… Моракс искал его. И что бы это значило? Хочет должок взыскать за разрушение гавани? Так он уже изрядно потратился на все хотелки и ужины Великого Властелина Камня, что ему еще надо?       — И еще кое-что. Вы, пожалуйста, простите мне любопытство, но у кого вы сделали такое тату?       Тату? Какое еще тату? У него отродясь ничего не было. И не хотел никогда.       — Ты про что вообще?       — Ну, тату дракона на вашем бедре… Я давно бы сделала себе что-нибудь подобное, да все мастера подходящего не находила, — смущенно потирая нос, вполголоса произносит девушка.       Одновременно со словами верной помощницы, Тарталья скидывает с себя одеяло. Массивный золотой дракон собственнически обвивает его тело, от тазовых косточек и почти до колена. Переливающиеся линии узора движутся, словно расплавленное золото. Кажется, он уже где-то видел что-то похожее… Смутно кого-то напоминающее…       — Это что еще такое?!       Моракс проклял его что ли? Он совсем из ума выжил? Какого черта?