Драконье сокровище

       Представляя скорую встречу, во время которой он будет сидеть напротив адептов Ли Юэ и думать, в какой момент его жизнь свернула не туда — или туда, тут как посмотреть, — Тарталья нервно треплет свой красный шарф. Ладно жители гавани не в курсе, но верные защитники Ли Юэ точно знают, кто был зачинщиком прошедшей катастрофы. Охотник на демонов — Тарталья готов поставить на это все свои деньги — увидев его, попробует свернуть ему шею. И Чайльд не против. Он с удовольствием примет бой, заставит плеваться кровью, кричать от боли, плакать от беспомощности…       Однако…       Тарталье кажется, что Чжун Ли точно не одобрит подобное поведение. Это же его «семья». Поэтому он постарается сдерживаться, ведь увидеть разочарование в янтарных глазах для него будет хуже смерти. Аякс больше не один в этом нескончаемом кошмаре, и он правда не хочет расстраивать своего… эм, парня? Честно говоря, язык не поворачивается назвать так ведущего его мужчину.       Его статная фигура действительно словно высечена из камня. Широкие плечи плавно перекатываются под плотной тканью верхней одежды. А крепкие бедра невольно приковывают взгляд. Выше Чайльд старательно пытается не смотреть. Он бездумно следует за ним, крепко сжимая чужую ладонь. Ему до сих пор тяжело поверить в то, что происходит. Бог не просто любит его, но и быть с ним хочет. Утешает, кутает в своей нежности и смотрит так преданно. Тарталья чувствует, что даже если он попытается уйти, то его уже не отпустят.       Привычной дорогой они направляются домой к Чжун Ли, который настоял на том, что им нужно зайти к нему и подготовиться прежде, чем они отправятся в Заоблачный предел. Обитель адептов всегда представлялась ему величественной и необъятной, хотя Моракс, еще во время их «совместной» работы, уже как-то упоминал о том, каково там. Возвышающиеся горные пики, чистый воздух и блаженное одиночество.       На самом деле, Чайльду очень интересно, что им предстоит сделать для подготовки. Неужели они идут за Печатью Согласия для него? Ха-ха. Ему кажется, что он и так достаточно натворил дел, что бояться «оскорбления божеств» — это просто смешно.       Они уже близко. Знакомая черепичная крыша уже виднеется из-за других домов. Сам дом находился на окраине города. В начале Тарталья не понимал, зачем было покупать дом так далеко, ведь дело точно не в нехватке денег, а добираться каждый раз по 20-30 минут раздражало, но потом, в один день, возвращаясь к себе в комнаты, он неожиданно поймал себя на удивительном ощущении полного покоя. Вся суета города осталась вдалеке и лишь шум моря прерывал тишину. Ноги сами замедлили свой темп, а легкие вдохнули морской бриз. Красота и внутренняя сила. В этом и есть весь «Мистер Идеальность», как иногда про себя зовет его Чайльд.       Дом, милый дом. Как давно Аякс здесь не был. Он живо проходит внутрь, не испытывая никого стеснения, с интересом осматривает комнаты, стараясь найти что-то новенькое за прошедшую пару недель без него, однако не находит ничего стоящего, лишь новые стопки книг.       Чжун Ли с улыбкой наблюдает за возлюбленным, который, словно щеночек, ходит из комнаты в комнату, исследуя новое место. И он очень рад, что Аякс чувствует себя комфортно в его доме. Поэтому, когда Чайльд склоняется над книгами, изучая их, он мягко перехватывает его, обнимая со спины и целуя в висок:       — Любовь моя, у тебя будет ещё много времени, чтобы все здесь изучить, но сейчас нам нужно готовиться.       — Зная тебя, в следующий раз я эти книги не вижу, — Тарталья поворачивается в объятиях, закидывая руки на плечи. Смотрит так хитро-хитро, а затем прикусывает подбородок.— Каждый раз, когда я прихожу сюда, интересные мне вещи пропадают.       — Интересные тебе? — Лукаво переспрашивает Чжун Ли, намекая на Фатуи, и в ответ прикусывает нос.       — Ну, не только мне. — Не скрываясь, Аякс ухмыляется, по лисьи щуря глаза. — Так зачем мы здесь?       — Чтобы совершить омовение.       Тарталья почти было открывает рот, чтобы ляпнуть что-то вроде «ты притащил меня тупо помыться?», но вовремя останавливает себя. Вряд ли просто так перед походом к «семье» он решил поплескаться в водичке. Чайльд хмурится, пытаясь отыскать ответ в чужих глазах. У него снова ощущение, что ему конкретно так не договаривают.       — Чжун Ли, — потянув за собранные в хвост волосы, заставляя вытянуть шею, чтобы избежать неприятных ощущений, Аякс почти грозным тоном начинает разбор полетов, — будь добр, объяснись.       Вопросительно вскидывая бровь, Моракс склоняет голову в непонимании, почему его милая пара снова злится.       Тарталья издает едва слышное хмыкание Кажется, этот престарелый дракон даже не видит проблемы.       — Итэр рассказывал мне об адептах, и он ни разу не упоминал омовение, — видя, как Чжун Ли пытается прервать его, Чайльд нарочито громко продолжает, — и я понимаю, что ему скорее всего это не было необходимо, ведь он не шел «знакомиться с семьей». А значит, вероятно, есть что-то еще помимо омовения, поэтому я прошу тебя озвучить все сразу.       — Нам некуда спешить, солнце мое, пойдем… — Моракс осекается, как только замечает уже не просто недовольство, но и разочарование, мелькнувшее в чужих глазах, поэтому он решительно освобождается от крепкого захвата и берет покрытые шрамами ладони в свои, приближая их к себе и нежно целуя. — Прости, я просто боюсь напугать тебя.       — Напугать? Меня? Ты должно быть шутишь…       Тарталья недовольно хмурится.       Он пережил бездну, пережил гнет деревни, пережил службу в Фатуи с самых низов, да даже спектакль самого Чжун Ли пережил. Чайльд не может представить ничего, что может напугать его настолько, что он откажется от своего предназначенного, ведь не только судьба связала их, но и он сам выбрал его.       И он будет нести ответственность за этот выбор. Примет Чжун Ли со всеми тараканами и скелетами в шкафу так, как он слепо верит, примут и его. Они ведь оба не святые, Чайльд знает. Моракс — один из семи Архонтов, что не сменился за эти века, а тажже он не просто прошел через Войну Архонтов, но и вышел победителем.       — Чжун Ли, я не собираюсь никуда от тебя сбегать, чтобы ни случилось. Я уже согласился быть с тобой вечно, разве этого мало?       — Нет, не мало, совсем не мало, — ох уж этот виноватый щенячий взгляд, — я просто до сих пор не верю…       Для Чжун Ли это все словно не по-настоящему. Столько лет спустя он обрел свою пару, своего предназначенного. Он может быть рядом, слушать звонкий смех, видеть радостные искры во взгляде, купать в подарках, касаться, любить и быть любимым. И даже если это все сон, то он не хочет просыпаться. Дракон внутри нетерпеливо топчется на месте, предвкушая момент, когда ему наконец-то будет позволено заявить свои права.       Тарталья с улыбкой наблюдает за чужими метаниями, терпеливо стараясь дождаться ответа. Но терпение определено не лучшая его черта, и спустя пару десятков секунд он уже начинает скучать, поэтому просто освобождает свои ладони и притягивает лицо Моракса к себе, мягко чмокая в губы:       — Ты так похож на котика, когда думаешь. Но ладно, проехали, не хочешь рассказывать — не надо, пойдем мыться, — и тянет Чжун Ли за руку в сторону ванной, как его неожиданно впечатывают в стену, крепко целуя. — М-м!       Затылок неприятно ноет от столкновения, в глазах рябит, а воздуха не хватает. Его, словно игрушку, подбрасывают, приподнимая, оставляя единственным выходом лишь схватиться покрепче за широкие плечи и вскинуть бедра, чтобы обхватить чужой торс. Стоит это провернуть, как его пятая точка встречается со смущающей твердостью. Мысли в голове сумбурно крутятся, пытаясь отыскать причину столько резкого покушения на его девственную тушку.       — Чжун Ли-и-и… — пищит Тарталья, как только ему дают вздохнуть, пока влажный раздвоенный язык нетерпеливо проходится по судорожно дергающейся шее.       — Я на секунду представил наше будущее, совместную жизнь, как ты, такой домашний и счастливый, так же зовешь меня с собой, и я не смог сдержаться, — Моракс урчит, довольный, непроизвольно двигая бедрами, чтобы получить больше стимуляции.       Лицо Аякса невозможно краснеет. Он открывает и закрывает рот, словно выброшенная на берег рыба. Жар стремительно скапливается в паху. Ладно, Чайльд уже не так против этого покушения. Он рукой зарывается в мягкие волосы на затылке и тянет на себя, чтобы уже самому впиться в родные тонкие губы.       Кажется, сегодня они перейдут еще одну черту и закрепят связь. Тарталья взбудораженно стонет, когда слышит такой же несдержанный рокот.       У Моракса сносит крышу. Его прекрасная пара так отчаянно нуждается в нем: цепляется тонкими пальцами, возбужденно ерзает и восхитительно постанывает. Но главное, что Аякс доверчиво позволяет ввести его к единению. Такая покорность заставляет дракона хищно улыбаться, предвкушая предстоящие ночи без сна.       Чжун Ли убирает руки с трепещущего тела, чтобы стянуть так мешающую сейчас одежду, заставляя Тарталью судорожно перехватиться за шею и покрепче сжать бедра, лишь бы не упасть. Он мстительно прикусывает за нос:       — Если ты меня уронишь, то клянусь- Ай! — вскрикивает Аякс, получив звонкий шлепок по ягодице. — Твою мать, Чжун Ли, больно вообще-то!       — Плохой мальчик, — рокочет дракон, кусая за адамово яблоко, призывая к тишине, — не мешай мне выпутывать тебя из одежды…       По телу Чайльда пробегает возбужденная дрожь. Он не знает как, но Чжун Ли неожиданно попал в скрытые даже от него самого желания. Хотя, кому он врет, это очевидно виновата связь предназначенных, иначе он не может объяснить, почему они словно две части пазла совпадают друг с другом. Склоняя голову, чтобы спрятать покрасневшие щеки, он послушно замирает, пока чужие ладони, все еще скрытые перчатками, растегивают его камзол и рубашку, чтобы пробраться ближе к голой коже.       Кожаная портупея на груди мешать сделать вдох, пульс отдается в ушах, а щеки горят так, что на них можно готовить яичницу. Неожиданный ветерок спасительно обдувает напряженный торс. Тарталья вопросительно поднимает голову, пока Чжун Ли продолжает раздевать его. Его замутненные глаза испугано расширяются, встретив столь же шокированный взгляд Охотника на демонов.       Сяо, ловкий и осторожный, как всегда пробрался через окно, чтобы передать слова других адептов. Однако он никак не ожидал, что, скользнув внутрь, он увидит такое.       Господин стоял спиной к нему, его высокую фигуру легко было распознать по привычному костюму, отделанному золотыми узорами. Он крепко прижимал к стенке другого человека, чье лицо было невозможно не узнать — это был тот самый Предвестник, которого Сяо ненавидел всеми фибрами души.       Лицо Чайльда Тартальи было ярко-красным, как будто он только что пробежал целый марафон, и его глаза блестели от страха или какого-то другого, более сложного чувства. Его руки напряженно сжимали дорогую ткань на каменных плечах, а взгляд застыл в панике.       Сяо тоже замер, сердце его забилось чаще. Он не знал, что делать: уйти, не выдав себя, или вмешаться. Но одно было ясно — он стал свидетелем того, что никак не предназначалось для чужих глаз. Однако прежде он собрался с мыслями, Чайльд уже начал дергаться.       Смущенно сжавшись, Аякс бьет по чужому плечу, громко возглашая, в попытках обратить внимание на прибывшего:       — Чжун Ли! Погоди! Остановись!       — Чайльд, не испытывай моë терпение, — фырчит Моракс, не понимая, с чего вдруг такие перемены, но смирено останавливается, вопросительно смотря в ответ.       — Тут… Это… — и взгляд уводит за спину, замечая, что Сяо не сбегает, а тихо опускается на одно колено, почтительно склонив голову, пытаясь не смотреть на них. Хотя тот старается выглядеть спокойным и невозмутимым, Чайльд замечает его уши, пылающие от стыда и смущения. Он хмыкает, удовлетворено отмечая, что Сяо прекрасно понимает, что явно увидел лишнее.       — Господин, прошу прощения, — начинает Охотник на демонов, надеясь, что его голос не выдает внутреннего смятения. С каждым произнесенным словом он ощущает, как все-таки горячая волна поднимается от шеи к лицу, выдавая его напряжение. Даже с опущенными глазами он чувствует напряжение в воздухе, которое, казалось, можно было резать ножом. — Я не знал, что вы не один, однако Хранительница Облаков настаивала на том, чтобы я явился к вам, дабы уточнить через сколько вас ожидать. Разумеется, лишь для того, чтобы успеть сделать все приготовления для встречи с вами.       Золото глаз недовольно пылает. Чайльд завороженно и удивленно любуется: глаза его любимого действительно горят. Значится ли, что и его руки тоже светятся сейчас? Он едва сдерживает смешок, вспомнив одну глупую деревенскую шутку, которую его друг, тот еще олень, часто говорил.       Он не бесполезный, он ночью светится!       Тарталья трясет головой, пытаясь выгнать глупые мысли из головы, пока не чувствует, что Чжун Ли выпрямляется, расправляя плечи и заставляя его невольно ослабить хватку. Видя всю ситуацию, он все-таки решает опустить его. Сделав это, Аякс чувствует, как его тело все еще немного потряхивает, поэтому оставляет руки на роскошных плечах, чтобы позорно не упасть.       — Привет, привет! — Не скрывая ухмылки, он машет рукой, выглянув из-за широкой спины. Он хочет продолжить ерничать, но замолкает, поймав предупредительный прищур Моракса.       — Мы будем к закату, — не терпящим возражений голосом отвечает Чжун Ли. Он очень недоволен тем, что их прервали: брови нахмурены, ноздри трепещут, еще чуть-чуть и повалит пар, а губы в раздражении сжаты.       — Я передам, — не поднимая головы, кивает Сяо, показывая, что он принял информацию, затем быстро прощается и исчезает в черно-бирюзовой вспышке.       — Так на чем мы остановились? — игриво мурлычет Аякс, поправляя чужой воротник и убирая несуществующие пылинки. Однако Чжун Ли перехватывает его ладони и, целуя, убирает их с себя. Тарталья непонимающе хмурится, обижено выпячивая нижнюю губу.       — Прости, любовь моя, но если мы хотим успеть к закату, то мы должны поторопиться, — Моракс умиленно смотрит на эту расстроеннную мордочку, кажется, не он один отчаянно жаждет уже закрепить связь.       — Ну и ладно, — тихонько фырчит Чайльд. Если бы он был лисом, то его ушки бы недовольно прижимались к макушке, а хвост ходил из стороны в сторону. Однако его возбуждение никуда не уходит. Одно присутствие такого же взбудораженного предназначенного рядом заставляет трепетать. Вставший член неприятно упирается в застежку брюк, и с этим даже ничего не сделаешь, ведь «мы опоздаем, Чайльд, опоздаем», — передразнивает про себя Аякс.       Чжун Ли в это время подходит к платяному шкафу, чтобы достать чайник. Его взгляд прикован к застывшему предвестнику, который пытается отдышаться и отойти от произошедшего. Он нежно замирает, любуясь своей парой.       Если бы ему в прошлом кто-нибудь сказал, что его парой будет «обычный» смертный, он даже оскорбился бы на это. Но сейчас, думая про несносного мальчишку, который бесстрашно бросает вызов всему и лишь ради семьи готов на все, Моракс иронично отмечает, что по молодости он сам был таким. Конечно, за эти тысячи лет многое произошло, многое утекло, но его внутренний дикий огонь далеко не угас. И любуясь смеющейся синевой глаз, этот огонь разгорается, ярко пылает, снося все стены, что удерживали его буйный нрав эти годы.       Ему снова хочется жить — смеяться, дразниться, мириться, шкодить и любить. Любить так, чтобы кровь кипела, стекая по телу от несдержанных укусов. Любить так, словно нет ничего важнее на свете, чем услышать мягкий смех и унять горькие слезы. Любить так, чтобы весь мир слышал, как им хорошо (и мирился с этим, ведь ничто не остановит ярость дракона, если им помешают).       И Чжун Ли верит, что ему позволят так любить. И его будут любить также.       И дело вовсе не в том, что их судьбы связали на небесах. Дело в маленьких шрамах на пальцах, в россыпи веснушек на плечах, в седых прядках в рыжих волосах, в легкой щетине по утрам, в неуклюжем смехе, в хищной ухмылке перед дракой, в раскатистых мышцах, игриво выглядывающих из-под расстегнутого камзола, в тихих стонах и закатанных глазах, во всем нем — в Чальде Тартальи. Нет, в Аяксе. Его невозможно не любить. Этот маленький человек-раздор сочетает в себе все те крайности, да противоположности, что заставляют дракона внутри восхищенно урчать.       — Все хорошо? — Тарталья касается плеча, обеспокоено всматриваясь. Прошло уже почти 5 минут, он остыл и снова полон сил. Моракс все это время просто стоял с чайником и смотрел как будто сквозь него. В начале Чайльд не хотел ему мешать, мало ли связь с Селистией потерял, но кое-то только что причитал, что они опоздают, поэтому решил подойти и вернуть Чжун Ли в этот мир. Зависать так сейчас не позволительно.       — Да, все хорошо, золотко, просто задумался. — Моракс ласково гладит свободной рукой по щеке, невольно умиляясь взволнованному взгляду. — Ты когда-нибудь слышал о Чайнике Безмятежности?