«Я хочу...»

«Хотя на свете и существуют монстры, но всё-таки много хороших людей — и это обнадеживает».

© «Дракула»; Б. Стокер

***

Встретившись с Мариной, Дори отправилась в школу в её компании. Только вот высказать все чувства и эмоции ей не удалось — она до безумия сильно хотела поделиться тем, что Мартин снова «оказывал ей знаки внимания». Но это у Дори не сложилось. Зато зайдя в раздевалку, девушка встретилась с Ульрикой, которая, как оказалось, пришла двумя минутами ранее. — Уля, привет! — радостно воскликнула Дори, практически прыгая ей на шею. — Дора, как я тебе рада! — Ульрика крепко обняла подругу, а затем внезапно затараторила. — Слушай, ты вчера вечером сказала, что у тебя есть «кое-что интересное», а «кое-что интересное» — это всегда «мини-сплетня» между нами, а если это мини-сплетня, то это значит, что случилось что-то прикольное! — Ну, ты даёшь, Уля, — рассмеялась Дориана, поправляя у блузки ворот и ощущая, что щёки обожгло от смущения, которое она совсем не ждала. — Ты запомнила, что я тебе вчера что-то успела сболтнуть, хах? — По-твоему я должна была забыть что-то столь важное, где ещё и заметная интрига имеется? — задала риторический вопрос Уля. — Бр-р-р! Щас, блин, разбежались! — Ой, ладно, пойдём до кабинета, по пути расскажу, — улыбнулась Дори и, чувствуя, как Уля берёт её под руку, направилась на выход из раздевалки. — Короче, вчера я пошла домой вместе с Мартином. — Чё, блин?! — Уля прикрыла рот рукой от шока. — Капец, я охреневаю… — Я просто была удивлена, что он со мной захотел пойти, — задумчиво произнесла Дориана. — Слушай, вероятно, ты ему нравишься, — Ульрика прищёлкнула пальцами. — Вот зуб даю! Только… э-э… Ульрика в замешательстве замолчала, не зная, как преподнести информацию помягче. Обидеть или разочаровать Дори ей не очень хотелось. — Уль, что не так? — Всё так, — закивала она. — Но, честно, мне Мартин никогда не нравился. Не знаю, как тебе, но он меня напрягает иногда. Он странный, очень отчуждённый до безобразия! — Не знаю, Уля… — Дори хмуро покачала головой, отрицая то, что Мартин может быть плохим парнем. — Он далеко неидеальный, идеалов в целом не существует! Но он очень умный. — И ни с кем в классе почти не общается за исключением двух человек, — Ульрика оставалась недовольной, даже слишком. — Ну, трёх. Ты прибавилась в его круг общения. — И это неплохо, — убеждала Ульрику Дориана. — Он умный и интересный человек. — Если ты влюбишься в долбонафта этого, то я на стенку полезу от такого стресса, — Уля упорно стояла на своём. — Он немного… противный. Ты знаешь, что он козявки ел в пятом классе и харкал себе соплями на ладонь, а потом ещё и разглядывал это?! Бр-р-р! Вспоминать мерзко! — Он ребёнок там был совсем, Уль! — Дори расхохоталась. — Тем более прошло уже 2 года. — А ещё он у меня тогда же, в пятом классе, забрал карандаш, который вернуть обещал. В итоге не вернул. — О-о-ой, ну, теперь-то всё ясно-о-о-о, дорогая, — растянула игривую улыбку Дори. — Ты ему не можешь простить эту оплошность с карандашиком! — Оборжёшься, — задрала нос Ульрика, но сама уже едва держалась от смешков. — И всё же… если серьёзно, то будь с ним осторожнее. А то он не вызывает у меня как-то доверия. — А мне кажется, что то даже очень милый. Ты просто плохо знаешь его! Вот если бы ты пообщалась с ним поближе… — Не дай Бог! — драматично воскликнула в ужасе Ульрика. — Да чтоб никогда больше в жизни! — Ха-ха-ха! Ну, ты и злюка, Уль, — хихикнула Дориана. Дориана и Ульрика зашли в класс литературы. В помещении присутствовала их учительница, Татьяна Николаевна, которая по совместительству являлась их классным руководителям. Это была миловидная низенькая женщина, — примерно лет сорока, — с короткой стрижкой. Волосы у неё имели бордовый насыщенный оттенок, иногда отдавая на свету каким-то огненно-рыжим цветом. На переносице у неё размещались большие закруглённые очки с тонкой (даже можно сказать утончённой) оправой. Лёгкое платье из хлопковой ткани небесно-голубого цвета на ней украшали маленькие оранжевые пятнышки, но приглядываясь к ним в них сразу узнавались черты милых лисят. Длинная юбка полностью закрывала ноги женщины. — Здравствуйте, Татьяна Николаевна! — Здравствуй, Дорианочка, — поприветствовала ласково Татьяна Николаевна, ища что-то в шкафу. — Здравствуй, Ульрика. — Доброе утро, — отозвалась с лучезарной улыбкой Уля. Дори кое-как заставила себя не захохотать, а затем дёрнула подругу за рукав и шепнула ей: — Ты же в курсе, что сейчас два часа дня, а не «доброе утро»? — Ой! — Ульрика захохотала в голос и бегло исправила себя. — Прошу прощения, Татьяна Николаевна, добрый веч… Тьфу ты! День! — Всё в порядке, девочки, — улыбалась самой ласковой улыбкой Татьяна Николаевна, и Дори, глядя на неё, мысленно восхищалась тем, какая Татьяна Николаевна прекрасная женщина. — Балбеска, — поперхнулась смехом Дори. — Ой, знаешь ли… Ты змеюка! — Ульрика шлёпнула Дориану ниже спины, за что получила от неё ответный лёгкий удар по тому же месту. — Ау! Ха-ха-ха! Ладно, один один! В классе помимо Татьяны Васильевны на своих местах сидели две одноклассницы Ульрики и Дори — Дарина и Кира. Дориана оставила портфель возле своей парты (а это была предпоследняя парта третьего ряда), Ульрика разместилась рядом с ней. — А у нас разве не по рассадке? — Дори шепнула это Уле на ушко, словно большую тайну. — Нет, я сижу с тобой и точка, — задрала нос Ульрика. — Мисс Свердлова, как вы себя ведёте?! — Дори наигранно возмутилась, закрывая рот руками. — Разве не стыдно?! — Было бы за что, — Ульрика выложила из портфеля учебники и достала какой-то блокнот, в котором было множество иероглифов, написанных ею. — А теперь я продолжу учить корейский. — Ах, да, точно, — в Дориане ещё больше проснулись ирония и сарказм. — В противном случае ты не сможешь даже поговорить со своим будущем мужем-корейцем. — Вот именно! — Уля приготовила ручку и телефон, чтобы записывать новые слова. — Надеюсь, он хотя бы не будет из BTS, а то я не переживу… — Дори схватилась за сердце и получила за своё выступление шлепок по бедру от Ульрики. — Ау! Шо, блин?! Я ж даже если буду миллиардершей, не пойду никогда в жизни на концерты этих узкоглазых. — Боже, ты расистка! — прицокнула Уля, хихикая. — Нет, просто не понимаю, что ты в них нашла, конкретно в BTS, — скривилась Дориана, всерьёз не зная, как вообще можно было найти данную K-POP группу привлекательной. — Они же какие-то… сопливые… На девок похожи, плюс все одинаковые. — Неправда, вот поверь, ты сама бы влюбилась в них, если бы слушала их песни, — Уля мечтательно вздохнула. — Ты просто не представляешь, какие они крутые! Надо с тобой их клипы посмотреть. — Ну, не-е-ет! — Дориана сквозь смех высунула язык, показывая свою шуточную неприязнь. — Я предпочту увлекаться роком, чем BTS. — Не слишком жёстко? — Уля поразилась выбору. — Ничуть, — та лишь пожала плечами. — Я пока не скажу, что увлекаюсь. Просто парочку песен слушала у Linkin park. — А это кто? — хлопала глазами Ульрика. — Ой, не шаришь, не шаришь! — Дори озорно прищурилась. — Я сейчас приду, поздороваюсь с девчонками. — Окей, а я пока попишу тут, — и Ульрика принялась что-то усердно вбивать в переводчике. И после этих слов Дори подошла к каждой из девочек, находившихся в кабинете Татьяны Николаевны. Дориана приветственно обняла Киру, перебросились с ней парой слов, а затем подошла к Дарине. «Конечно, мы не поладили в июне, — попутно думала Дори. — Но это не означает, что нам нужно быть всю жизнь врагами». — Приветик! — Дориана хотела подойти к Дарине первой, но та поднялась со своего места и максимально надменно и даже как-то стервозно произнесла: — Оу, привет, Дориана. Как жизнь? — Дори проигнорировала её тон и хотела приобнять. На её удивление, Дарина первой вышла на этот жест. «Как странно, — мыслила Дори. — Неужели она тоже хочет помириться?» — Да хорошо всё, — отозвалась Дориана. — Живу, гуляю, уроки делаю… — О-о, да, я видела, что гуляешь, — Дарина растянула улыбку, и почему-то Дориане показалось, что эта улыбка ни о чём хорошем не говорит. — После школы. — М-м… Ну, иногда после школы… А что? — Дори старалась вести себя непринуждённо, но напряжение рядом с Дариной не пропадало, несмотря на то, что она вела себя с ней дружелюбно и открыто. — Хочешь вместе пройтись? — Было бы очень здорово! — глаза Дарины будто бы загорелись от этого. — К тому же, — тут она прильнула к Дори и обняла её за талию, — мы с тобой ведь подружки, у нас не должно быть секретов. — Подружки? — Дориана хотела засмеяться, но сдержалась и перешла на более серьёзный разговор. — А мы разве с тобой в июне и мае не ругались? — Ну, друзья должны уметь прощать друг друга! — Дарина не переставала улыбаться. — Ведь так? Дружба — это чудо! Да? К тому же я всё осознала, я действительно оказалась перед тобой… м-м… — она пощёлкала пальцами свободной руки, которой не держала в «тёплых объятиях» Дориану, подбирая слова. — …грубой и виноватой. Надо исправлять ситуацию! — Наверное, ты права… Ты меня тоже прости, если что, — что-то вызывало у Дорианы сомнения, которые объяснить она не могла, ибо для тревоги повода, как такового, не было. — Значит, после уроков увидимся? — Да, буду ждать тебя на крыльце, — подмигнула Дарина и направилась к выходу из кабинета, но на самом пороге обернулась и с до ужаса сладкой улыбочкой добавила. — Сегодня в целом можем неплохо провести время вместе, подружка! «Чего это с ней? — Дори занервничала, теребя карман школьных брюк. — Совсем не своя… Мы поссорились из-за того, что она врала мне. Может ли она врать сейчас? Вполне. Но у меня нет доказательств, чтоб винить её в чём-то. Её «подружка» в конце точно настораживает. Ладно, я буду осторожной просто с ней. Не стоит скандалить. По крайней мере пока». Дориана встала неподалёку от рабочего стола Татьяны Николаевны и, дабы отвлечься, вежливо поинтересовалась: — Татьяна Николаевна, вам помощь не нужна? — Нет, благодарю. Я и сама неплохо справляюсь. — Ну, ладно, — Дориану даже немного расстроил такой ответ, но долго она не переживала, вернувшись к Уле. — Слушай, ты заметила, что Дарина странно со мной общалась. — Слишком «миленько»? — уточнила Ульрика. — Заметила. Но зная Дарину, я скажу, что она всегда такая, чудная. Пожав плечами Дориана решила не отвлекать Ульрику от её занятия. Она, взяв из своего портфеля книжку, вышла в коридор и села на скамейку недалёко от кабинета. Вторая смена пока не пришла, а у первой ещё шёл урок, потому в школе было тихо и спокойно. Редкое, но приятное явление. Читать, уединившись в тишине, в разы лучше, чем читать среди гула и гама, создаваемого учениками. Дориана забылась, утонув в тексте книги. Страницы произведения уносили в совершенно иной мир и одновременно так похожий на тот, который знала и видела она каждый день. Дори не заметила, как мимо неё прошёл Мартин. Он зашёл в кабинет, а затем вновь появился в коридоре и опустился на скамейку возле Дорианы. Здесь девушка его уже заметила и, отложив книгу на другое время, полностью обратила своё внимание на Мартина. — Привет. Что читаешь? — полюбопытствовал парень, кивнув на книгу, его губы тронула улыбка, которая казалась Дориане особенной, поскольку он словно больше ни с кем не делился такой эмоцией. — Да так, — Дори пальцами постучала по обложке. — Пушкина читаю, «Капитанская дочка». Хорошее произведение, мне нравится. — Любишь классику? — Не совсем, — девушка чуть стушевалась, но после с лучезарной улыбкой дала ответ. — Хоть очень часто классика бывает скучна, некоторые авторы или по крайней мере их творения мне интересны. Я считаю просто, что… наше поколение недооценивает их. Большинство ребят ведь читать не хотят. — Это верно, ты права. Именно это тебя отличает от остальных, — она вопросительно глянула на него. — Не в плохом смысле. Ты находишь что-то уникальное в прошлом и возвращаешь это в своё настоящее. — Запутанное, но интересное суждение, — просияла Дориана. — Ты обладаешь нереально офигенным критическим мышлением. — Спасибо… Хм… То есть Пушкин тебе нравится? — Мартин локтями опёрся на свои колени, не отрывая при этом внимательного взгляда от Дори, но ту его взор почему-то не смутил. — Да, в большинстве случаев, — подтвердила Дориана. — Но, как человек, он иногда разочаровывает, хах! — Солидарен с тобой. А Гоголь тебе нравится? — спросил Мартин, будто собирался детально изучить весь читательский мир своей собеседницы, но девушка никак не могла понять, зачем ему знать её детали и вкусы. — Не очень, — Дори прищурила один глаз, как бы показывая собственное отношение к предмету разговора. — Он мне почему-то не заходит. Хотя рассказ «Шинель» мне приглянулся. Не знаю почему. Но я в конце чуток всплакнула. — А я знаю, — улыбнулся Мартин, и Дориана, вновь состроив озадаченное выражение лица, удивлённо поглядела на парня; он, словно прочитав её мысли, произнёс, — ты очень чувствительная натура, насколько мне известно. А гоголевская «Шинель» пропитана сочувствием к герою. — А я смотрю, ты тоже весьма читающий человек, — Дориана закинула ногу на ногу и с одобрением кивнула. — У тебя есть что-то любимое? — Не, я всеядное, — усмехнулся Мартин. — Читаю всё, что под руку попадается. Как объяснить-то? Дориана смотрела на него. Она не могла объяснить чувства, которое возникало у неё рядом с ним. У неё возникало ощущение, будто знает суть всех его слов, даже если они казались «запутанными». Ей не составляло труда вникнуть в основную мысль, которую он хотел донести. «Но почему я это понимаю? Я не настолько умна, чтоб понимать вещи, о которых говорит Мартин», — в ней проснулось несколько стыдливое чувство. И всё же ей почему-то казалось, что она знает, что хочет сказать Мартин, и в итоге девушка закончила за него: — Я понимаю. С музыкой иногда также: что показалось близким к сердцу, то и выбрал для себя в любимое. У меня лично нет любимых авторов, но есть любимые произведения. Я ищу в книгах то, на что будет откликаться моя душа. — Да! Именно так! — лицо Мартина просияло, и это вызвало улыбку и у Дорианы. — Знаешь, я поражён, но… может, я уже говорил, не помню, с тобой очень интересно, и я не ожидал, что мы с тобой так похожи. Ты… почему-то вроде обычная, но чёрт возьми, до ужаса особенная. — Вроде говорил про схожесть, — Дориана смутилась, её щеки загорелись, и она спрятала часть лица за волосами. — Спасибо… Это, кстати, взаимно. — Э… О… Ну… — теперь покраснел Мартин; от неловкости Дори засмеялась, и парень заразился её смехом. — Да уж, с тобой не соскучишься! Ещё и хохотушка. — Да, есть у меня такое, — сквозь смех ответила ему девушка и снова попыталась скрыть своё алеющее от стеснения лицо. Дориана ещё никогда не видела Мартина таким растерянным и одновременно милым. «Я себя чувствую собой, могу не прятаться с ним, - возникало осознание у Дори. - Он будто мой старый друг, хотя общаться стали мы не особо давно». Она чувствовала в нём что-то такое, что тянуло к нему магнитом. Ему хотелось открыться и довериться, хотелось слушать его речи и мысли. И её притягивали не столь схожие взгляды, сколько сообразительность и не по годам зрелый ум Мартина. «И что это на меня нашло? — недоумевала параллельно с тем Дориана. — Почему он мне так симпатичен? Не понимаю».