Нелюбовь

— Что ему говорю? — Антонина Ивановна ухватила край косынки, повязанной под подбородком, и принялась утирать подступающие слезы, — а он окаянный прет туда, как будто там медом намазано… — Бабуль, — Саша поморщился и от незнания, как ее утешить, присел рядом на скамейку, — я поговорю с ним, только не плачь. Антонина Ивановна была женщиной мягкой в свои почтенные восемьдесят с хвостиком. Она давно уже оставила попытки перевоспитать внуков, да и дети были для нее далеки. Дочь, жившая через пару домов, навещала ее лишь пару раз за год, а сын и вовсе давно покинул родной город в поисках лучшей жизни. — Я уж все глаза выплакала! Сашенька, золотце, — старушка посмотрела на него и потянулась морщинистой рукой к его голове, — как мать евоная на блядки ушла, так и он туда же… — она не договорила, а снова принялась размазывать слезы по щекам. Саша вздохнул и откинулся на спинку скамейки. Синее, словно вымытое начисто, небо раскинулось над головой — ни единого облачка. Солнце еще не в зените, пряталось за пятиэтажками, стеснительно освещая через проемы дворовых арок газоны и детскую площадку. Саша посмотрел на часы — половина девятого. Нужно было успеть на маршрутку до работы. — Бабуль, мне идти надо. — Да? — слезы моментально высохли на морщинистых щеках и старушка засуетилась, доставая сумку, — вот, соколик мой, чем богаты. Возвращайся к нам, жили не тужили, пока ты не уехал. С этими словами она принялась пихать Саше в руку сложенные пополам купюры. Саша послушно зажал их в руке, а как она утратила бдительность сунул их ей обратно в сумку. — Я еще забегу, — пообещал он, поднимаясь со своего места, — береги себя, бабуль. Затем он наклонился к ней и поцеловал в макушку, вдыхая запах дегтярного мыла, исходивший от нее. Антонина Ивановна улыбнулась и потрепала его по руке. Саша шел на остановку в препоганом настроении. Сказывалась усталость, накопленная за рабочую неделю, да еще и головная боль от беспомощности родной бабушки, к которой он старался наведываться каждую пятницу, чтобы выслушать и по возможности помочь. Саша малодушно сбежал три месяца назад, когда уживаться с двоюродным братом Андреем стало совсем невозможно. Тот устроил для Саши персональный ад в рамках одной трёхкомнатной квартиры, в течение полугода проверяя сашины нервы на прочность. Вначале боевые действия носили достаточно поверхностный, разведывательный характер, затем не замечать его откровенные приставания стало совсем невозможно. Саша негодовал. Да ко всему прочему ревность предательски колола куда-то под ребра, как слышал от старушки нежное «Андрюшенька». Хотелось рвать на себе волосы и кричать, потому что этот Андрюшенька — позор семьи и отвратительный тип — смог завоевать любовь всего семейного окружения Саши, даже пальцем не пошевелив. Как только он пропадал из поля зрения, жертвы его гипнотического воздействия остывали и принимались мыслить здраво, логически и даже преуспевали с верными выводами, но стоило ему снова возникнуть на горизонте, то все мысли о том, что он негодяй, подлец, бездельник и прочие эпитеты улетучивались. Андрей был магом-иллюзионистом не меньше, поскольку имел в арсенале такой запас трюков, дурачивших зрителей, что Саша удивлялся, что ему дешево достаются билеты на эти представления в первый ряд. Была ли виной такой притягательности для окружающих его смазливая внешность: огромная непослушная копна светлых кудрей, женственные мягкие черты лица, полные губы, выразительные глаза, словно ангелу в душу окно. Или виноват был его легкий характер: неуловимый, неподвластный обстоятельствам и правилам Андрей заставлял желать своего общества практически любого, встретившегося у себя на пути. Правда сам он желал общества Саши. На того, впрочем, эти данные действовали с точностью до наоборот — Саша ненавидел Андрея всеми фибрами души. — Я тут оставила вам тортик вчерашний, — Вера робко заглянула в кабинет, — вы вчера так быстро ушли, что я не успела… — Спасибо, — бросил Саша, не отрываясь от экрана. Она вздохнула и опустила глаза, словно собралась заплакать. — А я бы еще твоего тортика съел, — подал голос Семен, сидевший прямо за дверью, — очень вкусный. Вере было плевать, понравился ли тортик Семену, она его пекла для Саши. — Я сейчас принесу, — ответила она и снова посмотрела на сашин стол. — Ну не прелесть? — Семен откинулся на стуле, запустил пятерню в волосы и выставил круглый живот, — если б не Светка, я бы подкатил. — Что мешает? — спросил Саша. — Ну как же, — Семен перестал раскачиваться на стуле, достал телефон из кармана и показал его Саше, — вот наследник, вот жена. Куда я теперь? Саша оторвался от изучения документации к программе и взглянул на экран смартфона, где измученная женщина держала на руках новорожденного. Он перевел взгляд на сытого и холеного Семена. Захотелось смеяться. — Тогда смотри и облизывайся, — сделал вывод он. — И так, — вздохнул Семен. Вера принесла два кусочка тортика и кружку чая на подносе. Выставила все на свободный стол в дальнем углу кабинета и снова посмотрела на Сашу. — Вот чай, Александр Владимирович. — Спасибо, — Саша снова не удостоил ее вниманием. Семен же подскочил тут же с ложкой и принялся ковырять кусок торта, расхваливая Веру изо всех сил. Ей эти похвалы были не нужны. Она вежливо улыбалась и старательно теребила край юбки. Саша так и не соизволил оторваться от работы и попробовать ее стряпню. Вечером, когда солнце спряталось за внезапно набежавшие тучи, Саша с Семеном и Айратом шли домой. Жили они в одной стороне, поэтому часто ходили домой вместе. Неспешная прогулка перед сном — то, что доктор прописал. Семен как обычно ввязался в спор с Айратом о целесообразности внедрения в коллектив здоровой соревновательной составляющей, в виде премий за скорость передачи проекта заказчикам, минимизация багов и репортов. Саша свою позицию высказывал давно и спорить на уже решенную тему не видел смысла, поэтому шел, уткнувшись в телефон, как вдруг Айрат сказал: — Вера-то сегодня в туалете ревела, видели? Саше было абсолютно плевать на ее слезы, торты, короткие вызывающие юбки и просвечивающие топики. Его нелегко было отвлечь ее томными взглядами, чувственным вздохами и откровенным флиртом. В этой сфере за свои тридцать лет Саша был тертым калачом. Он не стал связываться с коллегой по работе, понимая, что разовым сексом она не удовлетворится и придется строить с ней романтические отношения. «Любовная линия в моем романе излишняя, если есть возможность просто перепихнуться», — думал Саша. — Снова отправляют на учебу за три пизды? — Не знаю, но мне кажется, это что-то про любовь, — задумчиво протянул Айрат, — она в последнее время такая нарядная ходит. — Давно ты стал за ней следить? — Саша с сомнением оглядел нелюдимого Айрата. — Нет, сегодня увидел и решил выяснить, че с ней. — И че? — Говорю ж, любовь, по-моему. Семен рядом вздохнул и достал телефон. — Я бы ее утешил, — загадочно проговорил он, глядя на фотографию жены и сына, — потом еще бы раз утешил, а потом… ммм. — Фу, — честно признался Саша, — у тебя там наследник, кажется. — Да когда это было помехой? Тем более, — Семен спрятал телефон, — Светка как родила не дает. — Сочувствую, — выдал рядом Айрат, — у меня тоже хрен знает, когда было последний раз. — Мужики, — говорить на эту тему Саше не хотелось, он повыше застегнул куртку, — ну че вы как не мужики? Не дают? Надо брать, а не ждать, когда предложат. Семен хохотнул и стукнул его по спине: — Ты гляди, никак у нас тут сексгигант нарисовался! С Верой так нельзя, друг. Она нежная такая, как цветочек. За ней ухаживать там и че еще обычно? — А ты свой шланг для полива уже настроил, я смотрю, — Саша толкнул его в плечо, — садовник, блять. — Да причем здесь садовник? — Семен схватил его за шею и зажал его голову у себя подмышкой, — я говорю тебе, — Саша принялся брыкаться, но крепкий и сильный Семен не поддавался, — что девушку любят, а потом уже трахают. — Не вижу разницы, — прохрипел Саша, — ты… да отстань ты! — Разница есть, — Семен немного ослабил хватку, как бы невзначай, позволяя Саше освободиться, — Вера расцветет при правильном уходе, а там уже и может больше дать, чем … ну вы поняли. — Не поняли, — честно признался Айрат. — В жопу она может дать, — пояснил Саша, поправляя куртку и рюкзак, — наш Семен спит и видит, чтобы трахнуть кого-нибудь в жопу. — Как-то по-гейски, — поморщился Айрат. — Твоя жопа меня не интересует, — хохотнул Семен, — только аппетитная Веркина. Айрат пожал плечами и накинул на голову капюшон. На следующем светофоре ему нужно было покинуть коллег и свернуть к себе во двор. Он предпочитал не светить лицом лишний раз перед местными гопниками, проникнувшимися особой любовью к маленькому симпатичному черноволосому казаху, который игнорил любую их просьбу. С завидной регулярностью они караулили его возле дома и били лицо перед выходными. Айрат научился проскакивать мимо, спасаясь в подъезде, но иногда ему не везло. Саша стоял на остановке и краем уха слушал как Семен распаляется о веркиной заднице, сам же он думал, что надо бы вечером забежать к бабушке, чтобы глянуть в глаза этой гадине Андрюшеньке. Он перестал слушать монолог Семена, как тот его толкнул в плечо: — Гляди, вон мелкий. Из подворотни к ним бежал Айрат. За ним бодро подбрасывая вверх колени и матерясь неслась группа физкультурников в спортивных костюмах. — Сука, урою! — орал самый высокий, помогая себе в беге руками, словно веслами. Выглядел он совершенно не дружелюбно, поэтому Саша посильнее затянул подмышками лямки рюкзака и принял защитную стойку, выставив правую ногу вперед. Когда-то в юношестве он был загнан отцом на секцию по борьбе и без удовольствия посещал ее несколько месяцев. Основы запомнил, а еще запомнил, какова на вкус его кровь, как ноют мышцы на следующий день после тренировки, как пахнет мужская раздевалка и как выглядит член тренера. Последнее было для Саши личным кошмаром, который он старался забыть, и который не желал быть забытым. В тот день не было ничего особенного. Тренер помылся с ним в общем душе после занятий, затем долго вытирал промежность, стоя возле ящиков и наблюдая, как ребята из сашиной группы собираются домой, затем подошел к Саше, который как обычно копался дольше всех и прикоснулся к его спине, проведя подушечками пальцев от шеи к копчику через футболку. Сердце внутри Саши на несколько секунд, кажется, перестало биться и спустилось к пяткам, внутри все похолодело. Саша обернулся и посмотрел на тренера. Он только улыбнулся и легко поддел сашин подбородок двумя пальцами. В раздевалке к этому времени никого кроме них не осталось. «Я красивый, как думаешь?» — спросил тренер. «Н-не знаю, »— прошептал Саша, вжимаясь спиной в ящик. «Все хорошо, — тренер сделал шаг к нему, — не бойся, малыш». Стало душно, Саша судорожно сглотнул подступивший к горлу комок и зажмурился. «Потрогай его, малыш, -прошептал тренер возле его уха, — рукой.» Саша спрятал руки за спиной, но тренер был сильнее, поэтому он без труда освободил сашину руку и положил ее себе на член. Он был горячий и большой. Саша дернулся, но убегать было некуда, да и тренер шумно дышал, как загнанная лошадь, отчего Саше становилось еще страшнее. Он понимал, что с ним делают. Тренеру хватило нескольких поступательных движений сашиной рукой и он кончил. Теплая густая сперма попала Саше на брюки. Тренер выдохнул, уперся лбом в ящик позади Саши и прошептал: «Ты сам виноват, что такой красивый.» Айрат подбежал к друзьям и беспомощно обернулся на преследователей. — Пацантре, — выдал Семен, — вы куда так ломитесь? В сексшопе распродажа? — Слышь, падла, — высокий гопник остановился перед ним и указал на Айрата, — этого пидара сюда веди и нормально говорить будем. Был он рослый, крепкий и рыжий — Саша таких не любил. Видно было, что ума в нем чуть, а гонору много. На шее виднелись очертания какой-то татуировки, костяшки пальцев сбиты в кровь. Спортивный костюм с лампасами был не первой свежести, кепка-утка, залихватски надетая на самую макушку, покоилась на рыжих вихрах и умудрялась не упасть во время бега. — А ты кто такой? — выдал Семен, заводя Айрата себе за спину, — чтобы говорить с тобой. — Кирпич, — выдохнул высокий и подумав добавил, — ты меня знаешь ведь, я с твоим братом на борьбу ходил в школе. — Кирипичев? — Семен хохотнул, — ну ты дал, — он оглядел высокого с ног до головы, — как же тебя жизнь помотала. — Пошел нахуй, — ощерился Кирпич, — тебя тоже помотала, пузо вон отрастил, чтобы не сдуло ветром. Семен захохотал в голос и сделал шаг к нему: — Дуй отсюда, Кирпичев, пока я добрый. Кирпич озадаченно посмотрел на него и перевел взгляд на Айрата, выглядывающего из-за семенова плеча. — Может перетрем это? — выдал он наконец после минутных раздумий. Саша, бывший все это время немым свидетелем сцены, взял Айрата под локоть и потянул к себе. — Нечего перетирать, — твердо сказал он, — валите пацаны, пока я ментов не вызвал на особо буйных. — А ты че? — тут же кинулся к нему Кирпич, — козел ментовской что ль? Я тебе сейчас быстро… Что он будет делать быстро, он не успел решить, потому что кулак Семена уже достиг его челюсти. Парни, стоявшие поодаль и наблюдавшие сначала эту словесную перебранку, тут же встрепенулись и сжали кулаки. Семен сделал вид, что засучает рукава и, схватив дезоринтированного Кирпича, легко повалил его на землю. Тот опешил от такого обращения, но следующий удар успешно заблокировал и толкнул Семена от себя. Саша вздохнул — драться он не любил, да и не умел, если быть честным. — Пацаны, — прохрипел Кирпич поднимаясь, — наших бьют! Это был сигнал, по которому все трое, кто прибежал с Кирпичем рванули на Сашу, Семена и Айрата с кулаками и принялись бить, пинать и пытаться ухватить за волосы. Началась потасовка. Саша особенно не старался защититься от ударов, он все Айрата держал у себя за спиной, хоть тот и вырывался. Семен дрался как лев, которому подстрелили сразу две конечности — быстро сдулся и даже не пытался увернуться от ударов Кирпича, которые тот наносил жестко, прицельно и от души. Соленый вкус крови во рту опьянял, боли Саша совсем не чувствовал из-за всплеска адреналина, сердце стучало теперь в висках, пробивая себе проход наружу, легкие саднило с непривычки. Когда Сашу повалили на асфальт, он свернулся в клубок и закрыл голову руками. — Эй, ментов вызвали, — крикнул Айрат. — Валите, — прорычал Семен, — ссыкуны! Кирпич оттолкнул его от себя и сплюнул кровь на асфальт. Он странно долго смотрел на побитого Семена, которому кровь заливала глаза и нос, затем развернулся и пошел прочь. Пацаны, которые втроем избивали Сашу, тут же послушно оставили его в покое и бросились догонять своего предводителя. Айрат в драке почти не пострадал, только был напуган очень. — Бабуль, — Саша заглянул на кухню, — я в душ, можно? Она оторвалась от экрана телевизора и посмотрела на его избитое лицо. Затем поднялась со стула и прошаркала к нему, придерживая руками шаль, обернутую вокруг талии. Она жестом потребовала у Саши, чтобы он наклонился. — Подрался? — Да, бабуль. — Из-за девочки? Саша вспомнил маленького и хрупкого Айрата. — Да, бабуль. — Иди в ванной там аптечка есть. Андрюшеньки полотенце возьми. — Мое полотенце? Саша повернулся на звук его голоса. Андрей стоял в дверях комнаты, запустив руку под футболку и наглаживая свою грудь. Он изучающе осматривал Сашу, и хмурился все сильнее. — Красавчик прям стал, — выдал он наконец. — Пошел ты, — ответил Саша и двинулся в ванную. — А что так грубо, — недовольно отозвался Андрей и последовал за ним, — я же без сарказма. — Ты не умеешь без сарказма, — Саша хотел закрыть дверь, но Андрей толкнул его в ванную и зашел следом. — Тебе че надо? — драться еще и с ним за свое личное пространство не было сил. — Хочу помочь, — спокойно ответил Андрей, — вот тут надо помыть и заклеить, например. Он осторожно коснулся сашиной рассеченной брови. — Обойдусь, — Саша все-таки предпринял попытку сопротивления, но ожидаемо проиграл. Поэтому просто уселся на стиральную машину и позволил Андрею поиграть в медсестру. Тот с удовольствием достал из аптечки перекись водорода, йод и лейкопластырь. — Ну расскажи, Снегурочка, где была? — начал Андрей допрос. — На работе, где еще, — Саша старался не смотреть на него, но взгляд все равно опускался в слишком глубокий вырез футболки, откуда можно было наблюдать безволосую грудь и пару розовых сосков. — А это вам премию квартальную выписали? — Андрей придвинулся ближе и занялся осмотром волосистой части сашиной головы. — Нет, это на коллегу напали, я встрял, — Саша не знал уже куда деться от его присутствия, поскольку теперь куда бы он не повернул голову везде был Андрей. — На коллегу напали, — повторил Андрей, наклоняясь к нему и внимательно изучая его шею, — а ты был рыцарем в сверкающих доспехах? — Я не был…. — тут Саша случайно коснулся руки Андрея и тот двинулся на него вжимая в стиральную машинку. Губы были так близко, дыхание обжигало, даря надежду на прикосновение. Саша поднял на него глаза. — Саша, — прошептал Андрей, — скажи, что ты сейчас хочешь? — Чтобы ты пошел нахуй, — также тихо прошептал Саша и, собрав остатки сил, толкнул Андрея от себя. Тот нимало не смутился, а наоборот вернулся обратно на прежнее место и продолжил щедро замазывать места ранений йодом. Андрей был геем. Он так считал, потому что с женщинами к двадцати семи годам у него не сложилось совсем. За всю его жизнь он был девственником, да еще и с неопределившимся либидо. Он старательно надрачивал себе на традиционные порнофильмы, где были пышногрудые и крепкозадые героини и брутальные герои. Только в какой-то момент он понял, что смотреть на изнывающую от удовольствия женщину в таких фильмах немногим приятнее, чем документалку про спаривание обезьян. Андрей, обладая достаточно пытливым умом и незаурядной фантазией, принялся исследовать свою сексуальность немедленно. Путем проб и ошибок было выявлено несколько тезисов. Во-первых, он гей, потому что если ты не возбужден на женщину, то ты гей. Во-вторых, он не видит в этом чего-то ненормального. В-третьих, Саша, двоюродный брат, с которым он был в то время вынужден делить крышу, стал для него объектом желаний и пределом мечтаний. Последнее заводило все в тупик, поскольку Саша был натуралом, даже сомневаться не приходилось. У него всегда была девчонка, с которой можно было погулять и приятно провести время, закрывшись в своей комнате. Количество этих самых девчонок давно перевалило за приличное число и это бесило до дрожи. Антонина Ивановна, мать отца Андрея, очень хорошо отзывалась о Саше, называя его умным и хорошим мальчиком. Андрей стал страдать, попутно изучая вопрос однополого секса. Как его бесили все эти утренние знакомства с новой девушкой Саши, которые либо стыдливо прятались в ванной, а после уходили, не прощаясь, либо нагло хозяйничали на кухне, беспечно болтая с бабушкой о жизни. В такие моменты Андрею было действительно больно. Он мог бы даже определить место этой боли — где-то за ребрами, куда уходили все нервы, наверное, собираясь там в комок и сдавливая сердце. — Я могу пойти нахуй, — согласился Андрей пробегая пальцами по коже под подбородком, задевая сашин кадык, — только после тебя. Сашу он принялся активно соблазнять девять месяцев назад. Правда Саша при этом держался молодцом, стойко снося все двусмысленные намеки и ощупывания. Иногда, конечно, Андрею прилетало, но это были пустяки по сравнению с тем, как было хорошо внезапно прижаться к сашиной спине и обнять его, сомкнув на его животе свои руки. Через полгода осады этой крепости Саша съехал к родителям. После этого стало совсем грустно. Квартира словно опустела вмиг и даже старушка, которая, казалось, понимала причину несчастья своего нерадивого внука, не могла ему помочь. Андрей ушел в отрыв, отозвавшись на зов старой дворовой компании. Почти каждый вечер он собирался и уходил на «гульки», как выражалась бабушка. Приходил за полночь пьяным или уже протрезвевшим, ел на кухне, разбрасывал одежду по всей квартире, брал оставшуюся после Саши его футболку, которую он нашел в стирке, и ложился в ней спать. Саша вздохнул и устало глянул ему в глаза. Это послужило отправной точкой. Андрей тут же набросился на него изголодавшимся зверем. Лизал, кусал и обсасывал плотно сомкнутые губы перед собой, стараясь не пропустить ни миллиметра. Затем подбородок и шею, спускаться ниже Андрей побоялся, возвращаясь к губам и заглядывая Саше в глаза. Там он нашел лишь отвращение и ненависть. К этому он привык. Саша всегда так на него смотрел. Андрей не в первый раз переходил с ним к таким активным действиям и даже пару раз был битым за такую наглость. — Мальчики, — старушка несмело постучала в дверь ванной, — вы кушать будете? — Да… Андрей воспользовался этим тут же, запуская свой язык в приоткрытый сашин рот, там случилась буря, потому что Саша, не ожидавший такой прыти, упустил момент и позволил его языку быть внутри дольше, чем позволяют рамки приличий, если бы таковые имелись. — Ты охуел? — Саша оттолкнул запыхавшегося Андрея и демонстративно вытер полотенцем рот. Только этим Андрея было не пронять, он даже бровью не повел, только оттянул трусы, поправляя эрегированный член. — Я тебя когда-нибудь трахну, — оповестил он Сашу, — подготовлю и трахну. — Подготовишь? — Саша посмотрел на доморощенного насильника. — Да, хочу растянуть твой… ну это самое, двумя пальцами, налить туда масла и вставить. — Налить масла? — Саша спрыгнул с машинки, — ты там салат заправить хочешь? — Ну, — Андрей будучи девственником обладал довольно обширными теоретическими знаниями в сфере анального секса из разных непроверенных источников. На себе экспериментировал лишь раз, сунув в себя сразу два пальца, он загнулся сначала от боли, потом долго искал простату, а когда нашел, то не возбудился. Сначала ему показалось, что он делает что-то не так, но он быстро решил, что с партнером было бы легче и вообще чего это сразу будет снизу, — чтобы ты там потек. — Ты дебил? — Саша взялся за дверную ручку, — хотя не отвечай, сам вижу, что да. На кухне сидели сначала в тягостном молчании. Старушка, не замечая напряженной атмосферы, смотрела какую-то музыкальную передачу. Тусклая лампочка слабо освещала стол над Андреем и Сашей. Ужинали они жареной картошкой со сметаной. Саша старался жевать осторожно, челюсть болела так, словно кроме нее ничего на лице больше не было. Один глаз почти заплыл, а вторым он косился на притихшего Андрея. — Ну масло-то надо, наверное, — наконец выдал тот. — Надо, — подтвердил Саша, — кусочек сливочного, с ним вкуснее. — Правда? — Андрей недоверчиво посмотрел на него, подумал и продолжил, — и это самое растянуть, наверное, тоже. — Тебя твои мужики не учат, что ли? — Саша подцепил вилкой подгоревшую картошку, — или как там у вас это происходит. — А? — старушка некстати оторвалась от просмотра передачи, — Сашенька, ты про что? — Да бабуль, просто так, — Саша улыбнулся, — Андрей на подработку, говорит, устроился. — Вот те здрасте! — старушка глянула на Андрея, потом на Сашу, — что за подработка? — Бабуль, не слушай его, — Андрей украдкой показал Саше средний палец, — ты лучше спроси у него, с кем он подрался. — Да чего спрашивать, — старушка улыбнулся, глядя на изувеченное лицо Саши, — такой мальчик только за девочку поди вступился. Помню раньше дед таких тумаков от соседских хулиганов получал, когда меня до дому провожал… Она пустилась было в воспоминания, но тут ведущий в телевизоре объявил следующий музыкальный номер. — Растяну хорошо, — зашептал Андрей, перегнувшись через стол, — и… — Че растянешь? — Саша лениво отодвинул от себя пустую тарелку. — Ну сфинкр или сфинкс, — он с сомнением почесал затылок, — как-то так вроде. — Загадка сфинктера, — выдал Саша и хохотнул. Саша остался у бабушки на свой страх и риск. Его комната не была ничем занята, вещи, которые он не стал брать лежали на своих местах, только вот одежды совсем не было. Джинсы, в которых он пришел, были грязные и рваные, а футболка и куртка пропахли потом. Пришлось идти к Андрею и просить взаймы одежду. Ночью Саша спал плохо, просыпаясь постоянно, ему снился один кошмар за другим. Он стонал и ворочался, то зарываясь под одеяла, то снова выбираясь из-под него. Утром, когда только забрезжил рассвет Саша сидел на кухне в тишине спящего дома и пил кофе. — Утречко, — приветствовал его Андрей, — суббота же, че тебе не спится? — Вот так, — желания откровенничать не было, — а ты че встал? — Да я не спал, — Андрей задумчиво прошел мимо и налил себе из чайника воды, — ты так стонал, я беспокоился. — А, — Саша невольно оглядел его, замечая худые жилистые ноги, плоский живот, острый выпирающий кадык, бездумную улыбку, печальный взгляд, копну светлых волос, стянутую на затылке резинкой, — шел бы спать тогда, я скоро домой. Андрей подошел к нему с кружкой воды и присел на корточки, разглядывая его заплывший глаз, разбитую бровь и синяк на челюсти. Внезапно Саша протянул руку и погладил его по волосам. Ему вдруг захотелось снова спровоцировать ту близость, к которой он почти привык, которая немного отдавала садистским удовольствием. Ему захотелось притянуть к себе этого зарвавшегося исследователя голубых горизонтов, чтобы потом оттолкнуть посильнее, смотреть на его падение и получать удовольствие. Он переместил руку на щеку Андрея и легко пощекотал его скулу, затем провел пальцем по его губам, приоткрытым в немом удивлении. — Саш, — проговорил Андрей, — ты такой… — Какой? — улыбаясь спросил Саша, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Один поцелуй, — успел сказать Андрей и потянулся к нему. Кружка полетела на пол. Саша ответил. Он позволил Андрею углубить поцелуй, позволил поймать свой язык и выманить его в рот Андрея, позволил закружить этот язык в ласках. Они целовались довольно долго, у Андрея затекли ноги, он был в неудобной позе упираясь руками в стол, нависая над Сашей, он чувствовал в тот момент свое превосходство, словно победитель, дождавшийся своего приза. Саша не закрывал глаза, вообще не терял голову в такой момент, он прислушивался к собственным ощущениям. Противно не было, было немного щекотно из-за неопытности Андрея, влажно и удушающе горячо в отдельных местах. Член не вставал, чтобы не смотреть на эту картину. Наконец досчитав про себя до ста, Саша оттолкнул Андрея и глянул в его опьяненные глаза. — Мне больно вообще-то, — сообщил он. Андрею было плевать. Саша ушел домой через час, когда нашел в гардеробе этого недособлазнителя единственные мешковатые джинсы и майку без глубокого декольте. По дороге он набрал Семена, выяснил, что тот не ночевал дома и теперь не знает, как туда вернуться. — Светка дверь заперла на щеколду, — сокрушался он в трубку, — я даже представить не могу, как ее убедить пустить меня. Я с четырех утра сижу в подъезде. — Позвони ей, проси прощения, — лениво советовал Саша, возвращаясь мыслями к поцелую с ненавистным Андреем, — говори, что гопники напали в больнице. — Да я был в больнице правда, — Семен замялся, — там Веру встретил. Она тоже к терапевту была… в общем, я тут влюбился похоже. — Дурак, — решил Саша, — а наследник? — Ну я не отказываюсь. Мне кажется, — вдруг выдал он, — я мог бы жить с двумя женщинами. Одна для хозяйства, другая для секса. — Светка для хозяйства? — на всякий случай уточнил Саша. — Ну да, она уже родила, — Семен странно вздохнул и протянул, — а вот Вера для секса. Такую жопу надо иметь. — Это понятно, — согласился Саша, — что там с мелким? — А он домой вроде добрался, писал мне вчера, приглашал посидеть пива попить, а тут такой случай, — Семен многозначительно кашлянул. — Так вы переспали? — догадался Саша. — Не успели, она с сестрой живет и та домой пришла, так что мне пришлось уходить, но там все к этому шло! Сашка, — голос Семена дрожал в предвкушении, — я, кажись, буду первым. — Поздравляю, — Саша услышал на фоне разговора звук нового сообщения, — на тебя возлагаются большие надежды, — он разблокировал экран и полистал мессенджер, — мы в тебя верим и так далее. Писал Андрей. Он сообщал, что сегодня исполнилась одно из его заветных желаний и он счастлив как никогда. Саша криво усмехнулся. — Я договорился на сегодняшний вечер, надо переодеться. Только вот Светка… Я, блять, не пойму, она хотела ребенка — вот ребенок, че еще от меня надо? Я деньги зарабатываю, ей все почти отдаю, сам нихера для себя не оставляю, дома не надоедаю, секса только иногда прошу, так не дает… В общем, Санек, хуй проссышь этих баб. — Становись геем, там одни мужики, — посоветовал Саша. Он уже подошел к отчему дому и стоял перед подъездом, ожидая, когда желание пообщаться у Семена пройдет. — Ну не, — Семен хохотнул, — я натурален как никто другой, меня этими вашими геями не совратить, — он немного подумал, затем закончил: — как будут новости с полей, напишу. Бывай. Вера была Саше совершенно не интересна, но его слегка покоробило, что она не сильно сопротивлялась воле Семена. Стало обидно и мерзко на душе. Он считал ее тихоней, не способной признаться ему в чувствах, ловил ее взгляд на себе столько раз, что быстро к нему привык. Она умела вкусно печь разные пироги и торты, приносила и угощала сослуживцев, и обязательно самый большой и сочный кусок оставляла ему, всегда готова была прийти на выручку, поддержать его инициативу в работе и в развлечениях. Он настолько привык быть ею любимым и тут враз лишился этого статуса. Саша еще немного поразмышлял над своим состоянием и зашел домой. — Саш, — Андрей позвонил к вечеру, не дождавшись ответа на свое сообщение, — может встретимся? — Зачем? — А будто ты не знаешь, — Андрей запустил руку в штаны проверяя на месте ли его достоинство, — сам начал. — Я не начал, — возразил Саша. — Ладно, я начал и что? — его сомнения и метания раздражали, — я хочу попробовать. Саша улыбнулся. Ничто так не радовало, как молящий о чем-то Андрей. Голос его подрагивал, дыхание сбивалось. Саша представил, как он лежит на кровати и удовлетворяет себя на его голос. Как он стягивает с себя штаны с трусами, освобождает член и начинает старательно проходиться вдоль по стволу. — Что ты хочешь попробовать? — Секс, — прохрипел Андрей. — Не дрочится? — посочувствовал Саша. — Нет. Вообще Саша не собирался с ним трахаться. Хотел только сделать побольнее, ударить туда, где меньше всего защищен. За себя, за свою поруганную честь за свое достоинство, растоптанное в душной мужской раздевалке в далекие юношеские годы. Хотелось, чтобы все извращенцы мира сдохли в этот момент на пике своего возбуждения так и не получив желаемого, чтобы лично Андрей отвечал за Сашину разбитую жизнь. — Тогда давай я после девяти зайду? — Давай сейчас, пока бабуля не вернулась, она там патрулирует двор. Дверь Андрей открыл по пояс голый, в спортивных штанах, соблазнительно болтающихся на заднице. Он загнанно глянул на Сашу и пошел в свою комнату. Саша мало знал об отношении между мужчинами, но знал об отношении между людьми вообще. Он воспользовался ситуацией, хлопнул дверью и рванул следом. Надо было брать Андрея пока он тепленький и беззащитный. Он поймал его за руку, развернул и потянул на себя, ловя его открытые губы в свои, заключая в объятия как в тиски, сжимая ребра до боли. Андрей тяжело вздохнул и принял его, поддался этой слабости, потянулся языком Саше в рот, позволяя вести себя, устал от собственных мыслей и желаний. Когда они путем медленного и неудобного передвижения по стенам оказались у Андрея в комнате, Саша огляделся. — Смазка? Презики? — А? — Андрей пьяно на него глянул, — там где-то? — Ты, блять, не ждал меня что ли? — Саше пришлось дать ему пощечину, чтобы привести в чувства. — Ждал, — Андрей моргнул и тоже принялся оглядываться, — вот они. — Мылся? — Саша снова притянул его для поцелуя. — Я? — удивился Андрей. — Ну я член помыл и тут, а тебе там надо все вымыть вообще-то, — сообщил ему недовольный Саша. — Блять, — Андрей глянул на него и покраснел, — я до последнего надеялся, что буду сверху. — Хуй там плавал, — резюмировал Саша, — ладно, придется так. Андрею уже было все равно, что его сместили с верхней позиции. Он решил, что более опытный Саша может его научить всему, а потом уже он его трахнет. Только бы он дождался этого момента. Андрей помнил, как соблазнительно стонали девушки в порнографических фильмах и тоже хотел это повторить, чтобы доставить хотя бы эстетическое удовольствие Саше. Тот же долго рассматривал представшую перед ним картину, стараясь не выпасть из реальности, которая оказалась жёстче, чем он рассчитывал. Андрей возбуждал его, но не так чтобы мечтать поместить в него свое единственное и дорогое. Скорее тут было возбуждения неизведанного, словно путешественник, открывший для себя новую тропу, полную загадок и тайн. Одну тайну Саша сейчас лицезрел с особенной стороны. Он даже забыл о своем плане по низвержению Андрея в пучины страданий и самоуничижения. Саша прислушался к внутреннему голосу, тот молчал. Образ тренера немного отступил на задний план, мир вращался на той же орбите, не сходил с нее и был привычен, только вот жопа Андрея была перед глазами. Саша вздохнул, разорвал пакетик с презервативом и натянул его на пальцы. Хотелось, конечно сделать побольнее, но что-то останавливало и, смилостившись, Саша принялся растягивать место проникновения. Второй рукой он скользил по бедру Андрея, поглаживая его почти с нежностью, отчего тот невольно начал тереться в ответ, непроизвольно покачивая тазом навстречу. — Мы ещё можем остановиться, — внезапно выдал Саша, — я даже сделаю вид, что ничего не было — Нет, — твердо отозвался Андрей в подушку, — мы оба хотим этого, я вижу. Когда Саша вошёл в него уже членом, Андрей задохнулся в мгновение. Было больно, распирало изнутри, словно каленым железом раздирали внутренности. Он сжался весь в комок, стараясь вытолкнуть вторженца. За спиной застонал Саша. Ему тоже было неприятно. — Расслабься, — он держал Андрея за талию, чтобы не упасть. Поняв, впрочем, что тот не внемлет совету, Саша переборол себя и принялся ласково целовать спину Андрея, отвлекая на себя его внимание, сконцентрировавшееся сейчас в месте их стыковки. Андрей, прочувствовал эти скромные и нежные поцелуи, немного оттаял и выгнулся ему навстречу, поворачивая голову. — Поцелуй сюда, — попросил он. Саша обнял его за шею, лег на него и, как смог в таком положении, поцеловал. Получилось смазано и криво, но в этом самом поцелуе сосредоточилась вся нежность, на которую он был в тот момент способен. Андрей улыбнулся и снова уткнулся в подушку. Получилось все быстро и не интересно. Удовольствия от анального секса Андрей ожидаемо не получал, все болело и отвлекало его от процесса. Даже возбуждение, полученное при поцелуях быстро прошло с новой болью и давлением в заднице. Когда Саша был на пике, он опустился на него всем весом, продолжая поступательные движения и прошептал: — Я почти, догоняй. Андрей принялся активно дрочить себе одной рукой, старательно оставляя в голове лишь то, что он в постели с человеком, которого так давно хотел. Только эта мысль помогла ему кончить и после без сил расслабиться, выпуская из себя Сашу. — Один раз — не пидорас, — выдал Андрей, когда дыхание пришло в норму. На том и порешили. Саша не остался с ним на ночь, ушел как мавр, сделав свое дело. Андрею хотелось поговорить, обсудить произошедшее, рассказать, что скопилось на душе. Он чувствовал сейчас с ним родство, единение. Саша же шел до дома с мыслью, что его план был изначально говном, что он совсем ебанулся, раз решил собственным членом наказать зарвавшегося родственника, что он падший человек, раз кончил от того, что трахал в жопу мужика, своего брата. Все эти мысли водовородом уносили Сашу далеко от места событий, на которые он теперь взирал отстраненно. Оказавшись в ловушке собственных терзаний Саша думал, как прекратить эти мучения поскорее. Тогда в душной раздевалке с тренером он просто отключился от происходящего, а после пытался убедить себя, что все это было кошмаром, неправильным, грязным, ужасающим. Больше десяти лет после он искал спасения от этого кошмара, раз за разом уничтожая его в себе. Теперь спасение маячило на горизонте, только надо было суметь его правильно использовать. Андрей пребывал в эйфории довольно долго, порхая словно на крыльях по квартире. Антонина Ивановна даже воспряла духом, решив, что ее внучок наконец-то одумался и познакомился с премилой девушкой. Ее очень печалило, что при двух взрослых внуках у нее не было ни одного правнука. Даже соседкам стыдно было в глаза глядеть. То, что эти внуки решат спариваться друг с другом, она даже не предполагала. Прошли уже две недели полные новых для Саши и Андрея впечатлений и открытий. Саша нашел для себя отдушину, почти каждый вечер вбиваясь в Андрея, пытаясь залезть в него целиком и закрыться от внешнего мира. Ни одна девушка до сих пор не дала ему это ощущение вседозволенности. Андрей терпел его эксперименты, издевательства и бесконечный поток острот и колкостей в свой адрес. Терпел и ждал, когда уже себя проявит настоящая любовь. Нельзя же трахаться без нее. На работе у Саши было все по-старому. Только Вера не появлялась больше у него в кабинете. Это немного беспокоило, поэтому однажды в пятницу он решил сам заглянуть к ней. Семен не поддержал идеи. Он был уже две недели как выдворен из дома и не смог вернуться. О Вере говорил вскользь, быстро переводя тему. Саша не привык его допрашивать, а Айрату было все равно, его голову занимали совершенно другие мысли. Спустившись на третий этаж Саша нашел Веру в ее кабинете. Она сидела всклокоченная, уставившись в стену и напомнила ему куклу. — Вера, — позвал он, — как дела? Она вздрогнула и перевела взгляд на него. — Александр Владимирович? А зачем вы здесь? — Прекращай, — Саша подошел и присел перед ней на корточки, — ты странная. Что-то случилось? — Нет, — Вера попыталась улыбнуться, — все отлично. Правда-правда. — Не верю. Давай домой вместе пойдем, я провожу тебя. — Саша, — вдруг тихо сказала она, — я тебе совсем не нравлюсь? — Почему же, — Саша поднялся и оглядел ее кабинет, заваленный какими-то бумагами, коробками и проводами, — ты очень ценный сотрудник, хороший товарищ. — Я тебе как женщина нравлюсь? Саша оказался загнанный в угол по собственной глупости. Он отошел к двери, стараясь не выпускать ее из виду. — Я надеялась, что ты поймешь, — продолжила Вера, как-то странно глядя на него, — увидишь, что я чувствую к тебе. Я люблю тебя. — Я гей, — вырвалось у Саши. — Для меня? — Вообще, — Саша виновато улыбнулся и вышел в коридор. Семен ждал его на автостоянке перед офисным зданием. Он сильно постарел с того момента, как жена выставила его за дверь, снимал теперь однушку на окраине города, был несчастлив и мечтал увидеть сына. — Ну, — он посмотрел Саше за спину, — че она сказала? — Сказала, что просто устала от работы, — соврал тот, — пусть отдохнет за выходные. Он разблокировал смартфон и написал в мессенджере: «Мойся, я буду через полчаса❤️», затем улыбнулся и зашагал в сторону остановки. Пройдя полметра что-то заставило его поднять голову вверх. На него с высоты десятого этажа летела Вера.