Француз

      Случайных встреч не бывает! Каждый человек в нашей жизни — это либо испытание, либо наказание, либо подарок судьбы. Чонгук думает об этом высказывании долго, пытается найти ответ в миске рамёна перед ним. Кажется, Ошо что-то такое говорил, хотя, впрочем, какая к черту разница? – Рамён едят, – имитирует жестом Юнги, –желательно горячим.       Брошенный художником хмурый взгляд ничем не удивил хозяина ресторана, где как и всегда полная посадка, вокруг оживленные разговоры и приятная музыка. Во всём зале атмосфера располагает к жарким беседам и вкусной еде, кроме одного столика хозяина приятного места. Здесь аура мрака, тоски и саморазложения.       Чонгук уже несколько дней ходит хмурым и дерганым, ну и конечно молчаливым. Он будто наговорился с новым знакомым на несколько лет вперед. А возможно причина кроется в том, с кем ему довелось встретиться на днях и получить работу. Чонгук не знает, собственно, об этом он думает. Гоняет мысли туда-сюда, а ответ не найдёт в тумане своей черепушки. – Не хочешь рассказать как прошла встреча? –откинувшись на спинку дивана, отпивая кофе интересуются друг.       Оглушительно бросаются палочки на стол. Блять! Чонгук локти ставит на стол, отворачивает голову и скрепляет руки в замок. Закрывается, не хочет говорить. Кому вообще хочется трогать неприятные темы? “Похуизм-макси”, Чонгук ещё не использовал, трезв как стёклышко, что блять снова оказывается чем-то невероятным для художника. Давно он не был так трезв на протяжении 24 часов. Придётся открывать рот и откапывать гроб, где успешно похоронена встреча с Хёном, иначе Юнги его заебёт. И ещё кое-что. – Теперь я профессор. – Мгм. Объёмный рассказ. – Ты с ним созванивался? –сведя брови уточняет Чонгук. –Серьезно? – Он поступил как мудак, неоспоримый факт. – И ты об этом забыл в какое-то ебаное утро? – Тебе стоит закрыть гештальт. – парировал Юнги. – Набить морду или хорошенько отпиздить и потом опрокинуть пару стопок, может быть даже с ним же. – Ты - повар, ёб твоего папу, а не мозгоправ.       Юнги фыркает, усмехаясь на то, как рычит друг. – Охуительный повар, это важно. – Прости, забыл о таком важном нюансе.       Между друзьями искры, ещё немного и стоит вызывать на помощь людей в униформе. Долгий взгляд держат оба, как два дурака играя в игру “кто выдержит, тяжелый взгляд тот и победил”.       Сдаётся Юнги, точней телефон отвлекает альфу. – Привет, соскучился?       Чонгук больше не слушает друга переключаясь полностью на еду думая о том, что может быть Юнги прав. Высказать, пройтись кулаком по роже бывшего друга не такой плохой вариант. А после конечно, нажраться, чтобы имени своего не помнить. – Я стар для этого котёнок.– тёмные глаза с залегшими под ними синяками поднимаются на блондина. – Альфам моего возраста хочется тухнуть на диване перед телевизором, ну или наслаждаться минетом мужа, перед тем же самым телевизором.       Теперь ещё интересней, с кем говорит друг. Минет? Возраст? С кем он болтает? Чонгука распирало любопытство, даже невероятная лапша уже не так интересна. – Ты с другом? –бросил лукавый взгляд на внимательно наблюдающего Чонгука, – Невероятно красивый? Предлагаешь тройничок? – глаза из орбит так и лезут у художника. – Ни такой? Окей, кинь адрес.       Напротив блондина ёрзает Чон как только разговор завершён. Чонгук требует подробностей, всем своим видом. Омег Юнги он никогда не видел, скрытный жук и любитель своих парней не показывать, давая друзьям возможно включить фантазию. И насколько помнит Чон, то у того давно не было отношений. Здесь же пахнет чем-то похожим, слишком красиво заливает и откровенно флиртует. Обидно, о личной жизни Чонгука Мин знает всё, он же его супер сутенёр. – Ты с кем-то встречаешься? – Моя личная жизнь побуждает тебя говорить? Приму к сведению. – Иди в жопу.       Посмеявшись, Юнги отпивает кофе, проводят языком по верхним зубам. – Он милый, весёлый, не хочет серьёзных отношений и трахается охуенно, – перечисляет Мин, где же недостатки? – но молодой. А вот и они. – Молодой значит… –оценивающе просканировав друга, Чонгук усмехается. Француз, тоже юн и сука, безумно красив. – Не заливай. Кто откажется от хорошего секса с молодым омегой? Только идиот.       Когда последний раз трахался Чонгук? Не просто вставил и кончил, а так, чтобы руки тряслись, сердце ебашило грудную клетку и хотелось дарить ласку, получая столько же в ответ. Чтобы под тобой омега растворился, а альфа внутри утробно рычал от удовольствия. Никогда. Мечтал, но палочку не вставлял в нужное дупло. А теперь? Поздно. Хотя, такой секс у него был, пожалуй, только с его картинами. – Значит меня ты сводишь с теми, кто хочет меня затащить к алтарю, а себе молоденьких выбираешь. – Это ты типа сейчас обидку бросил? – Юнги не прекращает смеяться, продолжая и одновременно радуясь болтливости друга. – Тебе только таких и надо, чтобы тебя отмыли, хату отпидарасили и жизнь твою в порядок привели. У меня-то всё в шоколаде. – А муж меня спасёт хочешь сказать? –ковыряя зубочисткой в зубах, подхватывает Чонгук. – Была такая мысль. Бедный Чонгук считает иначе. – Поехали со мной.       Тёмные глаза пронзительно смотрят напротив сидящего, анализирует. К чёрту, пора напиться. ***       Улицы гудят не смотря на ночное время, везде огни и звезды. Клубы открывают свои двери для молодёжи, бары встречают солидных гостей, кто не прочь выпить бренди и выкурить сигару после тяжёлого трудного дня. На этой улице в самом сердце Каннама жизнь кипит, для каждого найдётся своё развлечение на вкус и цвет.       Тэхён слегка теряется от количества людей, громкой музыки и мокрых тел вокруг. Чимин же наоборот, чувствует себя потрясающе пританцовывая под ритм громких битов, пробирается сквозь толпу держа руку соседа крепко, иначе уведут и поминай как звали.       Лучи света пробегают по восторженному лицу омеги, мерцая в глазах разными яркими огнями. Видели бы его родители сейчас, точно по голове не погладили, заставив вспомнить все основные жизненные принципы воспитанного омеги. Помним, ножки раздвигаем только мужу и только при необходимости. Поэтому сердце скачет, как и люди вокруг, от этого улыбка пробивается сквозь некоторую неловкость. – Текилу! – кричит Чимин, бросив взгляд на соседа уверенно добавил. – Четыре шота!       Без лишних слов бармен приступает к заказу, ставит блюдце с дольками лайма и соль. Пак, не спрашивая омегу впихивает в руку, показывает, как правильно пить на своём примере со стуком ставя стопку на стойку. – Теперь ты.       Тэхён повторяет в точности, опрокидывая горькую жидкость в себя, закусывает лаймом и морщится. Текила тебе не вино, сначала горько, потом ещё и кисло, а внутри уже всё горит. – Может вина? – Чё‐ё? – лицо Чимина скривилось, от глупости, которую сморозил сосед. – Мы пить пришли и плясать, а может…       Пак одетый в свободную белую атласную рубашку расстегивает пару пуговиц открывая ключицы, скрещивает ноги в обтянутых брюках и как хищник облокачивается на стойку позади себя. Охотится, выжидает свою антилопу. – Может быть, найдём тебе того, кто трахнет хорошенько и заодно выбьет из тебя твою скромность.       С этим Тэхён в корне не согласен. Он вообще-то тату набил, приключения ищет, в клуб пришел. Просто он немного стесняется быть дерзким в совершенно незнакомой ему стране. А то снова растеряется и сказать по-корейски ничего не сможет, к примеру полиции. Мурлыкать будет, а они нихрена не поймут. – Потрясающий план. – Эй, сквозит занудством! – Я со всем согласен, кроме – замирает Тэхён, выпивая. – секса. Верно. Хватит с Тэхёна! Сколько можно быть скромным омежкой! – Я пошутил, Тэхён. –смеется Пак, поглядывая на соседа. – План выпить, встретится с моим кошельком, а там поглядим. – Кошельком? ты так называешь своего альфу?       Чимин долго хмурит брови вглядываясь в толпу танцующих. У искусствоведа нет привычки присваивать себе альф, как и цели в крепких отношениях он не преследует. Паку важны только три пункта: уважение, финансовая устойчивость партнёра и хороший член, желательно чтобы им умели пользоваться, заботясь не только о себе любимом, но и о том, с кем спят. Чимин не влюбляется, в сказки про альф на белых мэрсах парень не верит.       Его семья не лучший пример крепкого счастья, отец изменяет папе с каждым вторым, как и другой даёт любому предложившему. Вот они наручники брачного договора, общего капитала. Они хорошие партнёры по бизнесу. Живут в своё удовольствие, сын уже давненько на них забил. Ебутся как кролики только не с теми, кем должны. – Он хорош в постели, заботлив, только воняет насчёт своего возраста. Душнит иногда, опять же из-за возраста. – находя кого-то в толпе, Чимин активно машет рукой. –Вот и он.       К ним шли сквозь толпу двое. Блондин, одетый по лёгкой классике, так бы сказал Тэхён, а рядом тот, с кем судьба упорно сводит ни первый раз. Хмурый дядька натягивает кепку посильнее и думает о чём-то своём, а омега ждёт, когда он посмотрит на него. Рваные джинсы и косуха, дополняют образ из головушки Тэхёна. Там они уже счастливы, и детишки есть.       Чонгук не смотрит ни на кого, обреченно идёт как на эшафот. Он чувствует взгляд. Обжигает, невозможно находится в своих мыслях, когда он ловит пару заинтересованных карих глаз на себе. Выдайте Чонгука правила в эту гребанную жизнь! Он проигрывает.       Омега стоит в чёрной рубашке, заправленной в брюки с высокой посадкой, что скрывают его аппетитные бедра давая простор фантазии. Если возможно было бы ослепнуть от красоты, Чонгук бы остался без глаз. Локоны вьются, и парень выглядит как настоящий одуванчик, легкий не тронутый, хочется сорвать нежный цветок и терзать мучительно-сладко. – Привет, – Чимин бросается в объятиях блондина жадным поцелуем, пошлым с причмоком и мурчанием. – Вы долго. – Привет, Француз.       Парочка удивлённо переглядывается, наблюдая очевидное. Они знакомы и кажется достаточно близко. ***       Второй этаж клуба был менее шумный в сравнении с первым, там и расположилась компания, в которой Тэхён чувствовал себя более неловко. Чимин тараторил без умолку, выпивая стопку за стойкой, удобно устроившись на бедре своего кошелька. Чонгук же сидел рядом. Относительно. На самом краю дивана, что выглядело нелепо, будто двоих насильно посадили вдвоём и заставили быстро перекинутся парой фраз, а после уже под венец. Чонгук упорно смотрел прямо перед собой, смахивая на статую, иногда он пил закусывая. – Так вы из одного университета? – обратился Мин к зависшему на друге Тэхёну. – Да. Приехал учится по обмену. Хочу набраться опыта, побольше узнать о местной кухни. Традиционной. – Ого, я как раз держу подобный ресторан. – с гордостью сообщил Юнги. – Как-нибудь заходи, если будешь проходить практику можно у меня. – Было бы здорово! –полезное знакомство, Тэхён этому несказанно рад. – По такому случаю, давайте выпьем и пойдём танцевать! –предлагает Чимин подняв руку соседа стаканом.       Трое настроены решительно, звонко чокаясь, кроме одной фигуры.       Для Тэхёна поведение Чонгука немного странное, для Чимина скованное, а для Юнги данная картина выглядит точно также как и всегда. ***       Чонгук сверху наблюдает за другом в окружении резвых омег, взбалтывая в руке бокала с виски.       А говорил, старик, ага, как же. Вон как перед молодыми выплясывает, попросили бы он и сальто назад забубенит, только возможно с последствиями. Храбрости добавит виски в венах, как и обезбол на всякий случай       Наблюдая за ритмичными брачными танцами друга перед своим молоденьким парнем, ради будущего сношения, альфа раслабился за забавными мыслями и алкоголь к слову начал помогать. Вздохнуть полной грудью помогло отсутствие омеги поблизости, можно сказать напряжение по телу художника в 99% вызвано именно Тэхёном. С французом не удается вести себя спокойно, говорить тоже. Хотя, альфа с ним бы поговорил с помощью языка тела, на какой-нибудь горизонтальной поверхности. Ещё бы с удовольствием послушал мурчание на красивом языке, желательно молящими, жаждущими. Глупо отрицать очевидное, его влечёт.       И несмотря на очевидное сексуальное влечение, он не хочет ранить омегу. Слишком молодой и наивный, слишком нежный. Для Чонгука такой юноша будущая проблема, ведь дать ему что-то большое он не сможет, или не хочет? – Почему Вы не танцуете?       Тот, о ком все мысли как черви ползают падает на диван, затем ищет что-то под пристальным взглядом альфы. – Вы всегда такой? –откусывая кусочек апельсина, довольно качает головой не получая ответа. – Вам идёт, подходит под образ. Типа… – щёлкает пальцами Тэхён, пытаясь вспомнить слово. –...загадочный. Мне нравится. – Перестань Выкать.       Глаза омеги округлились. За весь вечер он свыкся с молчаливостью, взяв инициативу на себя. Алкоголь делает из нас камикадз. – Я ещё не определился на каком мы уровне общения. Плюс, в Корее так положено же. – Ажурные трусы и твоя голая жопка, разъебашила все уровни. – щеки омеги были красными от танцев, сейчас же он отводит глаза смущаясь. – Я к тому, чтобы ты обращался ко мне по имени, Тэхён. – Так… может… –закусывая губу Тэхёну хочется произнести предложение без запинки, жаль ничего не выходит. – Фух. – Да, пойдём.       Альфы резко опрокидывает остатки виски, тут же подлетает с дивана хватая руку растерянного омеги, ведя за собой.       Тэхён не рассчитывал добиться даже взгляда в свою сторону, ответов подавно. Алкоголь помог. Будь парень трезв видя Чонгука таким, он вряд ли бы заговорил. Но вопреки всем ожиданиям Тэхёна, Чонгук крепко держит руку. Что нужно для счастья? Чтобы ручку поддержали, ответили хоть на один вопрос из тысячи заданных. Ах, Тэхён, как мало тебе нужно для счастья.       Прекрасное настроение падает, когда природный аромат альфы начинает душить, а рука, державшая так нежно сжимает сильней.       Альфа замер в напряжении, прожигая удивленного омегу перед ним.       Они смотрят долго, неотрывно, а бедный Тэхен воет внутри, омега бегает, скалится, чувствует угрозу в лице улыбчивого омеги. – Привет, Чонгук. –слишком интимно приветствует парень в белоснежном приталенном костюме. – Не ожидал встретится так скоро. – глаза опускаются ниже, исследуют, через чур жадно, Тэхён бы сказал плотоядно. – Ты сильно изменился. – Ты тоже. –наконец выдаёт Чонгук. – И всё? А обнять старого друга не хочешь?       Чонгук дебил? Относиться к себе похуистически, да, дружит с подругами боли, однозначно, но свои мозги он не пропил, сколько бы литров огненной воды в себя не вливал. Даюн флиртует, глазами, телом как умел всегда. Стоит сейчас обнять, почувствовать его природный запах, хрен его знает, чем это закончится. В глазах вожделение, они уже почти чёрные вместо привычно серых. Омега хочет, а вот Чонгук… Нет. – Не познакомишь?       Конкурент или пустое место, не достойный внимания? Танцор ещё не понял к какой категории отнести парня с вьющимися волосами. Тэхён не хочет отвечать, буравит взглядом, но права на альфу не предъявляет, сдерживается, не имеет права.       Чонгуку начинает надоедать препятствие перед ними. Излишняя любезность, как и пустой, нахер никому не нужный треп. Хватит, молчал, ничем хорошим не кончилось.       Поэтому альфа отпускает руку, на время конечно. Он надеется, Тэхён поймёт нынешние отношения между ними и не начнёт крутить в голове бред свойственный омегам. Чонгуку хочется поскорее увести Тэхёна отсюда туда, где не будет неожиданных встреч из прошлого. Желание спастись от всего дерьма в его руках, возросло в геометрической прогрессии и ему кажется, француз с этой задачей справится лучше всех. – Даюн, послушай – руки в кулаках отправились в карманы косухи, а взгляд с прищуром явно кричит о будущих не очень приятных словах, но омега лишь улыбается. – У меня нет не малейшего желания заниматься притворством. Отвечать на твои вопросы, знакомить тебя с моим омегой. Всё. Поезд ушёл, не надо сверлить глазами и стараться наладить контакт, не выйдет. Я бы мог тебя трахнуть, в легкую, чисто ради злорадства, а потом может ещё твоему муженьку бы записал и отправил интересное видео с твоим участием. Хочешь? Или может перестанешь сейчас, пока не поздно. – Ты слишком большого мнения о себе, Чон Чонгук. – Окей, – поднимая руки сдаваясь, Чонгук не будет объяснять несоответствие слов с действительностью. – пусть будет предупреждением, на будущее. – Viens, Chonguk. [Пойдём, Чонгук.]       Тэхён ластится, утыкается в шею, откровенно поражая альфу. Потрясающий.       Весь диалог он молчал, не мешая ставить все точки на “i”. Другой бы на его месте ушёл, проявлял бы своё недовольство избытком феромонов, только не Тэхён. Омега лишь промурчал на своём красивом языке, чтобы услышали оба как ласково звучит обращение к альфе и не важно, что он сказал хоть проматерился, не имеет значения. Не так давно Чонгук говорил, как ему нравится слышать не родной язык с уст Тэхёна и он запомнил, оказывает поддержку? Спасает в глазах Чонгука, на деле утешает, так хочет думать Тэхён. – Идём. – получая улыбку, художник понимает.       Чувства тоже язык. Неважно на каком говорят, главное вложенное тепло в сказанное. От этого у мужчины сердце стучит быстрей, а по венам бежит чистое удовольствие, переходящее в тягучую патоку и отдаёт внизу.       Даюну остаётся лишь наблюдать за уходящими и нервно жевать губы. Его отшили.       Тот, кто падал у его ног, дал ему отворот-поворот? Гордость и уверенность в том какой он охуенный омега быстро улетучилось. Он начинает сравнивать себя с молодым омегой, что так нежно что-то говорил Чонгуку, его вечному всегда любящему Чон Чонгуку! Послевкусие обиды, оно родимое, оседает битым стеклом в самой душе.       Омега не надеялся встретить Чона так быстро. А когда увидел, был уверен, в глазах мужчины будет грусть по нему, такая приятная для него. Получить вместо этого правду, он не ожидал.       У Даюна были свои причины, импульсивные решения и печальный итог для себя, но он об этом старался не думать, направляясь к друзьям, дабы залить горечь алкоголем. ***       Какое-то дежавю накрывает с головой пуская по телу дрожь вперемешку с волнением. Они выходят вместе из клуба, Чонгук отправляет Юнги смс, где говорит о том, чтобы тот не беспокоится за них, ведь ушли вместе и после он отвезёт омегу домой.       Важный момент, на который обращает внимание Чонгук. Он пишет о них в контексте вместе, будто бы они пара и ему кажется это правильным. А ещё художник думает о том, как ему спокойно в компании юного парня. Тэхёна стоит сравнить с глотком свежего воздуха, что он и делает.       Ноги ведут в сторону дома, хочется поддаться порыву взять руку рядом идущего омеги, сплести пальцы продолжая идти по оживленной улице. Чонгук не сдерживает своих порывов, воплощая фантазии в реальность. Тэхён легонько дёргает руку, а после губы трогает тёплая улыбка, ему безумно приятно и ему кажется у них прогресс. Они явно идут в том самом направлении, по которому стоит пройти… Вместе. – Прости. – начинает Чонгук, слегка гладя большим пальцем нежную кожу. – За тот раз. Я не хотел оставлять инициалы, само получилось. Иногда меня вырубает, как под кайфом, только потом понимаю, что создал. – У меня также. – признается омега, – В моменте чистого творчества, не замечаешь ни времени, ни людей вокруг, ты слишком сильно уходишь в себя, это тоже самое как попасть в другое измерение, где всё иначе, волшебно. – Рад, что ты меня понимаешь. – А ещё я понимаю, как тебе сейчас больно.       Альфа останавливается, пораженный тем, что слышит. Тэхён говорит всё, что думает. Обычно он так не делает, пусть со стороны кажется, что он молчалив, просто в его понимании не всегда стоит говорить понапрасну. Хотя, с Чонгуком бывает иначе. Иной раз он теряется так сильно в своих чувствах и мыслях, что забывает все языки, на которых может спокойно говорить. – Ты любил? – Нет. – качает головой парень, а после поднимает глаза, говоря уверенно, даже настойчиво. – Если я думаю о другом человеке больше одного раза в минуту, можно считать, что я его люблю? – Смотря о чём именно ты думаешь.       Чонгук понимает, Тэхён говорит о нём. Их чувства взаимны, но прерывать то, как постепенно крадутся к его сердцу, покоряя его с каждой минутой всё быстрей, он не хочет. – Думаю о том почему он хмурый, что с ним случилось и почему такой? Ещё много думаю о его губах, руках и мне кажется он специально закрылся в себе. – Тэхён начинает нервничать, он никогда в жизни не говорил с альфой так интимно, о том, что его привлекает, интересует и к чему влечёт. – Закрылся? – незаметно шаг ближе, Чонгук крадётся физически, Тэхён словестно. – Мне кажется он боится открыться кому-то другому. Каким бы он не был, я уверен он мягкий и добрый человек, которому очень хочется любить и быть любимым.       Карие глаза смотрят глубоко, пробиваясь сквозь туман в голове Чонгука. В них так много надежды, счастья и страха одновременно, оно плещется на самом дне. Туда хочет уйти художник и желательно с головой. Минуты тянутся, а он всё ближе, утыкается лбом, закрывает глаза и дышит. Забивает лёгкие цветущей вишней приходя к осознанию необходимости в человеке, что тянется как растение к солнцу. – А если… – увлажняя кончиком языка пересохшие губы, альфа тяжело дышит, пытаясь сформулировать всё, что хочется спросить, не нарушая правил игры. – ...если тот парень не сможет гарантировать тебе вечность рядом? – Я не могу гарантировать ему того же, хоть и сильно хочется. – Оставишь на волю случая? – Пойду по тому пути, что для меня выстроили давно. Если он захочет, он спасёт меня.       Чонгук проводит носом по кончику с милой родинкой, приоткрывая губы точно также как и омега. – Ничего не могу обещать. – Как и я.       Губы соприкасаются робко, с осторожность и нежностью сминают в первом поцелуе. Тэхён падает, куда-то всё уходит на задний план: разговоры проходящих людей, гул машин, шум города стихает. Остаются только они, их поцелуй.       Руки Тэхёна сжимают майку Чонгука на груди, а руки альфы наконец делают то, чего так сильно ждали. Трогают, сминают талию, а после сжимают в сильных объятиях. Поцелуй меняется, становится более требовательным, языки сплетаются, принося невероятное удовольствие взрываясь искрами наложения.       Тэхен глухо стонет в поцелуй, задыхается, что тут же понимает Чонгук. – Срочно меняем локацию. – шепчет Чон, получая кивок от омеги, что ещё не распахнул глаза, жадно облизывая губы. ***       Центр Сеула покоряет своей красотой каждого, кроме одного, кто покинул родину давно, а вернувшись познаёт невероятное. Сейчас ему совершенно неважно, что его окружает, всё внимание Тэхёна сосредоточено вокруг Чонгука. Тепло объятий на заднем сиденье такси, вот действительно важный момент, робкие поцелуи в самую макушку от которых сердце стучит быстрей, он всё запоминает, сохраняя в своём сознании. Моменты свободы и счастья. Омега влюблён.       В квартиру пара вваливается ни на секунду, не разрывая поцелуй, начав в лифте. Захлопнув дверь, надеясь на ощущения Чонгук скидывает обувь поднимая за бедра омегу несёт в комнату, Тэхен тем временем также справляется с обувью, вплетая пальцы в смольные волосы. Природные ароматы тяжелеют с нарастающим возбуждением.       Чонгук кидает омегу на постель хищным взглядом подмечая как красиво рассыпались волосы омеги по простыне, Тэхён выглядит восхитительно, когда закусывает губу неотрывно смотря в глаза. Чонгука кроет, сильно и, кажется, он увязнет в нём. – Ты прекрасен.       Больше сдерживаться не имеет смысла, дороги назад не будет. Чонгук хочет многое, в разных позах, в различных местах. Он уже знает, что сделает в следующий раз. Ему безумно хочется измазать их тела краской, лечь на огромный холст и заняться животным сексом. Эту идею он озвучит потом, сейчас Чон снимает лишнюю одежду, нависает над омегой впиваясь жадным поцелуем.       Тэхён не знает куда деть руки, он трогает плечи альфы, пальцами чувствует мышцы под кожей, как они перекатываются, как сильно художник напряжен, его немного трясёт. Поцелуй в шею приятный, Тэхёна никто там не касался, а Чонгук лижет, прикусывает пахучую железу, хочет укусить, но целует, спускаясь дальше сминая руками мягкие бедра. Рубашка, ненужная тряпка, как и брюки с бельём снимаются с Тэхена, а после летят куда-то далеко. Чонгук отстраняется, неторопливо изучает тело парня, терпит, не думает о дискомфорте, хотя тоже хочется снять всё лишнее, джинсы давят, невероятно тесно. – Твой первый раз? – острая реакция на всё чётко даёт понять этот факт. Чонгук хочет услышать ответ и надеяться на свою правоту. – Ты первый, Чонгук. Всё, крышу сносит куда-то… Нахуй, пожалуй.       Чонгук счастлив, хотя, казалось бы, они не так давно знакомы, всё у них как-то сумбурно. Внутренние инстинкты трепещут, ему приятно быть первым, тем кого Тэхён запомнит на всю оставшуюся жизнь. Поэтому губы нежно исследуют ключицы, рисуя маршрут поцелуев до сосков, после он пробует языком бусину, слыша сверху восторженный стон. Остро, Тэхён откликается на каждую ласку ярко, без стеснения, может с лёгким страхом от предстоящего удовольствия. – Боже… Чонгук…       Рука мужчины еле касаясь продолжает изучение девственного тела, сжимая в своей руке бок омеги, Чонгук следует за своей рукой лаская низ живот. Тело вибрирует, отзывается на приятные ощущения выпуская густой аромат цветущий вишни. Тэхён чуть ли не вскрикивает от наслаждения, когда мужчина берет в руку аккуратный возбужденный член омеги, приступая к откровенной ласке. Омега в его руках теряется, мечется по постели жмуря глаза до белоснежных вспышек, язык проходит по твёрдой плоти с наслаждением урчит альфа, слыша, как задыхается Тэхен от каждого нового действия. Чонгук продолжает, не торопясь подниматься, затем опускатясь, пальцы Тэхёна сжимают смольные волосы, а пальчики на ногах поджимаются, всё тело как натянутый канат. – Alors ... D'Accord.… [Так… Хорошо…] – сквозь стон.       Чонгука подстегивает, он еле держится, продолжая ласкать горячую плоть, он проводит подушечкой пальцев, собирая природный смазку омеги. Можно было бы клонировать себя, он бы обязательно подарил Тэхену двойное удовольствие, продолжая ублажать ртом член и вылизывать языком дырочку, что пульсирует в ожидании удовольствия. Его мужчина дарит удовольствие, не останавливаясь погружает первый палец, чувствует, как у парня сбивается дыхание принимая новую волну возбуждения. Тэхён на краю, он скоро упадет в бездну похоти и удовольствия. Разминая стеночки для себя, добавляет ещё один палец, смазка обильно стекает по ним падая тяжёлыми каплями на простыни и от этого Чонгука ведёт, член пульсирует, а альфа внутри требует. Инстинкты орут, беснуются, хотят. Грубо втрахивать в постель и не выпускать, желательно никогда.       Тэхен не в силах сдерживаться от того, как язык продолжает ласкать головку, вскрикивает, когда альфа наращивает темп беря на всю длину, а когда втягивает щеки ускоряясь, слышит: – Сейчас! Да, Чонгук!– скулит Тэхен трясясь в руках умелого альфы. – Быстрей!       Лаская пальцами, Чонгук выполняет просьбу, слышит, как хриплые стоны становятся чаще, а пальцы сильнее сжимают волосы. Всё тело напрягается, будто пружина, Тэхён изливается в рот художника, а после вовсе теряется расслабляясь.       Чонгук довольный проделанной работой, стирает с уголков губ остатки удовольствия, перемешанные со слюной, выпускает уже три пальца из обильно текущего смазкой кольца и смотрит на расслабленного парня, которого ещё слегка потряхивает после оргазма. Первого, подаренного ему кем-то. – Эй, – тянет Чонгук, поднимаясь к прекрасному лицу ведя носом по румяной щеке,– не смей засыпать.       Вообще то Тэхён с удовольствием бы уснул, только морозная мята густеет, пробуждает инстинкты, которых раньше никогда не было. Ему хочется уткнуться в шею альфы, вдыхать его аромат, пропитаться им, стать одним целом. Поэтому, не дав словесного ответа, Тэхен поднимает отяжелевшие веки, смотрит в глаза, что похожи на чёрные дыры. Они манят, влекут, приковывают своим желанием. Тэхен сминает губы, углубляя поцелуй.       Чонгук берет первенство, кусая алые уста, а после лижет, удобно устраиваясь у омеги меж ног, держа член он постепенно входит, ловя хриплый стон изгибающегося в спине парня. Француз царапает плечи, утыкаясь в шею, чувствует размеры альфы, часто дышит и борется с болью внизу. Художник не спешит, даёт привыкнуть к себе, когда входит на половину, целует плечи, что-то шепчет на ухо обжигая горячим дыханием, а Тэхён не может разобрать. Он запутался в своих ощущениях, чувствуя, как Чонгук входит полностью. – Не останавливайся. – просит Тэхен закусывая губу.       Чонгук обнимает парня. Вспомнился вопрос, что задал Тэхен в салоне. Он боится боли. Поэтому, да, лучше быстрей перейти черту, сменив неприятные ощущения на противоположные. У Тэхена сбивается дыхание, когда движения становятся рваными, быстрыми, утыкаясь в шею мужчины Тэхён жадно вдыхает природный аромат мяты, тут же лижет чуть солоноватую от испарины кожу, а Чонгука кроет.       Пожалуй, так хорошо ему не было никогда. Сжимая пальцами бедра, до будущих космических отметин он продолжает входить глубокими толчками слыша стон. – В тебе так хорошо… –выдыхает куда-то в шею, чувствуя, как омега сжимает внутри.       Постепенно, с каждым новым толчком их ароматы тяжелеют, Тэхен начинает входить во вкус слыша, как рычит Чонгук когда тот сжимает его. Стоны громче с каждой минутой, не хочется менять позу, так удобней. Приятней именно так, уткнувшись в шеи друг друга можно вдоволь надышаться необходимым. Обоим кажется этот секс стал лучшим событием в их жизни. – Давай, малыш… Я за тобой.       Тэхён скулит, царапая крепкую спину срывая голос, когда тугой узел внизу живота взрывается, утихая в импульсах оргазма. Омега пачкает живот и, кажется, теряет связь с этим миром, в то время как Чонгук наращивает темп погружая комнату пошлыми шлепками, мокрыми соприкосновениями разгоряченных тел. Рыча Чон жмурит глаза, получая чистый кайф изливаясь в омегу замирает.       Потеряв контроль, альфа понимает. Сейчас будет узел, отстраняясь он видит лишь довольные глаза, позволяющие… Нет. Требующие оставить всё как есть. – La meilleure nuit de ma vie. [Лучшая ночь в моей жизни.] – мурчит Тэхен, довольный тем, как внутри увеличивается узел. Их связь крепче. – Мой Француз. –прикасаясь губами к взмокшему виску говорит альфа, думая о том, насколько правильно находится в нём так, как лучше бы не стоило, учитывая их неоднозначные отношения. Сейчас они единое целое.