О водном дыхании, история вторая

— И помните, желторотики, пока я не вернусь — никаких поездок на тот берег! — гремел на весь пляж голос капитана пиратов, заставляя последних страдальчески морщиться, едва стоя на ногах после вчерашнего возлияния. — Вы еще слишком глупы и наивны, и легко можете привести «хвост» на нашу стоянку, которую затем не сумеете защитить даже от толпы бродяг — не то что от стражи Анвила! А если из моих сундуков пропадет хоть что-то...       Красноречивая пауза была лучше всяких слов, пираты заметно побледнели. Довольный капитан Красная Волна глотнул дешевого вина, поморщился — и продолжил. — Ха, я прекрасно знаю, что многие из вас спят и видят, как бы добраться до кабаков в порту этого городишки, где полно выпивки и сочных девок — и все это лишь в дне пути от нашего островка! Но, повторюсь, об этом островке не знает ни одна живая душа, а те, кто знал, больше никому уже не расскажут. И я хочу, чтобы так и оставалось впредь. А потому все лодки будут заперты под замок — и если я увижу тот сорванным, то хорошенько выпорю всех пятерых, не разбирая правых и виноватых. Все ясно?       Неразборчивое бормотание было ему ответом. Капитан, запрокинув голову, влил в себя остатки вина и тяжело поднялся на палубу своего верного «Хоркера». Оттуда, облокотившись на борт, он заговорил снова. — Я отправляюсь на поиски оружия своего деда — легендарного меча, носящего то же имя, что и я сам. Меня не будет месяц, а может и больше — но вы должны сидеть здесь и сторожить наши сокровища. Если закончатся припасы — ловите рыбу, лакайте хоть морскую воду вместо выпивки, но отсюда — ни ногой! Эй, на носу — поднять якорь!       Заскрипели под весом наполняющихся ветром парусов мачты, загрохотали по палубе ноги команды - и старый бриг «Хоркер» отправился в путь, вскоре скрывшись за стеной тумана, который почти постоянно висел над островом. Мертвая тишина окутала берег.              * * *              Первая неделя прошла словно во сне. Невольные караульные, они же — узники острова и своей неуемной жажды, слонялись по берегу, с остервенением топча хрустящие раковины и вглядываясь в непроницаемый туман, ожидая непонятно чего. Но вокруг было одуряюще тихо и безнадежно спокойно — лишь порой трусливый грязекраб пробежит по прибрежному песку, после чего замрет снова, неотличимый от камня, да тихо шумели волны, делая безмолвие еще более невыносимым. Даже птицы отказывались летать над этим проклятым островом!       И лишь ближе к вечеру здесь начиналось некоторое оживление. Хмурый пират по кличке Кривой, назначенный временным интендантом, выдавал каждому из них по бутылке вина, не забывая, разумеется, и себя. Никогда не будучи особо компанейскими, пираты уносили свою долю по укромным уголкам и пили в одиночестве, заливая тоску. Там же и засыпали до утра — нового и безнадежно унылого утра. Эх, вот бы хоть что-нибудь случилось!       Но когда это «что-нибудь» все же грянуло, не обрадовался никто из них. Кривой пересчитал оставшиеся бутылки и заявил, что тех оказалось куда меньше, чем он рассчитывал ранее, а потому теперь придется выдавать по одной на два дня. Для пиратов это известие оказалось громом среди ясного неба.       Самый вспыльчивый из них, молодой редгард Головорез тут же заорал, что это сам же Кривой и забрал себе выпивку, чтобы пьянствовать в одиночку и оставить остальных помирать от жажды. Но стоило интенданту, раньше лихо бросавшемуся на абордаж, достать свой остро заточенный тесак, как всякое недовольство стихло, а пираты мрачно забрали выпивку и разбрелись кто куда. Разумеется, никто из них и не подумал оставить часть вина на следующий день, почему следующие сутки все ходили особенно злые, раковинам на пляже доставалось с удвоенной силой. Кто-то предложил для развлечения пострелять по грязекрабам, на что Кривой тут же заявил, что стрелы находятся на особом учете у капитана, а потому на такое пустое дело он не даст ничего. Кому нечего делать — пусть отправляются ловить рыбу. Но возиться с мокрыми сетями, а затем еще и чистить чешую с опостылевших морских тварей не хотел никто.              * * *              Вторая неделя прошла еще хуже, пираты почти перестали общаться друг с другом и встречались лишь на раздаче выпивки. И тут Головореза посетила мысль, показавшаяся на тот момент хорошей, а затем — и лучшей из тех, что у него когда-либо возникали. Ведь на желанный берег можно попасть и безо всякой лодки!       Как-то они ограбили и потопили торговое судно, везшее в Хаммерфелл груз дорогого сиродильского вина, — ох и перепились же они после! Но дело было не в том, а в странном поведении толстого капитана этого самого корабля. В самый разгар безнадежного боя его команды с оголтелыми пиратами, именно он, Головорез, увидел, как толстый бретон нахлобучил на голову шлем и бросился не в битву, но к самому борту корабля, явно намереваясь сигануть прямо в волны. Пират не слишком уважал бретонов — да пусть бы и плыл себе капитан по морю кверху брюхом! Но вот шлем приметил сразу: сразу видно, что вещица дорогая и блестит, словно стекло. Ловко отрезав толстяку путь к отступлению, Головорез подставил тому ногу, затем оглушил. А уже после боя принялся допрашивать.       Упрямился толстяк-бретон недолго. Оказалось, что шлем был ой какой непростой, а вполне себе волшебный, позволяя носящему его дышать под водой и видеть в тамошнем мраке. Так что вовсе не топиться собирался он, капитан, а просто сбежать по морскому дну, словно какой-нибудь грязекраб. Ловко придумал, нечего сказать!       Перевалить за борт они бретону все же позволили, пусть и без шлема, да только тот очень уж приглянулся капитану Красной Волне, благо смотрелся неплохо, а стоил, вероятно, еще лучше. Перечить не стал никто, а Головорез — и подавно. Очень уж знакомый огонек горел в глазах капитана — и догонять бы осмелившемуся вмешаться пузатого посреди Абесинского моря...       Дело было в том, что свой шлем капитан так и не продал, и Светящийся Плавник — так звалась эта диковина — до сих пор украшал собой полку в хижине Красной Волны. Именно его и собирался сейчас «позаимствовать» находчивый редгард, чтобы под волнами моря добраться до вожделенной стойки «Кубрика» и упиться там всласть. И не только упиться, хе-хе. Благо капитана вся их команда боялась настолько, что тому попросту не требовалось запирать свою лачугу — а может он и сейчас забыл это сделать.       Дверь «капитанской каюты» и впрямь оказалась не заперта, а царивший внутри беспорядок поражал даже привычного ко всему пирата. Количество же раскиданных повсюду пустых винных бутылок красноречиво объясняло, почему они сейчас вынуждены перебиваться здесь «всухую». — К тому же я первый увидел его! - вполголоса заявил Головорез отсутствующему капитану, беря с полки заботливо отполированный шлем — единственное, что Красная Волна хранил в образцовом порядке.       Притаившись у двери, он прислушался — нет, никого не слышно, прекрасно. Спрятав свою добычу в котомку, Головорез двинулся в свое убежище среди нескольких больших валунов, где и укрыл под грудой сухих водорослей, заменявших ему кровать.       Вечером, получив вожделенную бутылку вина, он начал собираться в неблизкий путь. Вино, подумав, взял с собой, а в пустые бутылки от него же — куча не в пример меньше капитанской! — набрал воды. Задумался над тем, как взять с собой еды в дорогу — сухари ведь размокнут! — и решил обойтись съедобными ракушками, которые прежде лишь давил ногами. Выждал еще час, после чего отправился на пляж. Теперь можно было не остерегаться, остальные четверо уже давно спят пьяным сном. Пора!       Напевая услышанную где-то песню о «Деве прекрасней заката», Головорез надел на голову шлем — и его зрение тут же словно прояснилось, а окутавшие берег сумерки поблекли, пусть и окрасились синим. Если и под водой окажется так же светло, то он определенно не заблудится!       Поначалу было немного страшно погрузиться в воду с головой, а затем эту самую воду вдохнуть — но беспокоился пират зря. Лицо словно накрыла невидимая пленка, так что дышал он по-прежнему воздухом, чистым, хоть и немного солоноватым. Очертания предметов казались слегка размытыми, но не так, как если перебрать с дешевым пойлом, лучше которого он не пил уже с месяц. Была не была! И, приметив на самой границе видимости большой обломок скалы, он двинулся к нему, продираясь сквозь скользкие водоросли. Затем зашагал к следующему — и дальше. Дно тоже было скользким, ноги слегка вязли, пусть и не слишком. Он же редгард, воин — а значит справится.       За те несколько часов, что оставались до восхода солнца, Головорез успел отойти на изрядное расстояние, пугая рыб, явно не привыкших к подобному зрелищу. А затем идти стало и вовсе просто: море оказалось неглубоким, в шлеме он хорошо видел все вокруг. Размытый круг взошедшего солнца немного резал глаза, зато исправно подсказывал направление пути — нужно было лишь идти прямо на него, понемногу забирая все левее каждый час. Тут бы любой справился — но додумался-то только он один!       Затем голод и жажда стали донимать пирата все сильнее. Головорез вновь начал опасаться: а ну как магия вдруг исчезнет, стоит ему лишь приложить ко рту бутылку? И плыви потом как хочешь... Нет, ничуть не бывало — он всласть напился пресной воды, подумал — и сделал несколько глотков вина, зажевав его скользким мясом из ракушки. Приободрившись, зашагал дальше, собирая на дне еще раковины, которые тут же раскрывал и ел. В двух-трех даже нашлись крупные жемчужины, которыми можно было при случае расплатиться с девками в порту. Эх, вот это он погуляет, да только похвалиться своей смекалкой потом никому нельзя будет. Вот жалость-то...       Вскоре дно стало еще более вязким и словно покрылось грязью — явные признаки приближающегося берега. Водоросли стали расти гуще, ил доходил уже до щиколоток. Не придав этому особого значения, пират обогнул холм крохотного островка, уже предвкушая славную попойку — и вдруг провалился в ил по пояс.       Леденящий страх пробежал по хребту сотней мурашек, но дальше ноги погружаться не стали, вот только вытащить их он не мог тоже — как и уцепиться за что-нибудь, чтобы вырваться из этой западни. Все еще посмеиваясь, Головорез попытался откопать свои ноги, копая ил скрюченными пальцами, но это не помогало, словно снизу кто-то крепко держал завязшие ступни. Здесь бы хорошо выручил его широкий редгардский тесак, но тот остался там, на острове. Или кинжал в голенище сапога, который прекрасно ощущался, но был точно так же недоступен.       Пират потерял над собой контроль и начал рваться изо всех сил, но добился лишь того, что устал еще больше. Попробовал крикнуть — сперва осторожно, а затем и во все горло - тщетно. Затем пришел голод. Несчастный пленник подводной западни сгрыз все взятые с собой припасы, оборвал все водоросли, до которых мог дотянуться, даже пытался поймать грязекраба — но тот лишь ловко уворачивался, пялясь на Головореза своими выпученными глазами и выжидая момента, когда несчастный ослабнет и сам превратится в добычу. Голод и жажда — это была мучительная, бесконечная пытка...              * * * — Ну надо же, что отыскалось в этой грязи! - довольно пробурчал себе под нос весьма бедно одетый искатель приключений, как следует отдышавшись после ныряния у берегов островка, разместившегося посреди анвильской бухты. — Целый стеклянный шлем, да еще и зачарованный, кажется! Наверняка такой стоит целую кучу монет — чего доброго, может и удастся скопить на поместье, которое продает тот чудак Бенирус. Я — и поместье, это будет забавно!       После, когда маг из гильдии за небольшое вознаграждение рассказал счастливому обладателю шлема, как именно тот зачарован, искатель приключений задумался еще больше. — И как только того беднягу угораздило утонуть прямо в шлеме водного дыхания? Вот уж ума не приложу! Пойду-ка я в «Кубрик», пожалуй, выпью за упокой его души. А после можно было бы и помочь той магичке с поисками ее пропажи на борту корабля. Работенка, кажется, непыльная, а меч она обещала неплохой. «Красная волна», красивое название!              * * *              Капитан «Хоркера» так и не сумел найти свой фамильный меч.