Часть 1
3 января 2025 г., 23:55
Наши отношения с фактором Восточной Имперской Компании не задались, кажется, с самого же первого моего дня здесь, на Солстхейме. Трудно сказать, что же стало тому причиной: возможно, то были обстоятельства моего происхождения. Сам фактор Карниус Магиус, равно как и его подпевала Констанс Атриус, принадлежали к знатным нибенейским родам и родились, как говорится, с серебряной ложкой во рту. Ваш же покорный слуга не может похвастаться известностью происхождения и появился на свет в Корроле, историческом центре Коловии, а нибенейцы же и по сей день втайне презирают нас, коловианцев, считая достойными лишь места своих слуг. В итоге ни тот, ни другой не упускали возможность подпустить шпильку в мой адрес, да еще предварительно смазав ту доброй порцией яда. Именно потому я и предпочел вести здесь именно полевую работу – так, по крайней мере, можно было избежать лицезрения этих типов каждый акатошев день. Впрочем, дело могло быть и совсем в другом — я частенько стремился как мог сгладить несоразмерную жадность своего начальника и его безумное стремление обобрать каждого вероятного клиента до нитки, не только вытянув последний септим из кармана, но заполучив и сами карманы со штанами вместе. То, какое впечатление он производил, его словно и не волновало, зато всяческое противодействие вызывало настоящие приступы гнева. Во время одного из них Карниус и мог счесть меня своим заклятым врагом. Кто знает?
В день, когда было положено начало превращению этого холодного острова в важную торговую точку на карте Империи (вместо тоскливого белого пятна на ней же), я отправился на далекое юго-западное побережье Солстхейма, чтобы попытаться в этом заснеженном краю найти хоть что-то полезное. Боги свидетели - мне опротивело скупать у местных охотников дрянные волчьи шкуры и пытаться всучить того же качества флин тем нордам из Тирска, что отродясь не пили ничего, кроме меда. Меда, поставку которого из Скайрима они наладили сами через... даэдра их знает, как они это делали! Но так или иначе, сейчас я в гордом одиночестве брел по опушке здешнего редкого леса, жевал кислые ягоды падуба и с тоской размышлял - на что я трачу свои лучшие годы? Именно в тот момент я и увидел ту одинокую скалу, торчавшую из жухлой травы, словно огромный клык неведомой твари. Без особого энтузиазма, я поковырял своей киркой, которая всегда при мне, изрядно потрескавшуюся поверхность камня — и не поверил своим глазам: в глубине выветрившейся породы виднелись фиолетово-черные прожилки минерала, который в Империи Септимов ценился куда выше, нежели презренное золото. Я нашел новое месторождение эбонита! Но как оно очутилось здесь, так далеко от Красной Горы, чей исполинский конус еле виднелся на горизонте? Этого я не знал, да и, честно сказать, не особенно и хотел узнать. Зато теперь я был уверен, что сами боги откликнулись сегодня на мою отчаянную мольбу и привели меня сюда. Придется Карниусу стереть со своего лица ту глумливую ухмылочку, что мне так опротивела, и предоставить мне, Фалько Галенусу, право на добычу этого сокровища!
Ответ на мое зазнайство последовал чуть более, чем через пару часов. За моей спиной послышались шаги небольшой толпы явно бредущих издалека людей, которых привел сюда, как оказалось, лишь сегодня нанятый Карниусом курьер-новичок — единственный, кто из этого небольшого отряда оказался вооружен. Оказалось, что господин фактор волновался обо мне — и отправил партию работников, чтобы помочть в моих изысканиях. Только подумать — он прислал партию крепких шахтеров прежде, чем я смог хотя бы заикнуться о своей находке! И почему-то мне кажется, что расчет был в другом: что эти хмурые работяги, полдня шедшие на совершенно пустынный берег, хорошенько накостыляют виновнику своего никому не нужного похода и отправятся обратно. Вот только едва они узнали об открытии нового эбонитового месторождения, всю их мрачность словно ветром сдуло, а их бригадир, коренастый данмер по имени Гидар Веротан, тут же принялся организовывать работу остальных. В какие-то час с небольшим мы наковыряли из скалы еще целое ведро крупных самородков, пять из которых я передал тому курьеру, который привел рабочих с тем, чтобы тот доставил образцы Карниусу. Пусть этот самодовольный нибенеец подавится этими кусками и поймет, что на сей раз его подлый план не сработал!
Клерк же, приведший рабочих — и который вскоре заделался моим настоящим эт'ада-хранителем, судя то тому сколько пользы он принес и мне лично, и зарождавшейся в те дни Вороньей Скале, попросил меня взамен о небольшом одолжении: никому и никогда не раскрывать его имени и даже расы, а потому до определенной поры своего повествования я буду называть его Курьером, каковую работу он и исполнял.
В следующий раз Курьер появился почти неделю спустя, когда работяги Гидара уже отстроили временные шалаши и начали рыть шахту на месте того начиненного эбонитом камня, в честь которого поселение и получило, как уже упоминалось, название Воронья Скала. Казалось бы, кому мы можем помешать в этом пустынном краю? Но неизвестно откуда вдруг появился странный тип, назвавшийся Хролдаром, и просто отказался пропускать кого-либо в шахту. Нашу собственную шахту, можете себе представить? Угрозы и даже побои не возымели на него никакого действия, и работы пришлось остановить — пока на горизонте вдруг не появился наш Курьер. Доложив о наших затруднениях в виде мрачного бугая, скорее всего подосланного завидующим мне Карниусом, я попросил его разобраться – по возможности, не причиняя этому странному Хролдару особого вреда.
Курьер справился с поручением — и еще как! После того, как всего пара смачных ударов кулака уронила упрямого норда наземь, тот сразу пошел на попятный, а затем и вовсе убрался прочь. Больше я его не видел, а мои шахтеры, наконец, смогли приняться за работу.
Мы уже добыли изрядную кучу эбонита и даже отстроили пару домов, когда состоялась наша с Курьером следующая встреча. Тогда же он, кстати, и рассказал о некоторых беспорядках в форте и о том, что кое-кто из его обитателей пропал без вести — но не Карниус, к сожалению. Я же посетовал тогда, что эбонит — руда весьма крепкая, которая исправно ломает шахтерский инструмент. Наши кирки уже были на последнем издыхании, но мне удалось передать весточку на материк — минуя скрягу-фактора, кстати — и уже должно было прибыть судно с грузом столь необходимого нам инструмента. На скорую руку был даже оборудован причал для него и сигнальные огни на берегу исправно зажигали каждую ночь. Вот только ночи были слишком туманные, и капитан Элберот мог попросту не увидеть сигнал и поплыть дальше. Все возможные сроки уже вышли, а потому мне пришлось просить Курьера пройти по побережью к северу и посмотреть — не отыщется ли судно там?
К сожалению, я оказался прав - но лишь отчасти. Капитан, как оказалось, действительно прошел мимо нашего причала в одну из тех туманных ночей, после чего совершенно непрофессионально посадил судно на прибережные отмели. При этом и сам Элберот и его экипаж выжили — но лишь затем, чтобы оказаться чуть позднее быть растерзанными жуткими драуграми из ближайшего кургана, покой которого они так неосмотрительно потревожили. Из всего экипажа уцелела лишь одна-единственная пассажирка, зачем-то взятая капитаном с собой — некая Апрония Алфена. Но спасая ее и сражаясь с разбредшимися драуграми, обнаруживший место крушения Курьер не забыл и о главном: он собрал разбросанный повсюду инструмент и принес мне. Поскольку эти кирки достались мне даром, часть денег за их доставку я отдал ему — и это было честно.
Когда Курьер появился в следующий раз, он подошел ко мне сам, обратившись с каким-то пустяковым делом: кажется, он искал какой-то камень земли или что-то в этом духе. Казалось, он даже не слушал то, что я рассказывал о делах в поселке и новой пристани, где у нас появилась своя лодочная переправа до форта и обратно. Так обычно себя ведут те, кто принимает для себя какое-нибудь трудное решение — и лишь много времени спустя я узнал, что не ошибся. Ненавидящий меня всей душой Карниус Магиус пытался переманить нашего Курьера на свою сторону, обещая золото и уважение — все то, чего я не мог пока дать работающим на меня. Вот только Курьер почему-то выбрал мою сторону — и видят боги, вряд ли впоследствии об этом пожалел: в ответ он получил дружеское расположение всех тех, кто построил Воронью Скалу своими руками. Не так уж много, казалось бы, но что в этом страдающем мире ценится выше?
Теперь, считаясь своим человеком в Вороньей Скале, наш общий друг наравне с нами участвовал в ее жизни. Так, он тоже бросал жребий о том, что следует построить: кузницу или магазин? И голос Курьера в пользу магазина разнообразных товаров из Морровинда оказался решающим, а владелец последнего, сэра Сатин Андрано, хорошо дополнил нашу пеструю компанию.
Курьер же разрешил еще одну проблему с поставками, когда новый капитан, некий Баро Эгнатиус вдруг затребовал солидную надбавку к уже оговоренному гонорару. Но наш друг сумел настоять на прежней цене — не без помощи нашей очаровательной госпожи Апронии на сей раз. В чем та заключалась, я так и не узнал, но видел, как они вдвоем шептались, а затем — вдвоем же и потешались, когда капитан Эгнатиус лично заявил мне о своем согласии с прежней суммой, но трясся при этом, словно гинкговый лист. Когда же один из шахтеров вдруг пошел на поводу у неизвестных соучастников и начал воровать со склада эбонит, именно Курьеру удалось выследить нашу паршивую овцу. К сожалению, затем этот Урин Марен так и не дожил до того, чтобы признаться во всем, так что улик на соучастника у нас не оказалось — но угадать его было нетрудно.
Затем произошел случай, не имеющий уже отношения к нашему недоброжелателю. Просто старый шахтер Фалвеним немного перебрал, заявил, что устал от такой жизни и вызывает на бой до смерти любого, кто достаточно храбр, чтобы одолеть старика. Не то чтобы кто-то из местных мог обидеть старика, но его старая жена Дралора порядком переволновалась. Но наш Курьер вновь оказался на высоте и, выйдя на поединок со старым глупцом, всего лишь несколько раз увернулся от жилистого кулака — и у старого Селера Фалвенима сбилось дыхание и пропал всякий задор. Позже его великодушный победитель заявил, что как-то был у него куда более суровый противник, от которого требовалось увернуться не раз и не два — и отправился пропустить стаканчик с недавно заехавшим в наши края пьянчугой-альтмером по имени Ателлор. Тот только и делал, что пил, не просыхая — но едва Курьер принес ему какую-то старую книгу — у альтмера даже дыхание перехватило, и он уплыл отсюда на ближайшем же корабле, трезвый, как стеклышко.
А затем наши рабочие в шахте вдруг наткнулись на остатки древней гробницы, точнее — на странную глыбу льда, от которой кирки попросту отскакивали, хотя до того и пробили путь к ней через прочнейший гранит. Мне уже доводилось слышать о сталгриме — магическом льде древних нордов, перед которым бессильно стальное оружие. Слыхал я и то, что некий скаал-отшельник где-то далеко на севере ухитряется работать с этим материалом — но самому искать загадочного кузнеца было не с руки. Пришлось вновь дожидаться нашего друга Курьера.
Тот заявился где-то через пару недель — и я поначалу даже не узнал своего друга в этом воине в роскошной броне из снежно-белых волчьих шкур. Оказалось, что выпивохи Тирска признали нашего Курьера не кем-нибудь, а своим новым вождем, пусть я и не замечал за тем особой страсти к выпивке. Пусть даже он и предложил мне немного нордского меда, но данмеры в Вороньей Скале и я сам к этому напитку весьма... равнодушны, скажем так, а потому сделка не состоялась. Так же не получил я и ответа на давно терзавший меня вопрос о способе поставки этого меда в Тирск, минуя форт Инеевого Мотылька — новый вождь, похоже, и сам не знал этого.
Затем пришла пора поговорить и о наших небольших затруднениях в шахте. Вождь и Курьер в одном лице заинтересовался, даже лично спустился в забой осмотреть загадочный лед. При упоминании же отшельника-скаала оказалось, что наш гость лично знаком со сталгримовым кузнецом Грарингом — и обязательно спросит у того, что здесь можно сделать.
Вернулся он через неделю — со странной и, вероятно, очень древней киркой, которая — я лично видел! — безо всякого труда отколола от сталгримовой глыбы ладный кусок. Тогда я и заявил нашему герою дня, что для него было бы мудрым решением сделать себе из этого льда какое-нибудь полезное снаряжение, чем он, очевидно, и занялся. Сталгримовый заслон был преодолен, шахта постепенно росла и приносила все больше эбонита. Я смотрел на штабеля черных слитков и представлял, как бесится в форте Карниус, понимающий, что судьба Вороньей Скалы находится не в его цепких руках. Впрочем, зная его хорошо, я был уверен, что теперь-то и можно было ожидать любой пакости. Господин фактор, стоило задеть его за живое, мог пойти даже на прямой вред для дела компании, лишь бы разобраться с неугодным — в данном случае, со мной. В этом весь Карниус.
И подлость не заставила себя ждать. Судно, привезшее партию припасов, доставило из форта и письмо, в котором говорилось, что фактор ждет подробного доклада о добыче эбонита — не позднее завтрашнего вечера! И это как раз в тот момент, когда у нас каждая пара рук была на счету и назревали некоторые трудности, о которых будет поведано позднее. Я лично написал за ночь этот даэдров доклад, который фактор был намерен отправить в Сиродил, едва ли не самому канцлеру Окато. Пусть даже ряд цифр мне пришлось брать «с потолка», но иначе было и невозможно: такая работа не делается моментально, а требование не отправляется неспешно по морю... Правильно выразился мой лучший бригадир Гидар Веротан, назвав фактора «сыном бешеной даэдра Мефалы». Услыхав такое, я даже на пару минут забыл об докладе, чтобы не упустить столь образную цитату. И бригадир словно в воду глядел — учитывая то, кем является упомянутая даэдра в верованиях его соотечественников.
Когда Курьер появился вновь, до указанного срока оставалось лишь пять часов, не более. Слишком мало, чтобы добраться до форта через все препятствия, но он согласился, не раздумывая. Впрочем, бежать ему и не нужно было, мой посланник явно знал толк в магии, а потому лишь прочитал заклинание — и исчез. «Божественное вмешательство», как пояснил он позже, мгновенно перенесло его прямо в часовню Инеевого Мотылька, о чем наш «добрый» фактор явно не подумал!
Следующие полдня я не находил себе места, когда же мой посланник вернулся назад, то был тут же засыпан вопросами. И история, которую мне довелось услышать, может служить великолепнейшим образчиком человеческой подлости и коварства. Как я и предполагал с самого начала, никакой доклад ни в какой Сиродил Карниус отправлять и не собирался, наоборот — делал все возможное, чтобы бумаги не дошли вовремя, после чего меня бы ждало позорное увольнение, а на Воронью Скалу были бы наложены санкции. Даже подхалим фактора Атриус явно пытался тянуть время и отвлечь Курьера, чтобы тот упустил фактора, спешно собравшегося куда-то «с инспекцией», а затем и вовсе попытался завести нашего посланника прямо на специально установленную зловредную магическую ловушку, ослабляющую мускулы ног... вот только сработала она на самого же Атриуса! Он до сих пор, кстати, ходит, немного прихрамывая. Так и не успевший сбежать фактор был пойман, как говорится, за шиворот и получил свой доклад. Могу представить себе его лицо в тот момент, ха!
На какое-то время Карниус успокоился, но мы все понимали — это затишье перед бурей. Ох уж эти нибенейцы, подлость у них в крови... Курьер тоже не показывался, но по слухам его видели то тут, то там по всему острову. Но шахта все росла, исправно принося прибыль - а с ней росла и Воронья Скала, вскоре обещая стать лучшим местом на всем Солстхейме. Как мы до того ютились в форте, почти не показывая наружу — я и представить теперь не мог. Нет, эта северная земля еще покорится нам, даже отшельники-скаалы придут продавать свои шкуры и прочее... но только не мед!
Но земля Солстхейма, очевидно, считала иначе и решила показать самонадеянным людишкам, ковыряющимся в ней, их место. Шахта, пробитая в самые ее недра, словно вызвала ее нешуточный гнев — и спригганы, духи природы, не замедлили явиться на улицы нашего маленького городка, яростно атакуя каждого, кто попадался им на глаза. Тела этих оживших деревьев плохо поддавались тому оружию, что было у нас при себе, лишь огонь пугал этих тварей по настоящему — и даже будучи убиты, они почти немедленно возвращались к жизни, становясь еще сильнее. Острейшие когти спригганов едва не погубили нескольких шахтеров, а потому те предпочитали отсиживаться по домам, что я всячески одобрял.
Но затем Курьер вновь вернулся и принялся расправляться со злобными тварями, убивая их вновь и вновь, пока весь город не был завален отрубленными отростками тел спригганов, которые шахтеры тут же жгли. Но один из последних, молчаливый данмер по имени Унел Алоран, почти всю осаду просидевший в самых глубоких забоях шахты вдруг заявил, что нашел, как он выразился «корень проблемы». После того, как они с Убийцей спригганов выпили суджаммы в таверне, наш спаситель заявил, что теперь знает, как окончательно справиться с нашей бедой. Вот только ему срочно придется отправиться в Морровинд, чтобы добыть там требующиеся для этого вещи. Отправляться же предстояло не куда-нибудь, а в далекий Гнисис, к даэдра на рога.
Я тут же заявил, что, если нужно - наша перевозчица, Вереса Алвер, к его услугам. Но Курьер лишл усмехнулся - и вновь исчез, сотворив заклинание. И через сутки с небольшим вернулся, принеся с собой целый мешок каких-то сушеных цветов с резким запахом, от вида которых Унел пришел в восторг, тут же отправившись обратно в шахту. Как оказалось, в самой ее глубине данмер наткнулся на огромные корни, что тянули из подземного озера воду. Именно эти корни питали и воскрешали проклятых спригганов — даже не знаю, как именно. Но отравив эту воду морровиндским горьколистником, Унел и Курьер избавили нас от этой угрозы.
Тогда-то я и решил, что не стоит перекладывать все наши проблемы на плечи одного лишь Курьера, а справляться с ними, по возможности, своими силами. В Вороньей Скале теперь было достаточно людей, чтобы не заставлять каждого спускаться в шахту и махать киркой, кто-то мог предпочесть взяться за меч и стать стражником, в которых мы определенно нуждались. Вот только нужно было найти и убедить этих людей, а умей я это делать — то давно бы убедил Карниуса сбежать прочь отсюда и не ставить нам палки в колеса, так что убеждать снова пришлось Курьеру. Он нашел нескольких добровольцев, среди которых оказался и просто великолепный боец Грациан Кареллиус. Еще какое-то время ушло на доставку необходимого оружия и брони, но теперь у нас были свои собственные бойцы, которые справлялись в порой забредающими злобными волками и не давали подвыпившим шахтерам махать кулаками на улице.
Своя стража могла защитить Воронью Скалу от множества неприятностей — но кто же знал, что вскоре их помощь понадобится не кому-то, а мне самому? Некая весьма разговорчивая птица напела мне, что вскоре в наш городок могут прибыть весьма решительные и жесткие типы, решающие свои вопросы при помощи оружия. Ассасины. Правда, мой заболтавшийся информатор принялся уверять, что некоторые из живущих здесь данмеров вполне могли заинтересовать саму Мораг Тонг — или Камонну Тонг, вечно их путаю. Как бы то ни было, я вновь ввел в Вороньей Скале комендантский час, теперь вечерами по улицам бродили лишь я, вооруженная стража — и Курьер, который решил не отходить от меня ни на шаг.
Ассасины появились неожиданно, сразу трое. И пока пара из них отвлекала бросившихся в погоню стражников, третий бросился прямо на меня — и быстро об этом пожалел. Вместе с Курьером мы быстро одолели несостоявшегося убийцу, после чего отправились помогать стражникам — но уже справились и сами. К сожалению, никто не додумался взять хотя бы одного из преступников живьем и допросить — кто их сюда отправил, поскольку улик при них не нашлось. Неужели Карниус обезумел настолько, что вознамерился уничтожить меня и обратить всю сделанную здесь работу в хаос? Как бы то ни было, но мой спаситель заслужил щедрую награду — и получил удивительной красоты сталгримовый щит, найденный ранее в той же гробнице, которую закрывала собой сталгримовая глыба. Совсем запамятовал о шуме, который произвела тогда эта находка, равно как и о ней самой. Зато теперь она пригодилась как нельзя кстати, подарок явно пришелся Курьеру по душе. Между тем, он вспомнил, что когда ходил за киркой к кузнецу Грарингу, на того тоже пыталась напасть какая-то безумная. Похоже, что наш фактор сошел с ума и не гнушается убивать неугодных у всех на виду! Следовало немедленно озаботиться возведением защитных стен вокруг поселения, не то тот направить головорезов, чтобы вырезать всех нас!
Мы не успели. Вскоре на Воронью Скалу действительно напал целый отряд — настоящая маленькая армия вооруженных нордов, подозрительно похожих на местных скаалов. К счастью, те не начали всеобщую резню, а ограничились лишь захватом самой шахты и тех, кто в тот момент в ней работал, умело пресекая любые попытки отбить захваченное. Наших сил для такого противостояния было недостаточно, тем более что скаалы в бою всегда стоят насмерть. Вот только... скаалы ли это?
Наш герой вновь заявился как раз вовремя, чтобы умело организовать контратаку. Пусть мы и потеряли двоих, но в итоге все «скаалы» были убиты. Да, они не были уроженцами общины скаалов, а при их главаре обнаружилась прелюбопытнейшая записка, в которой был расписан весь план захвата шахты — наверное, именно потому глуповатый норд и не уничтожил записку сразу — и стояла личная подпись нашего фактора, Карниуса Магиуса. С такой-то уликой ему уже точно не отвертеться!
Нашь спаситель Курьер в очередной раз вызвался призвать главного виновника к ответу, для чего и отправился в форт. И видят боги, я по сей день сожалею, что не видел последовавшего далее. Припертый к стене Карниус пришел в бешенство и атаковал Курьера прямо в своих роскошных покоях, что-то крича и размахивая булавой. Но даже его верный подпевала Констанс не пришел ему на выручку в тот день — и безумца-фактора не стало. Я вполне мог претендовать на его место, поскольку запятнанная репутация Констанса Атриуса определенно ставила на его карьере крест — но, подумав еще раз, решил отказаться. Кто истинный герой Вороньей Скалы? Кто спас нас всех и заслужил почести? Ответ был очевиден. Наш герой и получил пост фактора солстхеймского отделения Восточной Имперской Компании, но обосноваться в форте не пожелал — и мы построили ему достойную резиденцию в самой Вороньей Скале, в том месте, которое он выбрал сам. Желая порадовать нового начальника, равно как и позабавить шахтеров, большинство из которых было данмерами, я даже приказал подвесить в нашей таверне чучело морровиндского скального наездника — «самого дружелюбного из всех этих крылатых тварей», как шутили шахтеры.
Казалось бы, что настало безмятежное и спокойное время: никаких больше придирок и нападений исподтишка, эбонит тек рекой, а наконец построенные крепкие стены надежно защищали поселение от всего, что могло прийти извне. Пусть фактор и часто исчезал на какое-то время, но мы прекрасно понимали, что ему приходится еще и уделять время управлению медовым залом Тирск, что продолжал поставлять свой мед, минуя имперскую пошлину. Получалось, что новый фактор как бы играл против себя же самого — но все это казалось таким неважным...
Но затем наш герой пропал надолго, почти на месяц. Я, как мог, исполнял его обязанности, заполняя по ночам бумаги — и вздрагивая от невольного страха, стоило мне увидеть взошедшую малую луну, Секунду, сейчас похожую на налившийся кровью глаз. Такого зрелища мне еще не доводилось видеть, как и нашим шахтерам. Волки в это время тоже словно сошли с ума и выли за стенами не переставая, а забредающие порой охотники-скаалы бормотали что-то о Трех знаках и наотрез отказывались выходить из фактории в темное время.
Чем бы все случившееся ни было, но оно закончилось так же неожиданно, как и началось: волки ушли, луна приняла свой привычный вид — и одним утром в городские ворота забрел изнуренный имперец, в котором я с изумлением узнал капитана форта Инеевого Мотылька и своего тезку, грозного капитана Фалько Кариуса. Дорогая наградная броня того была не просто поцарапана, но словно изорвана в клочья, сам капитан едва держался на ногах, но смотрел надменно, как всегда. Немного отдохнув и залечив раны, он в сопровождении пары моих стражников отправился в свой форт — напоследок, как мне показалось, неодобрительно окинув поселение взглядом. Ходили слухи, что его похитили из собственных покоев несколько месяцев назад — но кто мог совершить подобное? Даже покойному Карниусу подобный трюк был бы не по зубам.
И лишь затем вернулся наш фактор — в броне, изодранной таким же странным оружием, если то не были огромные когти. Вернулся, крепко сжимая в руке массивное копье, от вида которого мне стало слегка не по себе, после чего фактор заперся в своем поместье без малого на сутки.
Затем он все же рассказал, что с ним произошло за последнее время — скупо и сухо, но его рассказ пояснил многое. Сам даэдрический принц Хирсин Охотник обратил свой взор на Солстхейм, решив провести здесь свою ужасную охоту, в которой роль гончих псов отводилась оборотням, а добычей пришлось быть людям — к счастью, не всем, но лишь избранным самим Охотником. Капитан Кариус сумел выжить в этом страшном состязании, наш же герой — победил. Победил оборотней, прочих безумных избранников даэдрического принца — и даже его самого. Принесенное фактором копье и было оружием самого Хирсина, полученным как трофей. Нет, я положительно счастлив, что следующая охота этого даэдра случится лишь тысячу лет спустя — и участие в ней нам никак не грозит!
А потом наш фактор вдруг собрался в путь и ушел обратно на север, сказав, что, скорее всего, уже не вернется. Взяв с собой лишь свое жуткое копье и подаренный мною щит, Курьер двинулся по тропке, протоптанной охотниками из Тирска, и вскоре исчез из виду. С той поры прошел уже месяц — но больше я о нем ничего не слышал.
С делами фактории я уже начинаю справляться и самостоятельно - очевидно, что пришла пора самому занять этот пост и поселиться в пустующем поместье. Кто-то должен вести вперед всех этих людей, что бы ни случилось — ведь герои приходят и уходят, а нам, простым людям, приходится делать всю рутинную работу. Но я оказался свидетелем удивительных событий — и могу лишь благодарить богов, что все эти события миновали нашу Воронью Скалу, которая становится все краше, превращаясь в настоящий бриллиант Солстхейма!
