Притяжение

Музыка стихает, но сердце все еще бешено колотится в груди. Ведущий что-то вещает, но Порче уже не слушает. В голове пустота — ни мысли, ни чувств, ни даже воспоминаний. Он рассеялся в свете софит. Растворился в музыке, словно тень, растворившаяся в темноте. Восхитительное чувство. — Ты хорошо справился, — Син хлопает его по спине, возвращая к реальности, когда, провожаемые овациями, они спускаются со сцены. Порче хмыкает. Он не нуждается в подтверждении. Сейчас, когда всё уже кончено, в голове четкое осознание — по-другому и быть не могло. — А кто-то сомневался? Товарищ неловко улыбается, а рука соскальзывает со спины, давая понять — всё. Он не может их осуждать, в конце концов, это его вина. Ладно, он поплачет об этом потом. Опустевшая гримерка встречает приятной прохладой кондиционера и творческим хаосом. Падает на ближайший стул визажиста, чтобы выровнять тяжелое дыхание. Парни, такие же взъерошенные, как он сам, разваливаются кто на пустующих стульях, кто на проходящей над полом толстой трубе. Не сказать, что все устали — друг был прав, на сцене они провели минуты. Но эти минуты, как сладкая боль после боя — жаркие, выматывающие и по-своему приятные. Порче оглядывается в поисках чего-то, чем можно смочить пересохшее горло. Пластиковые ящики от спонсоров одиноко валяются на бетонном полу. С напитками расправились до них, а о том, чтобы принести другие, никто не позаботился. Лишь одна запечатанная бутылка заботливо оставлена кем-то на столике. Музыкант обрадованно тянется к воде, но ценную находку перехватывают прямо у него под носом. Че уныло опускает руку, глядя, как Син залпом опустошает бутылку. — Хорошо, — тянет блаженно. Мио с жалостью наблюдает за другом, а потом хлопает по подлокотникам, прежде чем героически подняться с насиженного места. — Пойду принесу нам еще воды. Порче смотрит на него, как на спасителя. Благодарно кивает и, прикрыв глаза, откидывается в кресле, расслабляясь. Телефон на столике тихо и настойчиво вибрирует. Первое оповещение успешно игнорирует, продолжая отдыхать. Но за ним следуют второе и третье — телефон не умолкает. Мысль о том, что это может быть Порш или Ким, которому он обещал ответить, но пока так и не нашел в себе сил написать что-то вразумительное, заставляет медленно открыть глаза, чтобы взглянуть на экран. Танкхун ждет его внизу. Друг где-то потерялся, на сцену их больше не позовут, так что и торчать тут до окончания шоу на самом деле смысла нет. Наплевав на возможный поток брани от менеджера, быстро переодевается. Рюкзак за плечо, и он уже шагает на выход. — Пи'Бэнг сказал, что после съемок будет закрытая тусовка, — голос Сина настигает его уже в дверях. — Там будут все участники и продюсеры. Ты же придешь? — Не знаю, — вздыхает Порче. Подобные шоу не редко заканчивают мероприятиями, но заранее ничего не было известно. Или ему просто ничего не говорили, вообще поставив его участие под вопрос. В любом случае сегодня он планирует провести остаток вечера с братом, о чем честно признается парням. Но прежде чем захлопнуть за собой дверь, обещает подумать. — Пи'Бэнг убьет тебя, если ты не придешь! Да что там, я сам прибью тебя! — напоследок кричит приятель в закрывающуюся дверь. У лифтов успела скопиться приличная очередь. Посчитав, что пешком будет если не быстрее, то явно приятнее, чем бесконечно ожидать возможности спуститься в душной, переполненной людьми коробке, сворачивает на лестничную клетку. Но, не преодолев и трех пролетов, успевает пожалеть о своем решении. Кажется, он стал свидетелем того, чего не должен был видеть. — Только попробуйте еще раз предложить мне это, — шипит Мио тоном, который Порче никогда раньше не доводилось слышать — полным угрозы. Заметив замершего на ступенях друга, он отпускает полы пиджака менеджера, словно избавляется от надоевшей мухи. — Мы закончили, — добавляет, пристально глядя на старшего. — Надеюсь, вы меня поняли, Пи'Бэнг. Порче недоуменно переводит взгляд с одного на другого, проглатывая начинающую подкатывать непонятную тревогу. — Эй, Че, — с лица парня слетает весь праведный гнев, оставляя лишь следы напряжения в голосе. — Ты уже домой? Подожди меня, я заберу вещи. Друг утаскивает его с собой обратно наверх, прочь от провожающего их хмурым взглядом менеджера. Порче несколько раз оборачивается, убедившись, что они достаточно далеко ушли, прежде чем тихо спросить: — Что произошло? Что он тебе предложил? — Ничего такого, забей. Попытки вытянуть из друга больше информации разбиваются о стену молчания, а потому он и правда забивает, переключаясь на более нейтральные темы. Лишь тревожный червячок поселяется в его мыслях, копошась где-то на периферии сознания. Но встретивший его в холле шумный Танкхун, щебечущий о том, как классно они выглядели на сцене, и показывающий ему всё, что наснимал Пол, заставляет окончательно позабыть о случившемся. — Поехали в больницу, Пи'. Хочу скорее увидеть Хиа', — устало, на счастливо улыбается Че. — Только сначала поедим.

***

Палата Порша пустует. Порче с недоумением окидывает взглядом не заправленную кровать, прежде чем закрыть дверь. Странно, никаких процедур у брата на эти часы, по словам медсестры, не назначено, так куда он мог свалить? В коридоре никого из персонала поблизости не видно, чтобы уточнить, зато у соседней палаты изваянием стоит знакомый телохранитель. — Здравствуй, Пи', — Порче склоняет голову, складывая руки в жесте Вай. — Ты не видел, куда мог уйти Порш? Его нет в палате, не знаю даже, где искать. — Он у Кхуна'Кинна. — А, — кивает он, неловко взъерошивая волосы на затылке. — Хорошо. Тогда я подожду его там, — указывает на дверь, из которой только что вышел. — Он спит, так что, — высокий охранник как-то странно ухмыляется, — ждать придется долго. Бровь невольно взлетает вверх. В голове Порче нет ни единой причины, по которой брат может уснуть в чужой палате. Что ему там вообще делать? Странное поведение охранника намекает на то, что ответ ему не понравится. — В каком смысле спит? Пропусти, — Че легко отодвигает не сопротивляющегося телохранителя и без стука отпирает дверь. И замирает на пороге. Воздух застревает в легких, когда он находит действительно спящего брата. В чужой кровати. На плече собственного босса. — Что за… Хиа', какого черта? — пораженно выдыхает Порче. Порш сразу не просыпается. А вот чутко спящий Кинн — да. Вздрогнув, мужчина приподнимается, наставляя на пришельца пистолет, и тут же чуть морщится от боли в раненой ключице. Секунда уходит на осознание, кто перед ним, чтобы опустить пушку, и еще секунда, чтобы понять, что они в дерьме. — Порче? — громко зовет Кинн, расталкивая спящего любовника. — Черт, Порш, проснись. Услышав имя брата, мужчина сонно поднимает голову с груди любовника. Затуманенным взглядом обводит палату. В дверях младший брат. Стоит, как прибитый, и смотрит на него глазами-блюдцами. В надежде, что это все еще сон, осоловело оглядывается на растерянного Кинна. Они в дерьме. — Черт, Че, — Порш мгновенно вскакивает с чужой кровати, шаря взглядом по полу в поисках брошенной куда-то одежды. — Давай поговорим. О да. Поговорить им точно есть о чём. Наблюдая, как он наспех справляется с найденной футболкой, Порче заторможено кивает, прежде чем выдавить: — Я подожду у тебя в палате. Кинн с тревогой наблюдает, как, натянув одежду, любовник, все еще пошатываясь, уходит следом за братом. Оставшись в одиночестве, потирает пальцами виски в надежде согнать поступающую головную боль. Порш до смерти боится потерять младшего брата, и если Порче решит, что глава мафии — херовая партия для родственника, его, вероятно, не задумываясь, бросят. Однажды ему уже довелось наблюдать, как, прижимая ладонь к ране, телохранитель отчаянно оправдывался перед паникующим мальчишкой. Но никакие заверения, что все в порядке, что пуля едва царапнула кожу, не звучали для Че убедительно. Тёплая кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя за Поршем тянущийся след тёмно-алых разводов — красноречивее любых слов. Не дослушав, Порче прошел мимо раненного брата, бросив через плечо, что не собирается наблюдать, как тот подставляется под пули. Сказал, что если так пойдет и дальше, пусть даже не рассчитывает на его присутствие в его жизни. Кинн заметил, как дрожали пальцы Порша, когда, оставшись в одиночестве в полутемном холле, он растерянно смотрел вслед младшему брату. После его ухода он даже порывался поговорить с Корном и потребовать разорвать контракт, но Кинну, к счастью, удалось его успокоить. Получится ли в этот раз? Насколько всё серьезно? Кинн, может быть, и не напрягался бы так, но Порш мягкосердечен и упрям. Он провел достаточно времени рядом с ним, чтобы понимать: эти двое — всё, что у них есть, и если вспыхнет конфликт, нет сомнений, что он выберет брата. — Черт, — Кинн роняет голову на подушку, — Биг! — Да, Кхун'Кинн? — выглядывает из-за двери телохранитель. — Какого хрена ты впустил его? — Прошу прощения, — виновато кланяется Биг. — Он зашел, когда я отвлекся. — А какого хера ты отвлекаешься на посту? — прилетает из-за спины, прежде чем неожиданный гость мощным толчком между лопаток вталкивает телохранителя в помещение, освобождая себе проход. — Кхун'Ким! — выровнявшись, телохранитель приветствует младшего наследника поклоном. — Оставь нас.

***

— Ты говорить-то будешь? — Порче сверлит хмурым взглядом брата. Устроившись рядом, Порш то открывает рот, чтобы что-то сказать, то закрывает, так и не проронив ни слова. Для того, кто ничего плохого не сделал, он выглядит как-то уж слишком виновато, и это еще больше нервирует. — Мы с Кинном встречаемся, — вываливает наконец. Вот так новость. Нет, разумеется, застав брата в чужой постели, он не решил, что это случайность или ему это привиделось. Хотя хотелось бы. Но все же надеялся, что масштабы проблемы не так колоссальны. Так, ладно. Вдох — выдох. — Он твой босс, Хиа', — терпеливо выдвигает первый аргумент против этой идеи Порче. — Я знаю. — Ты из-за него рискуешь жизнью. — Я знаю, — повторяет со вздохом. — Послушай, Че, — Порш кладет руку на плечо брата, заглядывая в глаза. — Я буду честен. У Кинна и его семьи опасная жизнь, — как будто Порче и сам не заметил. Вот так открытие. — Но поверь мне, — продолжает брат, — это не он ее выбирал. Но я выбираю быть рядом с ним, потому что люблю. Я все еще забочусь о тебе, и так будет всегда. Но позволь мне заботиться о вас двоих, хорошо? Я ему нужен. В глазах Порша читается лишь одно: он в своем выборе уверен, как в собственной невъебенности, и если Порче этот выбор не поддержит, это разобьет его любимому брату сердце. Отталкивать его только потому, что его парень — мафия, значит быть лицемером. Да и ни сам Кхун'Кинн, ни тем более его братья никогда не вызывали в нем неприязни. Порче брата понимает и принимает. Вместе с его выбором. Но чего он никогда не примет — это лжи. — Хиа', — вздыхает Порче. — Как долго ты собирался это от меня скрывать? Что за секреты? Брат замолкает, его взгляд уходит в пустоту. Че терпеливо ждет, когда тот соберется с мыслями. — Я просто не хочу потерять тебя, — тихо начинает Порш. — Я вообще не хотел тащить тебя в тот дом. Думал, смогу оградить от мафии, чтобы ты мог жить своей обычной жизнью. Но ты пострадал, и это моя вина, — прерывисто вздыхает он. — Честно говоря, я боюсь, что однажды ты решишь, что с тебя хватит, и просто уйдешь. Но еще больше я боюсь, что ты снова пострадаешь. Поэтому я не хотел, чтобы ты знал. Наверное, держать тебя в неведении — это мой способ хоть как-то оградить тебя от того пути, по которому я иду. — Это хреновый способ, — мрачно парирует Порче. — Прости, Че, — виновато повторяет брат. — У тебя есть другая семья, кроме меня? Ты мой брат, и я не брошу тебя, что бы ни случилось. Я всегда буду на твоей стороне. Куда ты, туда и я, — твердо заверяет Порче. — У нас никого больше нет. На кого еще нам полагаться, как не на друг друга? Но как я могу полагаться на тебя, если ты держишь меня в неведении? Боль в голосе заставляет сердце Порша сжаться. — Хиа', обещай мне, — Че заглядывает в глаза старшему. — Что бы ни случилось, больше никаких секретов. — Прости, прости меня, ладно? Обещаю больше ничего не умалчивать, — Порш валит брата на кровать, сжимая в крепких объятиях. — Обещаешь? — Че смотрит на брата снизу вверх. — Обещаю. Прежде чем выпустить Че из тисков, Порш еще раз сжимает его в крепких объятиях, вдыхая родной запах. Он ужасно скучал по нему. — Мне так жаль, что я не попал на твой дебют, — виновато говорит Порш. 
— Брось, Хиа'. Главное, что ты цел. — Как все прошло? — М-м-м… — тянет Порче, подбирая слова. Жаловаться на пережитый стресс совсем не хочется — Поршу сейчас и без этого хватает переживаний, поэтому, стараясь говорить обтекаемо, резюмирует: — Вполне неплохо. Пи'Кхун сказал, что мы были хороши на сцене. Если честно, больше переживал. Мы отсняли свою часть, и Пи'Кхун подбросил меня до больницы, а парни остались до конца. Вечером будет еще мероприятие, но я на него не пойду. Хочу побыть с тобой. — Ты серьезно? — фыркает брат. — Что за веселье торчать со мной в больнице? Поезжай к друзьям, отметьте вместе. Ты это заслужил, — с твердой уверенностью заверяет он. — А я отсюда в ближайшие несколько дней все равно никуда не денусь. — Выпроваживаешь меня? — щурится, пока Порш подпихивает его к выходу. — Ага, повеселись там, — с улыбкой подмигивает. — Только сильно не напивайся. — Люблю тебя. — И я тебя.

***

Как только дверь за Бигом закрылась, Ким проходит вглубь палаты и падает на ближайшее кресло, окидывая взглядом больного. Бледный, словно посеревший, с перебинтованной грудью и взъерошенными волосами Кинн старается сконцентрировать всё внимание на госте. Но взволнованный взгляд то и дело соскальзывает на только что закрывшуюся дверь. Ким замечает, но никак не комментирует. — Выглядишь дерьмово. Как самочувствие? — Такое же, как и мой вид, — морщится пациент, садясь на кровати. — Почему трубку от меня не поднимаешь? — Был занят, — отмахивается Ким. — Пока ты тут отдыхаешь, я вкалываю на благо семьи, — совсем не жалуется он. Кинн тяжело вздыхает. Вообще-то, он делает это для семьи изо дня в день, и кто бы ему спасибо сказал. — Не пробовал делегировать? Часть работы можно передать Вегасу. — Тебе вроде в ключицу стреляли, а не в голову, — вздергивает бровь Ким. Кинн вздыхает. Он тоже не доверяет кузену и может лишь догадываться, насколько далеко может зайти предательство второй семьи, но одно знает точно: врагов нужно держать всегда на виду. А проще всего это делать, работая вместе. Впрочем, Ким волен поступать, как считает нужным. В вопросе ведения семейного бизнеса он ему полностью доверяет. — Кстати, удалось выяснить, кто пытался нас похитить? Это была побочная семья? — Пока не ясно, — вздыхает Ким. — Я работаю над этим. Он выкладывает всё, что успел накопать. Хоть прямой связи между похищением и второй семьей нет, учитывая, какие шевеления происходят со стороны дяди в «TK GROUP», причастность второй семьи нельзя полностью исключать. Просматривая дело, Кинн задумчиво отмечает, что один из увезших его похитителей точно был фарангом, и выдвигает теорию, что человек мог быть из итальянской банды. Которая, к слову, тоже имеет на него зуб. Кроме мотива, Ким пока вообще не нашел связи с ними. Но полностью эту теорию не исключает, поэтому обещает продолжить копать и в эту сторону тоже. — А что там с утечкой в СМИ? Что вообще произошло в Силоме? — отставив тему похищения, переключается Кинн. По дороге в больницу Ким много размышлял, как много стоит рассказать, и пришел к выводу, что если не хочет, чтобы отец раньше времени узнал о его новоприобретенном союзнике, в словах придется быть осторожным. — Просто поцапались мелкие банды, — пожимает плечами. В целом, если опустить детали, это чистая правда. — А вот откуда пошел слив, — тянет Ким, открывая крышку лэптопа. — Помнишь тот скандал с подрядами? Кинн морщится. Эта история — темное пятно на его личной репутации. Он тогда только начинал полноценно перенимать бразды правления у Корна. Один из их объектов не прошел проверку на сейсмостойкость. Просматривая документы, Кинн обнаружил, что все, начиная от материалов и заканчивая бригадой, было предоставлено подрядчиком, у которого уже были судебные тяжбы из-за обрушения здания. Он понимал, что эта история может выйти им боком, но Корн настойчиво велел просто дать взятку, вместо того чтобы разобраться с проблемой, и Кинн доверился отцу. А потом пожалел. Взятка и все последующие решения шаг за шагом подводили их семью к краю пропасти. Отель, как он и предполагал, долго не простоял. Попытка замять скандал закончилась сливом в СМИ и тремя покушениями от родственников погибших. Всё встало на свои места, когда на помощь пришел младший брат, от которого больше года вообще не было ни слуха ни духа. Кимхан тогда спас положение, взяв ситуацию в свои руки, а Кинн получил клеймо идиота в глазах брата. И тонну скрытого стыда за то, соучастником какой грязной игры его сделал отец. — При чем тут это? Брат разворачивает экран, показывая фотографию светловолосого европейца. Холодные серые глаза и паутина морщинок в уголках кажутся Кинну очень знакомыми. Зрачки сужаются, он выхватывает лэптоп из рук, вглядываясь в лицо. Хоть половина лица и была скрыта за черной маской, нет сомнений, что это именно тот, о ком он думает. — Я тебя знаю, сука, — Кинн поднимает глаза на младшего брата. — Это он нас похитил. Ким поднимает брови. Это услышать он точно не ожидал. Кажется, он начинает догадываться, что происходит. И догадка ему не нравится. — Это тот самый урод из СМИ, который поднял скандал с обрушением здания. В прошлый раз Кимхан не добрался до него. Этот тип улизнул прямо из-под носа, пока он был занят более приоритетными вопросами. Да и Кинн с Таваном, от которого и пошла утечка информации, все связи разорвал, а потому Ким забил на репортера. Теперь придется исправлять. — Когда собираешься его навестить? — Сегодня.

***

Черная водолазка неприятно липнет к телу. Хочется, наконец, содрать ее и смыть с себя этот день и чужую засохшую кровь. Назойливый репортер оказался крайне неразговорчивым англичанином. Это была не первая их встреча, но точно последняя — англичанин предпочел сдохнуть, нежели выдать своего работодателя, и от этого Кимхану не по себе. Похоже, на доске все же есть третья фигура. Хорошо бы обсудить это с Кинном утром. На часах начало третьего. Пряча в карман черные кожаные перчатки, Ким, словно тень, проходит по комплексу мимо кухни, когда под приглушенным светом у кухонного островка замечает мальчишку. Освещенный лишь одинокой лампой, Порче с аппетитом уплетает сэндвич. Волосы все еще уложены в концертную укладку, на глазах подводка, а из глубоких вырезов красной безрукавки виднеется смуглая кожа. Сэндвичи на тарелке выглядят маняще. Ким голоден. — Привет, Пи', — заметив его, машет рукой Че, отложив бутерброд. — Почему не спишь? — Ким опирается плечом о косяк, наблюдая уже открыто. — Составишь компанию? — он словно мысли читает, встает и достает еще один стакан из-за барной стойки, чтобы приготовить теплое молоко. — Я только недавно вернулся с вечеринки. Честно сказать, закуски там были дерьмовые, — ставит молоко на остров и двигает тарелку на середину. — Зато алкоголь хороший, — усмехается, вспоминая, как после этого хорошего алкоголя пришлось помогать товарищам добраться до машины. Устало оттолкнувшись от косяка, Ким подходит к острову и присаживается на барный стул напротив. Принимая стакан, скользит взглядом по мальчишке. Мысленно отмечает, что, помимо легкого румянца, его больше ничего не выдает. Взгляд ясный, координация в порядке. По нему не скажешь, что он пил. К слову, этот ясный взгляд сейчас устремлен на окровавленные костяшки Кимхана. Порче поджимает губы и понимающе вздыхает: — Тяжелый был день? — Думаю, не тяжелее твоего. Как прошло мероприятие? — сэндвичи вкусные. Ким с удовольствием помогает Че опустошить тарелку за болтовнёй. — Неплохо. Менеджер познакомил меня с парой продюсеров. Сказал, что я им понравился, — улыбается Порче. — Если агентство договорится, думаю, скоро сможем обсудить сотрудничество. — Как они тебя заметили-то? — не удерживается от ехидного замечания Ким. Он не стал досматривать выступление даже до половины, когда понял, что Че задвинули в крайний от камер угол и весь обзор загораживали другие участники, на которых смотреть было неинтересно от слова совсем. — Да брось, Пи', — начинает Порче, но тут же останавливается. На губах расплывается лукавая улыбка. — Подожди, ты что, смотрел выступление? — Включил трансляцию на фоне, пока был не занят, — отмахивается Кимхан и допивает теплое молоко. — Пойдешь спать? Сна нет ни в одном глазу. Понимая, что у него вряд ли получится уснуть, даже несмотря на количество выпитых за вечер коктейлей, Порче уныло вздыхает. — Честно говоря, не хочется. Сегодня слишком много всего произошло, и я до сих пор немного, — Порче делает паузу, подбирая слово, — взбудоражен. Не думаю, что смогу уснуть, так что, наверное, пойду к Пи'Кхуну смотреть сериалы. Не хочу торчать один. — У меня есть PS, — вырывается раньше, чем Ким успевает подумать. Похоже, из-за усталости язык работает быстрее головы. — Это приглашение? — улыбается Че. — Мне нравятся игры. — Она, наверное, уже пылью покрылась. Как раз не помешает стряхнуть, — пожимает плечами он, расслабляясь. — А ты спать не хочешь? Выглядишь уставшим. — Нет. Я хочу только в душ, — Ким поднимается. — Я тоже. Тогда возьмем закусок? — Выбери на свой вкус, — кивает ему, прежде чем уйти. — Я скажу горничным, чтобы отнесли. — Тогда встретимся у тебя, — кивает Порче и открывает шкафчик, чтобы выгрести всё съедобное, что приглянется.

***

Порче нет достаточно долго. Ким успевает подумать, что он уже уснул, когда двери в апартаменты открываются и из коридора выглядывает темная макушка. Он заходит без стука, его волосы все еще влажные после душа, остатки влаги стекают на плечи серой домашней футболки — не стал их сушить. Кима находит устроившимся на диване рядом с закусками. Поджав под себя ногу, он копается в телефоне. Часть его волос собрана в небрежный хвост на затылке, а черная водолазка после душа сменилась на черную майку и домашние серые штаны. — Выбирай, во что хочешь играть, — Ким кивает в сторону стеллажа, уставленного тонкими коробочками дисков. — Предлагаю взять пока что-то, во что можно играть по очереди, мне как раз нужно закончить пару рабочих дел. Потом сыграем вместе. Че кивает — план ему нравится. Рассматривает большую коллекцию игр, отмечает, но не удивляется, что почти все они как раз рассчитаны на одиночек. Вытягивает пару знакомых дисков и удобно устраивается на полу, оперевшись спиной о диван. Пока Ким решает свои мафиозные вопросы с кем-то по телефону, стягивает к себе на колени тарелку чипсов и включает игру. Закончив разговор, Ким ненадолго скрывается в ванной и, к удивлению, возвращается с феном. Порче, запрокинув голову, наблюдает. Смотрит, как фен подсоединяется к розетке и с тихим звуком включается. — Играй, — велит он и перекидывает ногу через Порче, устраивая его между своих ног. — У меня кондиционер на шестнадцати градусах. Ты можешь заболеть, — поясняет на немой вопрос в глазах. Никогда не болел, а тут заболеет. Порче фыркает, но, согласно угукнув, возвращается к игре. Ким аккуратно перебирает мягкие пряди, просушивая волосы на минимальной мощности, периодически отвлекаясь на телефонные разговоры. Шум его не беспокоит, своих оппонентов он слышит прекрасно, а как слышат они — не его проблемы. Порче, не отвлекаясь от игры ни на что, кроме чипсов, решает тоже немного помочь и без задней мысли протягивает ему снек. Когда чипсина маячит перед носом, Ким точно так же, без задней мысли, подается вперед, чтобы подцепить ее губами. Просушивая волосы на висках, замечает за ухом светлую полоску и, аккуратно отогнув ушную раковину, обнаруживает давно побелевший шрам. Аккуратное поглаживание пальцем за ухом пускает по телу Порче электрический разряд. — Пи'? — Странное место для шрама, — задумчиво говорит Ким. — А, — растерянно отзывается. — Шрам. Порезался случайно, когда мне было лет четырнадцать. Ким кивает, принимая ответ. Невесомо перебирает пальцами мягкие пряди на уже высохшей макушке, категорически отказываясь признавать, что касания — это то, в чем с каждым разом всё сложнее себе отказывать. Порче милый. Очень милый. Он будит в нем странные чувства, с которыми Ким раньше не сталкивался, и даже не знает, как их интерпретировать. Это пугает. Закончив, забирает джойстик, но не спешит отстраняться. Руки ложатся поверх чужих плеч. Пальцы безошибочно находят нужные кнопки, гоночная машина на экране движется быстро, ловко. Ким сосредоточен, пока, почувствовав на себе взгляд, не опускает глаза — мальчишка смотрит снизу вверх, не мигая. Взгляд цепляется за его. Ким проигрывает. Порче отчаянно хочет его поцеловать, но не двигается. Откуда он только взял столько смелости в прошлый раз и почему не может сделать этого сейчас? — Твоя очередь, — хриплый голос разрезает тишину. Ким не двигается. Не разрывает зрительный контакт, не отстраняется. Он не делает ничего, и вуаль напряжения рассеивается. Порче оживает и отворачивается обратно к плазме, чтобы перехватить геймпад, но взгляд скользит по кистям рук, цепляясь за ссадины. Очевидно, Ким так о себе и не позаботился. Это заставляет вспомнить, почему он задержался. Лезет в карман за тюбиком с наполовину использованной заживляющей мазью. — Дай мне свою руку, — тихо просит Порче. Просьба — не призыв к действию, а скорее предупреждение. Че не ждет реакции. Забирает контроллер, кладет его на пол и поднимается, чтобы взять аптечку и пересесть на диван. Ким не отводит взгляда, наблюдая, как Порче устраивается рядом, подогнув ногу под себя. Аккуратно берет его руку — почти буднично — осматривает повреждения. Кожа на костяшках размягчена и чуть побелела от тёплой воды. Края ран начали розоветь, а там, где ссадины глубже, тянется багровая сырость. Без обработки всё это выглядит не столько страшно, сколько уязвимо. Ким наблюдает, как он аккуратно обрабатывает его руку хлоргексидином и промакивает лишнюю влагу медицинской салфеткой. — Я это уже делал. Вообще-то он хотел обработать их после того, как вышел из душа, и даже успел залить руку раствором. Но когда рылся в аптечке, вспомнил, что последний тюбик с мазью он унес Порче в ночь, когда они приехали с подпольных боев. Поэтому просто забил. То, что мальчишка сам позаботился об этом, было… странно — Кимхан не привык принимать заботу от кого-то. Он не уверен, что знает, как на это правильно реагировать. — Какая разница, если ты всё равно не закончил, — резонно парирует Порче. Наносит заживляющую мазь и закрывает повреждённую руку бинтом. — Давай сюда вторую. Вторая рука выглядит не лучше. Ему часто приходилось наблюдать похожее на Порше, когда тот возвращался с подпольных боев, так что он знает, что с этим делать. Только вот выглядят его руки так, будто он не дрался, а методично бил кулаками стену. Порче хочет спросить, но что-то ему подсказывает, что Ким не ответит. Закончив, получает тихое «спасибо» и подхватывает оставленный на полу геймпад. — Давай теперь поиграем во что-то вместе, — как ни в чём не бывало устраивается рядом, плечом прижимаясь к плечу Кима. В эту ночь он не возвращается в свою комнату. Как и в другие.