Шёпот мыслей

— Малфой, ты нам нужен!       Рон Уизли стоял перед Драко, левитируя камень ярко-красного цвета. Драко отвлёкся от отчёта и, положив перо в футляр, посмотрел сначала на решительного Рона, а потом на сомнительный камень. — Нет. У меня смена заканчивается через десять минут. Приходи завтра! — Я уже составил акт передачи сомнительного субъекта в отдел по ликвидации проклятий на твоё имя! — протараторил Уизли строчку из устава.       Рональд Уизли работал вместе с Гарри Поттером в аврорате после выпуска из Высшей Школы Аврората. И если с Гарри Поттером всё было ясно, то Уизли оказался тёмной лошадкой. В школе Драко всегда воспринимал Уизли как приложение к великому герою, того самого друга, который всегда на втором плане и не затмевает звезду. На фоне всезнайки Грейнджер и знаменитого Поттера Уизли казался туповатым увальнем, который думает только о еде и сне. Но познакомившись с ним поближе на работе, Малфой увидел, что Уизли не так прост как ему казалось изначально. Да, Уизли любил шутить и был душой компании в аврорате, но за маской простодушного весельчака скрывался решительный аврор. Уизли прекрасно владел боевыми заклинаниями, умел просчитывать действия наперёд и находил выходы из патовых ситуаций.       Их дружба началась с партией в шахматы, в которой Драко проиграл три раза подряд, а потом продолжилась в ходе невинных шуток и посиделок. Укрепилась эта дружба, когда Уизли удалось завоевать его лучшую подругу Панси Паркинсон, что стало шоком не только для Драко, но и для всего их выпуска из Слизерина и Гриффиндора. Теперь Рон Уизли был завсегдатаем их слизеринской компании, во что невозможно было поверить, не увидь это воочию. — Неужели вы научились работать по уставу? Похвально, но мой ответ «нет». Я не собираюсь делать работу, за которую не платят, да и родители ждут к ужину.       Уизли и Поттер были настоящими фанатиками, работали даже по выходным. Им было всё равно, что за переработки не платили, это была их личная инициатива, но Драко умел разграничивать личное и работу, поэтому после шести часов вечера только шлейф его парфюма оставался в офисе. — Я верю, что в глубине, в самой-самой глубине, ты хороший человек! И ты сжалишься над двумя аврорами, которые пятнадцать минут заполняли этот самый акт! — Уизли патетично размахивал стопкой пергамента, показывая насколько тяжело это было для них. — И где же второй аврор?       Если с Уизли, на удивление, удалось подружиться, то Поттер сторонился Малфоя и старался как можно меньше с ним пересекаться. Драко в первый же рабочий день перехватил Поттера и поблагодарил за защиту в суде и показания, и Поттер, ответив «не за что», буквально сбежал от Малфоя и уже как полгода его избегает, обращаясь к нему только в самых экстремальных случаях. — Гарри рассудил, что я один лучше справлюсь… — Потому что ты парень моей подруги и мы ладим! — перебил Драко. — Ну да, — согласился Уизли. — Рон, в любой другой день у тебя был бы крохотный шанс, но не сегодня. — Свидание? — предположил Уизли. — Ты чем слушал? Я же говорил «родители ждут»! Недавно мы поругались, а сегодня вроде как сменили гнев на милость.       Драко не мог сказать, в какой момент он начал доверять Уизли. Драко мог спокойно рассказать об отце и матери, не получив порцию хамства и упрёков за их прошлое. Уизли ни разу не высказался о Люциусе, которому удалось избежать Азкабана, и о Нарциссе, которая сотрудничала с Беллатрикс влоть до конца войны. Рон воспринимал его родителей как обычных родителей, которые ругают, переживают и порой достают и надоедают. Если это была заслуга Паркинсон, то Драко аплодировал подруге стоя. — И ты должен строить из себя примерного сыночка, который всё осознал и «больше так не будет»? Родители такие родители, — прыснул Рон, но, кажется, вошёл в положение.       Драко ненавидел, когда Уизли попадал в точку. Но что он мог поделать, если в свои двадцать три всё ещё зависел от родителей и был вынужден во многом их слушаться, а порой приходилось объясняться где он был всю ночь и почему не ночевал дома. И если отец, на удивление, был тактичным и вопросов не задавал, то мама постоянно спрашивала, не с леди ли он был, а если с леди, то как её зовут и какой у неё социальный статус. Нарцисса заботилась о Драко, а точнее, она душила его заботой и материнской опекой, от которой спасёт только Авада.       Три дня назад в поместье Малфоев произошёл грандиозный скандал, по масштабу сравнимый с первым арестом отца. Драко решил открыться родителям после того как мама залезла в его почту и прочитала письмо от ухажёра Драко. Для матери это стало ударом, и Драко впервые видел как мама по-настоящему злилась в духе покойной тётки. Потом Нарцисса решила, что Драко нужно обследоваться в Мунго, на что уже рассердился Драко. Реакция Люциуса так и осталась для Драко загадкой, потому что мама не дала ему и слова вставить, а сам отец постоянно пытался снизить градус беседы, но потерпел поражение. Драко приятно удивился, когда отец пытался его поддержать, пусть и в своей манере. Без сарказма Люциус Малфой не был бы собой. «По крайней мере не будет бастардов» — сказал Люциус, ободряюще сжимая плечо Драко. Любовь это, конечно, прекрасно, но родителям нужны были внуки. Драко это прекрасно понимал и клятвенно пообещал, что женится и потом найдёт себе привлекательного любовника, отчего мама была в ужасе, а отец сдерживал ехидство.       И сегодня отец красноречиво намекнул ему, что мама отошла и была бы рада тихому семейному вечеру. Драко не мог возразить, иррационально ощущал чувство вины, ведь он расстроил маму. — Так что, Уизли, отлевитируй камень в хранилище и я завтра посмотрю, что с ним можно сделать. — Этот камень нашли у дома покойной ясновидящей. Бабка умерла естественной смертью, а во дворе эта сверкающая глыба. Но у следствия, то есть у меня и Гарри, есть версия, что не всё так просто. Нам нужно, чтобы ты осмотрел камень! — тараторил Уизли, пока Драко складывал вещи и убирался на рабочем столе.       Внезапно камень стал искриться и подпалил штору в кабинете. Уизли это не смутило, и он решил воспользоваться чарами левитации. — Опусти палочку! — крикнул Драко, и Уизли послушался.       Искры становились всё ярче, камень стал переливаться всеми цветами радуги. Дотрагиваться до него было смертельно опасно, наилучшим вариантом было сейчас провести диагностику и по ходу дела выяснить, что это вообще такое. — Уизли, если меня выгонят из дома, я перееду в твою Нору! — Неизвестно, кто от этого больше пострадает! И если что, я договорюсь с твоими родителями, скажу, что ты спас Англию, когда они ужинали!       Драко бы с удовольствием на это посмотрел в первом ряду, поэтому запомнил слова Уизли. Тот был честным и обычно свои обещания сдерживал.       Драко надел защитные перчатки и стал осматривать камень. Сейчас он горел зелёным. Кажется, Драко где-то видел что-то похожее. Возможно, на камень наложили эмпатические чары, и камень меняет цвет в зависимости от атмосферы и настроения окружающих. В Хогвартсе девочки любили носить кольца, которые определяют настроение. Или же это была разновидность охранных чар, и камень искрился в незнакомом месте. Драко наложил диагностирующее заклинание, и оно показало след ментальной магии. Чтобы выяснить наверняка, нужно было пройти в лабораторию и с лупой осмотреть магические потоки. Малфой наложил блокирующее заклятье, и камень перестал искриться. — Уже получше, — сказал он, тоскливо смотря на камень, который в прямом смысле стал преткновением между ним и родителями.       И в этот момент камень ярко заискрился жёлтым и поразил Драко магической сферой. Драко не успел увернуться, упал на пол и отключился.