Golden ideal

Истинная ценность Шипе - неприкаянная верность, слепая последовательность золотого верования. Звучащая гармония, приносящий долгожданное спокойствие, надежду на мир... Келус не верить сказаниям, не верить Эонам, и тем более прелестным сказкам об "идеальности", где присутствует та самая обожаемая всеми гармония. Келус не имеет право заикаться об этом. Особенно рядом с ними. Скрытные, будто не из этой вселенной, покрытыми острыми смолистыми перьями, не скрывая по центру, всевидящее "око". Любимые птицы хозяина. Своими острыми глазами, они преследовали, выслеживали, каждый дюйм сканировали, снова и снова. Изначально они напрягали, выводили из себя. Один раз, Келус сорвался, и поплатился. Больше он не трогает этих неприкасаемых дроздов. Сами птицы ощутили невероятную власть над этим жалким подобием человека. Позволяя себе дерзость, хватая сероватые локоны во время полёта, дёргая, от чего следовало естественная реакция. Некоторые из них, приземлялись на плечи, вызывая содрогания и оставшиеся день - мотание нервов. Некоторые и вовсе, делая странные движения, показывая свою своеобразную симпатию, заставляя ощущать не комфортность. И если к дроздам, пришлось без воли привыкнуть, Келус, все равно не смог свыкнуться своим положением в Пенаконии. Резиденция утренней росы - как всегда, встретила добродушно, выученными улыбками и замученным предложением: "добро пожаловать. . ." Ему приходится кивать, он обязан улыбнуться, поздороваться, выяснять положение дел и состояния коллектива.... Повторяющиеся диалоги, будто радио, криво застряло на одной и той же мелодии, и никто не имеет право переключить. Не смогут. Завязаны руки. Изначальная милая, застенчивая секретарша, теперь позволяя себе непозволительную двуличную ухмылку при виде Келуса. Она все прекрасно знала. Напоминая о том, кто его поджидает с идеальным докладом о выполнении очередной с̶т̶р̶а̶ш̶н̶о̶й̶ миссии. Его мутить, он не может смотреть на неё, каждая клеточка тела, так и кричит: "уходи, уходи, уходи!!!" Она же продолжала всё так же улыбаться, тихо подпевая незамысловатую мелодию, и... Вот. Опять. Келус очухается, резко дёргается, сидящий дрозд щелкает клювом, иногда подергивая за локоны, возвращая ту самую реальность. В кабинете. Он стоит возле массивных дверей, и не понимает, как это опять произошло. Келус теряется, осматривается: огромные книжные полки, буквально давили, напоминали о своей ничтожности. Его потерянный взгляд, поймал представитель, который имел каплю сострадания. Господин Маккой. Твердой походной и уверенной рукой, он буквально надавил на Келуса, чуть ли не требуя контроля. Тот невольно повинуется, поддерживая зрительный контакт. Мудрые взрослые глаза, на удивление, срабатывают, и тот смог, наконец-то, вздохнуть, дотронуться до человеческого тепла, и признаться себе самому... Он все ещё тут. - Мистер Келус... "Мистер", а когда-то он просто называл его тем самым.... Безымянным... Сердце невольно сжалось, а во рту, появился горький привкус, от чего Келус скривился. - Пожалуйста, не теряйтесь. Он ждёт вас. Господин Маккой отпускает, и тот инстинктивно пытается задержать, взмолиться, уже какой раз. Но, слуга остаётся глухим, кидая не многозначный взгляд на птицу. Плечи вздрогнули, дрозд оставался на месте, издавая странные звуки - похоже на насмешку. Один глухой шаг, второй, третий.....седьмой... Келус не отрывается от пола, ощущая как собственное тело предательски дрожит, вызывая смешанные ощущение. Он не может успокоиться, сердце пропускает несколько ударов, дыхание сбилось, а темный дрозд воркует прям под ухом, топчась своими когтями. Келус не чувствует дискомфорта от данного существа, но подмечает, как этот странный издаваемый звук - влияет на него. Сам того не осознавая, он явился к нему, не пересекая границу, пока ему не позволят. Птица замолкает. Все звуки - затихают, настаёт тишина. Келус инстинктивно боится сделать ненужный вздох... Зато сидящий за своим огромным, безупречно чистым столом, продолжает пожирать золотистым взглядом на свою дорогую важную персону. Конечно, Келус ощущает этот тяжёлый взор, и ничего не может с этим поделать. Ни сбежать, не скрыться. Послышалось хлопанье крыльев: дрозд, что сопровождал, покинул, приземляясь на вытянутую руку своего хозяина. Получив некое одобрение, птица стала ворковать, издавая нежные звучание. - Прекрасная работа, дорогой Келус, - издался приятный обманчивый голос, не приносящий никакого тепла и покоя. - ты, как всегда, безупречен. Он же непроизвольно сжал кулак, поджимая губы. Келус - совершил страшную ошибку, и по сей день, оплачивается за неё. Как он мог быть таким наивным дураком, так беззаботно ляпнуть о том, что владеет "опасной" силой? Изменять эмоции людей под свой лад. Им заинтересовались, конечно же, главная организация Пенаконии - Семья. Но... Келус заблуждался, думая о том, что его прикроют и спасут. Он верил ему. Надежда теплилась сквозь бледные, длинные пальцы, приносящее невиданный жар, пульсирующее в голове. Приторно сладко заволакивало разум, не давая ни единого шанса на спасения. В данный момент, Келус находится с ним, в одном помещении, в одном регионе... совместимым кошмаром на яву. Грёзы и притворные речи, превратились в его личную тюрьму, где каждый шаг контролирует невыносимые птичьи оперения, где каждый встречный благословляет и возвышает свое божество... Сандей. Чьё имя предрекало быть "опорой". "Защитником" от всего скверного людского, освещая светлым ликом путь... Он должен был уберечь его. Но, посадил на цепь, улыбаясь, притрагиваясь, шепча тягучую проповедь: из раза в раз, Келус не запоминает, а разум предательски заволакивает маслянистым пузырем. Безымянного предупреждали - он стал истинным инструментом для Пенаконии. Драгоценной вещью для Сандея, не позволяющий хоть на миг, пробудиться. От этих золотистых глаз и гоготание личного приспешника, Келус чувствует, как в горле образуется противный, мерзкий ком, царапающий беспощадно горло. Он устал быть игрушкой, разрушать эмоциональные маленькие миры невинных людей, по щелчку святого. Каждая попытка бегства - становилась прахом. Каждая истерика прекращалась пустотой и адской мигренью, не давая ни минуты передышки. Каждые попытки перекрывали ряд извращённых, искаженных наказание от которых Келус просыпается в холодном поту, пытаясь сдерживать свой скулеж. Ведь именно во снах - он становится беззащитной, маленькой куклой в садистских руках. И, не сдерживаясь, он задрожал, хоть и пытался не показывать, пытался, но не смог. Из глаз, будто град, полились слёзы, издеваясь, прожигая щеки. - Ох, что случилось, мой Келус? - Совсем-совсем не отзывалось его "ласковое" переживания. - Подойти ко мне... Наоборот. Дрожь усилилась, и кажется вот-вот Келус сорвётся, готовый поддаться нарастающей паники, хоть понимал прекрасно. Сандей потребует спокойствия, и если он не выполнить... Послышался звук заглатывание, вместе с тонкими чуть слышными цепями. Раз...два... кажется он больше не мог контролировать свои движения, хватаясь за руки, Келус молился, а иначе... Несколько перьев упали на пол. Резкие движения, и перед глазами все поплыло, ноги оторвались от земли, от чего вырвался всхлип. Ощущая чужую энергию и жар, Келус осознал, что находится слишком близко к нему. Прижали. Смертельно холодные, тонкие пальцы, сжали скулу, заставляя открыться. Пришлось повиноваться и взор выпал совсем нездоровый, чуть на грани помешательства, блеск золотистых глаз. Ему хотелось вырваться и сбежать куда угодно, спрятаться под любым углом, лишь бы не смотреть его. С новой силой, горькие солоноватые слезы, безобразно пачкали лицо. Сандей небрежно скривил улыбку. Приблизившись, Келус испуганно дернулся. Бесполезно. Осторожно, будто драгоценные крупицы, соприкасался к ним, аккуратно стирая прозрачные границы. Ледяные пальцы, приносили колющие ощущения. Келус испытывал дурной, скверный настрой от каждого касание. - Ты продолжаешь лить слезы... - Звук глухоты, заставило его вздрогнуть от инстинкта. - Тебе настолько тут душно? Келус знал - это линия, которая может привести к личной гибели. Он старался отрицательно помотать головой, но Сандей не позволил, хватая с новой силой, приближая ещё ближе. Яркое золото ослепляло. - Не ври, мой уважаемый напарник. Ты же знаешь, я добьюсь, чтоб тебе было комфортно в нашем идеальном гармоничном обществе. Нет никакой гармонии: только хаотичные перемещения, странные улыбки жителей, заражённые скверной монстры, тошнотворное тиканье часов, и...святой, который возвышается прям над ним, а его руки - исследуют каждый дюйм испуганного лица. - Келус... - нежность душить. - Бесценная находка....разве тебя не удовлетворяет, быть частичкой семейного социума? Приносить пользу ради нас? Нет и никогда… Келус не забудет, этот невыносимый крик перемешанным жутким воем, когда он, перемудрил. Сломал. Заставил страдать совершенно невинного гражданина. Ради него, он действительно считал, что делает правильно, пока это не перешло в полный контроль над людьми... Его губы тихо шепчут отрицание и стыд, что веровал. - Я вижу в этих великолепных глазах, глубокое отчаяние... И честно признаться, озадачен. - Он вернул его в исходное положение, позволяя наконец-то вздохнуть полной грудью. - Думал, прошли этот этап. - Продолжал Сандей, и его окружение искажалось. - Я считал, что ты поймёшь меня... Глаза расширяются: понимая о том, что последует.... ... Перекошенный мир грёз, заставлял по-крупному выживать. Длинные, мрачные коридоры переворачивались, уродливо преображая и как этот больной мир. Открывая новые доступы к жутким тварями, что ощущают новую кровь. Сандей разве не говорил? Он обожает свои собственные творения, и с каждым разом, все мрачнее создавал их. В былое время, Келус восторгался этим странным маленьким хобби, сейчас же.... Он сам, как безумец, проходил этот лабиринтовый ад, чувствуя затылком, как неровно дышать эти голодные монстры. Лопая попутно эти раздражающие пузыри. Совершенно беззащитный, не держащих в руках, никакого оружия, Келус старался найти укрытие, игнорируя раздражающий тиканье часов, что въедаются в мозги. Пытки каждый раз, становились мрачнее, искажение, пренебрегая всем, чем только можно было. Линия морали окончательно стёрлась. Очередной поворот, оказался ошибкой. Келус резко срывается в огромную пропасть, и он готов был закричать. Не успел. Что-то вонзилось в него. Острое, колючее, невероятно жгучее. В мире грёз, невозможно умереть, но не означает, что невозможно почувствовать все виды боли.... Чувствуя, как собственная кровь, окрашивает тело, и падает каплями никуда...как горит кожа, и странный хруст внутри...голова среагировала, беспощадно. Голос сорвался, а мысли постепенно тонули невероятно в болезненных муках. Он не мог контролировать ситуацию, а главное свою жизнь.... Лишь молниеносная мысль о погибели, довело его окончательно. Прошли лишь несчастные минуты - для него вечность. Пока взор окончательно не потух, а голова, будто тряпичная кукла, не повисла. Невыносимое жёсткое наказание. ... Сандей сидел за своим безупречным столом, заполняя очередную бумажную волокиту. Птицы сидели, щёлкая клювами, создавая некий диссонанс в атмосфере. Гармонично. Пока, в задумчивое лицо, не расцвела лёгкая улыбка, и выдвигаясь, позволяя "незваному гостью" обхватить шею. Приятный ледяной холодок прошёлся по коже. - Ты уже вернулся. Совершил миссию, мой дорогой напарник? - На этот раз, тёплая нежная интонация делала свое дело, заставляя невольно трепетать, присутствующего. Он одобрительно кивнул. Сандей ощутил, ему не надо было узревать. Чувствовал. И откровеннее заулыбался. - С возвращением, мой дорогой Келус. - Тот же прижался к нему, вдыхая приятный знакомый аромат: осторожно протягивая к себе, как можно поближе. - Теперь все идеально... - Прошептал святой, позволяя себе новый грех, оставляя лёгкие поцелуи в этих ледяных, чуть дрожащих руках, что так крепко, бережно обхватили его.