два несчастья и ложечка мёда

и почему я так волнуюсь? даже живот тянет немного, а кончики пальцев покалывают, периодически трясутся, если ничем не заняты. тревога моя исчезает куда-то сразу после того, как я захожу в чужой подъезд после быстрого гудка домофона, оповещающего о том что мне открыли дверь. меня ждут. меня правда ждут, потому что я даже минуты не успел простоять у многоэтажного дома. — здравствуйте, — домашний такой вид мужчины кажется мне слишком комфортным, на нём штаны плюшевые, кофта с пингвинами и волосы так небрежно уложены, даже пробора нет, — тапочки вот, — он пропускает меня в квартиру дальше, забирает пальто и сумку, помогает найти туалет и пока я смотрю в отражение собственное, понимаю, что радуюсь искренне до ужаса простой вещи и тому лишь, что весь день сегодня проведу в чужих четырех стенах, которые не кажутся лабиринтом страданий. — хотите чаю? — такой родной кухня кажется, хотя я здесь впервые. дома у кристофера приятно темно, будто пасмурная погода преследует даже тут, только такая пасмурная, когда сидишь дома, в плед завёрнутый, с кружкой чая в руках и сериал смотришь, а не едешь на работу, по дороге проклиная всё и всех на свете, — с ложечкой мёда? лёгкий кивок в ответ. улыбка несильная. он настраивает какой-то сервис на большом телевизоре, включает очень странные дела, перед этим спрашивая, не буду ли я против. а я только за — давно времени не было, но хотелось глянуть. мы смотрим серию за серией, и так в этом всём я расплываюсь, успокаиваюсь, не тревожусь и даже смеюсь, пару раз рефлекторно задевая кристофера рукой. — представьте, что есть библиотека. в ней много книг, даже такие есть, которых на весь мир один экземпляр только. можно забрать все, которые пожелаете. но тогда в библиотеке начнётся пожар. зато у вас будет после этого самая уникальная коллекция на руках. что бы вы сделали, кристофер? — я бы остался в этой библиотеке и читал эти книги там, — он сидит на другом конце дивана в позе лотоса, голову склонив набок, — зачем жертвовать прекрасным, если можно им любоваться? — вы опять слишком мудро рассуждаете для преподавателя французского, — мы улыбаемся оба, как вдруг ему звонят. — я отойду за доставкой еды? — да, конечно, — жду добрые десять минут чужого возвращения и как только дверь открывается, вся квартира заполняется ароматом пиццы. — маргарита и пепперони, не стесняйтесь, — он присаживается обратно на диван, берёт кусочек тоже, — знаете, чонин, я недавно проходил мимо кирпичных зданий в центре города. и в трещине стены одного из этих зданий заметил маленький зелёный проросток. я тогда задумался, что если сильно захотеть, можно справиться с чем угодно. главное быть храбрым. — можно даже в стене вырасти, — смеюсь почему-то в ответ, — я понял о чём вы. честно говоря, я даже знаю, чем хотел бы заняться. чему хотел бы научиться. но боюсь, что никто не поймёт. — если вас не поймут чужие, то это не так уж и важно. а если не поймут близкие, может они и не близкие совсем, — протягивает коробку другой пиццы и я охотно беру попробовать маргариту. мы досматриваем сезон, на улице уже темно совсем и мне пора домой возвращаться. на телефоне, что весь день был выключен, четыре пропущенных звонка. прощаюсь, почти выбегая из чужой студии, а когда возвращаюсь в свою квартиру, жалею очень, что нельзя было остаться там. — где ты опять был весь день? — у друга в гостях, — я параллельно снимаю куртку. — у сынмина? — нет, у кристофера, — на полу в прихожей свежие следы от ботинок, а это значит только одно, — у твоего преподавателя. — ты шутишь, да? — хенджин улыбается в ответ, о дверной косяк опирается, — чонин, он старше тебя на двенадцать лет. о чём с ним можно общаться, кроме учёбы? — хёнджин, дай мне пройти, — я отчаянно пытаюсь избежать этого разговора, протиснуться через арку, пройти к своей комнате, — я хочу переодеться. он наконец пропускает меня после пары попыток и, когда я захожу в спальню, на кровати сразу вижу чужую футболку. я прячу её в шкафу, потому что не настроен сегодня на ещё один серьезный разговор. раздеваясь, просто ложусь спать. одинокая слеза скатывается по моей щеке, как только я прикрываю глаза. дальше об этом вечере у меня нет воспоминаний.