Лечить. Любить. Прощать.

Прошла ночь. Чонгук так и не дождался звонка от Тэхена. Он проверял телефон каждый час, даже во сне тянулся к нему, но экран упорно оставался чёрным. Внутри разрасталась пустота, в которой перемешивались тревога и злость на самого себя за то, что ждал. На следующий день утро началось иначе, чем обычно. Вместо привычного обхода по отделению его вызвали в кабинет директора больницы. Там, помимо заведующего отделением, находились двое мужчин в военной форме. — Лейтенант Чонгук, — заговорил старший из них, протягивая папку, — распоряжением командования вы и ваша медицинская команда переводитесь в 17-ю военную часть. Чонгук вскинул взгляд: — Перевод? С какой стати? — Приказ сверху. Считайте это… повышением, — в голосе военного чувствовалось, что объяснять он ничего не собирается. — Сбор через два часа. Чонгук почувствовал, как под кожей стянулось что-то холодное. Всё было слишком внезапно. Ни он, ни его люди не получали никаких уведомлений. И уж точно перевод в военную часть, да ещё такого уровня, не случался без серьёзных причин. Чонгук вышел из кабинета с таким видом, будто только что услышал, что больница переходит на лечение молитвами и танцами шамана. В руках — папка с приказом, на лице — смесь растерянности и «не смей мне сейчас подходить». Но, конечно, к нему подошли. — Ну что, опять собрание по поводу кофе-машины? — первым высунулся из процедурной медбрат Чжинвон. — Почти, — сухо ответил Чонгук. — Только теперь вместо кофе нам будут подавать армейскую кашу. С сегодняшнего дня мы в составе военной медицинской части. Тишина продлилась ровно три секунды. — Чего?! — хором выдохнули трое. — Я не подписывалась на это! — возмутилась медсестра Хан Ми, — У меня дома кошка, кто её кормить будет? — Возьми с собой, — хмыкнул анестезиолог Юнхо, — в армии любят котов. Может, она даже получит звание. Чонгук закатил глаза: — Через два часа сбор. Берите только необходимое. Медицинский чемодан, форму, личные вещи. И… настроение получше, пожалуйста. Но настроение явно было у всех разное. В ординаторской началась суета. Кто-то пытался уместить в сумку больше одежды, чем позволял её объём, кто-то бегал по этажу в поисках забытых инструментов. — А форму нам дадут или самим шить? — спросил интерн, вытаскивая из шкафа стетоскоп. — Конечно, сами сошьём. Я уже купил ткань, — не моргнув глазом сказал Чжинвон. — Кстати, тебе идёт хаки. — Я серьёзно! — А я нет, — отрезал медбрат и сунул в сумку упаковку шоколадок. — На случай, если в армии вдруг перестанут кормить. Хан Ми бегала между шкафчиками: — Кто-нибудь видел мою аптечку? Белая, с красным крестом. — Я видел, как Чжинвон из неё конфеты достал, — донёсся голос из угла. — Это была глюкоза для пациентов! — взвилась она. — Пациент я, только пока скрываю, — парировал он, вызывая хохот у остальных. Чонгук тем временем проверял список оборудования, будто хотел убедиться, что в новую часть они отправятся не с одним термометром и парой бинтов. — Напоминаю: в военной части дисциплина другая, — сказал он, перекрывая шум. — Там не будет привычных поблажек. Так что без лишних глупостей. — А если глупости по делу? — осторожно поднял руку Юнхо. — Какие? — Ну, например, если я случайно перепутаю бинты с лапшой быстрого приготовления? — Тогда, Юнхо, — невозмутимо сказал Чонгук, — мы будем лечить тебя же, но уже в полевых условиях. Когда всё было собрано, команда выстроилась у выхода. Кто-то шутил про «командировку на край света», кто-то тихо ворчал, что в армии, наверное, нет нормального кофе. — Ладно, бойцы медицины, — вздохнул Чонгук, открывая дверь. — Пора. Автобус, присланный военными, ждал у входа. Серый, с тонированными окнами, он выглядел как из фильма, где обычно начинается что-то серьёзное. Но вместо напряжённой тишины при погрузке в салоне мгновенно раздался смех: — Чжинвон, убери свою сумку, она весит, как раненый боец! — Это стратегический запас, — гордо ответил он. — Если нас забросят в пустыню, мы выживем. Чонгук сел у окна и на мгновение позволил себе отвлечься. Пока автобус трогался, он смотрел, как за стеклом остаётся здание больницы, их привычный мир, и тихо думал: Что бы там ни ждало — пути назад нет. Автобус качнулся на последней кочке и плавно затормозил. За окном — высокий забор с колючей проволокой, охрана у ворот и строгий порядок в каждом движении людей в форме. Над воротами — табличка: “17-я военная часть”. — Ну, всё, — пробормотал Чжинвон, — теперь нас точно будут кормить кашей. — Если будешь ныть, я попрошу, чтобы порцию уменьшили, — отрезал Чонгук и встал, первым спускаясь по ступенькам. На плацу их уже ждали. Чонгук сразу заметил знакомую фигуру — медпунктовский халат, поверх него военная куртка, и холодный взгляд из-под чёлки. Юнги. — Лейтенант Мин, — первым заговорил Чонгук, подходя ближе. — Лейтенант Чон, — ответ был вежливым, но с ледяным подтоном. — Нам сказали, что вы теперь в одной медчасти с нами. — Похоже на то, — кивнул Чонгук. — Главное, чтобы вы не мешали, — невозмутимо добавил Юнги. — Я? Мешал? — усмехнулся Чонгук. — Скорее уж я буду вытаскивать вас из передряг. Воздух между ними ощутимо натянулся. Их команды обменялись переглядами, понимая, что знакомство двух «лидеров» началось не самым мягким образом. — Ладно, — вмешался фельдшер с короткой стрижкой, — вы оба командиры своих групп. Может, хотя бы попробуете… ну… не перегрызть друг другу горло? Юнги прищурился, но ничего не сказал. Они двинулись в медпункт, сопровождаемые короткими комментариями и шуточками от подчинённых. Вечером, после бесконечных инструктажей и раздачи койко-мест, случилось первое «перемирие». Чжинвон притащил в казарму пачку печенья, «на случай, если столовая подведёт». Хан Ми принесла термос с горячим чаем. И пока все смеялись и делились историями из прошлой работы, Юнги и Чонгук оказались за одним столом. — У вас в больнице правда так плохо с оборудованием? — вдруг спросил Юнги, откусывая печенье. — Плохо — это мягко сказано. Половина аппаратов работала только если по ним слегка стукнуть, — усмехнулся Чонгук. — А у вас? — У нас было всё, кроме нормального начальства, — честно признался Юнги. Они переглянулись и впервые за день чуть-чуть улыбнулись друг другу. — Ладно, — сказал Чонгук, — раз мы теперь в одной лодке, давай хотя бы будем грести в одну сторону. — Согласен, — кивнул Юнги. — Но если ты перепутаешь мои инструменты — война. — Договорились, — хмыкнул Чонгук. И в этот момент кто-то из их команды громко заявил: — Всё, я вижу, как зарождается мужская дружба века! Кто принесёт попкорн? Смех, который раздался в казарме, окончательно снял остатки напряжения. С этого вечера Чонгук и Юнги больше не смотрели друг на друга как на соперников. Теперь у них был общий фронт — и впереди явно ждало много общего. Ночь в военной части наступала быстро. Чонгук только вышел из штаба, держа в руках список медикаментов, когда услышал приближающиеся шаги по гравию. Он машинально поднял глаза — и застыл. Перед ним стоял Ким Тэхен. В темной форме, с непокрытой головой, волосы чуть растрёпаны от ветра. В его взгляде была та самая смесь тепла и опасности, которую Чонгук помнил слишком хорошо. Чонгук на секунду задержал дыхание, но тут же опустил взгляд, делая вид, что перед ним обычный офицер, ничем не примечательный. — Добрый вечер, — ровно сказал он, намеренно проходя мимо. Но стоило ему шагнуть, как сильная рука сомкнулась на его запястье. Рывок — и он оказался так близко, что почувствовал тепло чужого тела. — И куда это мы собрались? — тихо, почти лениво, но с хищной ноткой спросил Тэхен. Чонгук поднял глаза. В них не было ни страха, ни смущения — только упрямство. — Простите, вы меня с кем-то путаете, — произнёс он холодно, хотя сердце уже билось слишком быстро. Тэхен склонил голову, внимательно разглядывая его. — Забавно… — протянул он, сжимая запястье чуть сильнее, но не причиняя боли. — Омега. Но я не чувствую твоего запаха. Ни намёка. Чонгук усмехнулся уголком губ: — Может, вы просто потеряли нюх. На секунду их взгляды сцепились так, что всё вокруг будто растворилось. Ни тихого шелеста деревьев, ни далёких голосов караула — только эти несколько сантиметров между ними, которые были слишком маленькими, чтобы спрятать воспоминания. — А я думал, — тихо сказал Тэхен, почти касаясь его виска своим дыханием, — что такие вещи невозможно забыть. Чонгук вырвал руку, но сделал это мягко, словно не хотел разорвать невидимую нить, натянутую между ними. — Ошибаетесь, капитан, — сказал он и прошёл мимо, чувствуя, что взгляд Тэхена прожигает ему спину до самой казармы. Тэхен остался стоять на месте, с лёгкой усмешкой и странным, почти озадаченным блеском в глазах. Он знал, что эта игра только начинается. Утро в военной части начиналось рано. Солнце только поднялось, а плац уже гудел — кто-то тянулся, кто-то бегал, кто-то отжимался на время. Чонгук, сонно зевая и держа в руках кружку с ещё горячим кофе, вышел на крыльцо медпункта, чтобы подышать свежим воздухом. Взгляд невольно зацепился за тренировочную площадку напротив. Там несколько гвардейцев пробегали круги по плацу… без верхней формы. На их телах блестели капли пота, мышцы перекатывались под кожей в такт движению. Чонгук сделал глоток кофе и, сам того не замечая, задержался взглядом на одном из бегунов чуть дольше, чем прилично. Вот это у них подготовка… — промелькнуло в голове. — Нравится, что видишь? — раздался за спиной знакомый низкий голос. Чонгук чуть не поперхнулся. Обернулся — и, конечно, там стоял Ким Тэхен. Форма сидела на нём безупречно, но взгляд… взгляд был колючим и цепким. — Я… просто наблюдаю за утренней зарядкой, — попытался сохранить невозмутимость Чонгук, но уголки губ сами собой дрогнули. — Угу, — Тэхен подошёл ближе, словно невзначай вставая так, чтобы заслонить обзор. — И что же тебе интереснее — техника бега или… форма участников? — Профессиональный интерес, — невинно ответил Чонгук, сделав шаг в сторону, чтобы снова видеть площадку. Но не успел он снова перевести взгляд на гвардейцев, как почувствовал, что Тэхен крепко, но не грубо, взял его за плечо и мягко развернул к себе лицом. — Достаточно. — Ты… ревнуешь? — Чонгук приподнял бровь, в голосе скользнула насмешка. — Я не люблю, когда мой… медицинский персонал отвлекается на то, что не относится к его обязанностям, — произнёс Тэхен с идеально серьёзным лицом, но глаза выдавали совсем другое. Чонгук чуть наклонился вперёд, словно проверяя, насколько близко можно подойти: — Точно-так-точно? Только обязанности? Вместо ответа Тэхен едва заметно улыбнулся краем губ и, отпустив его плечо, прошёл мимо, бросив через плечо: — Завтра я лично прослежу, чтобы у тебя был достойный вид для утренней зарядки. Чонгук остался стоять с кружкой кофе в руках, прекрасно понимая, что это утро только подогрело ту тихую, но явно растущую игру между ними. После утренней зарядки у Чонгука день пошёл в рабочем ритме — вместе с Юнги они получили приказ провести вакцинацию для всего личного состава. Медпункт был превращён в импровизированный кабинет приёма: стулья в ряд, металлический стол с лотком шприцев, стерильные перчатки. — Ладно, я беру левый рукав, ты — правый, — Юнги надел перчатки и кивнул Чонгуку. — Только без уколов в сердце, доктор, — усмехнулся Чонгук. Первые несколько человек прошли спокойно, но потом к столу подошёл высокий военный с ухмылкой и нагловатым взглядом. Он опёрся ладонью о стол, наклонившись чуть ближе, чем было нужно. — Никогда не видел, чтобы омега работал с таким видом, — сказал он, разглядывая Чонгука. — Ставишь укол — а я уже думаю, как пригласить тебя на ужин. Чонгук лишь приподнял бровь, задержав взгляд на мужчине чуть дольше, чем следовало. — Осторожно, солдат, я сегодня с острыми предметами, — произнёс он тихо, почти игриво. Юнги, который колол вакцину другому военному, вдруг почувствовал на себе такой же пристальный взгляд. Другой парень из очереди — коренастый, с прямой осанкой, — подмигнул ему. — А вам, доктор, идёт эта форма. Даже слишком. — Э… — Юнги замер с шприцем в руке, не зная, как реагировать. Но тут дверь распахнулась, и в помещение зашёл Хосок. Он быстро оценил картину: двое военных, флирт, смущённый Юнги. — Извините, ребята, но этот врач занят, — произнёс он таким тоном, что сомнений не осталось, о ком именно шла речь. Юнги чуть не уронил шприц, поражённый прямотой Хосока, но быстро отвёл взгляд, скрывая румянец. Тем временем Чонгук, вместо того чтобы отстраниться, продолжил флиртовать со своим «пациентом», будто нарочно проверяя границы. Его глаза блестели азартом — он явно наслаждался этой игрой с огнём. Хосок, уже выходя, бросил через плечо: — Тэхен, присмотри за своей омегой. В соседнем коридоре Тэхен, который как раз проходил мимо, замер, услышав эту фразу. Его взгляд мгновенно потемнел. Он шагнул в дверной проём, и в помещении моментально стало тихо. — Закончили? — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Чонгук медленно поднял взгляд на него, уголки губ чуть дрогнули. — Почти. Ещё парочка солдат… и я весь твой, командир. Тэхен задержал его взгляд чуть дольше, чем требовалось, и, ничего не сказав, вышел. Но Чонгук прекрасно знал — эта маленькая сцена уколола его куда глубже, чем тот готов был признать. Вечером казарма уже затихала: гул голосов сменился редкими переговорами часовых, коридоры пустели. Чонгук вышел на свежий воздух — хотел просто пройтись, размять плечи после долгого дня. В руках он крутил маленький металлический жетон, играясь с ним в пальцах. — Наслаждаешься свободой? — раздался за спиной низкий, ровный голос. Чонгук не обернулся. Он узнал бы этот тембр где угодно. — А что, у меня есть охрана? — произнёс он с лёгкой насмешкой. Через секунду за запястье его резко схватили и притянули к себе. Тёплое дыхание скользнуло у самого уха. — Я сказал — куда это мы собрались? — в голосе Тэхена слышалась не угроза, а тихое, но твёрдое предупреждение. Чонгук наконец повернулся лицом, встретившись с тёмными глазами альфы. Но тот вдруг нахмурился. Он слегка наклонился, будто что-то проверяя, и сказал почти шёпотом: — Странно… Ты ведь омега. Но я не чувствую твоего запаха. Чонгук едва заметно усмехнулся. — Может, я просто не хочу, чтобы его чувствовали все подряд. Тэхен чуть сильнее сжал его запястье. — Но сегодня ты явно хотел, чтобы на тебя смотрели. — А может, я просто люблю, когда на меня смотрят, — парировал Чонгук, взглядом бросая тихий вызов. Несколько долгих секунд они стояли так близко, что слышали дыхание друг друга. Где-то вдалеке кто-то окликнул Тэхена, но он не двинулся. — Перестань играть, — наконец сказал он, но пальцы с запястья Чонгука не убрал. — Иначе однажды ты проиграешь. Чонгук чуть наклонил голову, его губы тронула тень улыбки. — А может, именно на это я и рассчитываю. Тэхен глубоко вдохнул, но отпустил его, сделав шаг назад. — Спать. Завтра будет сложный день. Чонгук остался стоять, наблюдая, как он уходит, и только тогда позволил себе тихий смешок. Альфа явно был задет — и Чонгуку это нравилось. Северная граница встретила их колючим ветром и тягучим, напряжённым молчанием. Чонгук шёл рядом с Хосоком, проверяя приборы и время от времени бросая взгляд на карту. Всё шло по плану, пока на горизонте не мелькнула тень. Секунда — и раздался резкий выстрел. — Ложись! — крикнул Хосок. Все мгновенно укрылись за бетонным блоком. Чонгук услышал приглушённое ругательство — и обернулся. Тэхен, стоявший чуть впереди, держался за руку, кровь тонкой струйкой стекала по пальцам. — Чёрт, — выдохнул Хосок, хватая его под плечо. — В медпункт, быстро! Чонгук не успел возразить — через минуту он уже помогал Хосоку усадить Тэхена на металлическую кушетку в небольшой комнате, где пахло йодом и антисептиком. — Сними куртку, — коротко приказал он, доставая перевязочный пакет. Тэхен посмотрел на него чуть снисходительно, но подчинился. Чонгук быстро осмотрел рану — пуля прошла наискось, задев мышцу, но не застряла. — Повезло, — сказал он сухо, протирая рану антисептиком. — Могло быть хуже. Тэхен наблюдал за ним внимательно, будто пытался прочитать что-то по лицу. Но Чонгук был собран и холоден. — Знаешь, — произнёс он, не поднимая глаз, — нам стоит прекратить эти игры в кошки-мышки. Тэхен слегка нахмурился. — И что же ты называешь игрой? — То, что мы делаем. — Чонгук замотал бинт вокруг его руки, движения чёткие и уверенные. — Служебные романы — это глупо. Здесь есть дела поважнее, чем проверять друг друга на прочность. Он поднял взгляд, встретившись с глазами Тэхена. В них не было привычной насмешки — только твёрдость. — Забудь об этом. Тэхен молчал пару секунд, потом резко спрыгнул с кушетки, даже не дождавшись, пока Чонгук закрепит повязку. — Интересно, ты правда в это веришь… — бросил он тихо, почти себе под нос, и направился к выходу. Дверь закрылась, оставив за собой резкий запах антисептика и глухое эхо шагов. Чонгук остался стоять с бинтом в руках, с каким-то неприятным осадком внутри. Ночь была глухая, лишь редкие порывы ветра доносили запах пустыни. Временный лагерь погружался в тишину, когда вдруг раздался оглушительный грохот, и дверь в зал, где находился президент арабской республики, выбили. — Всем на землю! — крикнул кто-то на чужом, хриплом языке. В помещение ворвались вооружённые люди в чёрных платках, выстрелы вспыхнули, как молнии в темноте. Тэхен и Хосок, стоявшие ближе всех к президенту, инстинктивно заслонили его своими телами и открыли ответный огонь. Но в хаосе прозвучал глухой, тяжёлый звук — и президент, зажав грудь, опустился в кресло, из-под пальцев пробилась тёмная кровь. — Ранен! — выдохнул Хосок, перекрывая шум. Тэхен удерживал периметр, но видел, как кровь стремительно пропитывает одежду президента. И тут в дверях показался Чонгук — в разгрузке, с аптечной сумкой через плечо. Он в два шага оказался у раненого. — Не подходи! — один из телохранителей президента, высокий и широкоплечий, направил на него автомат. — Уйди от него! Если он умрёт, ты пойдёшь следом! В комнате повисла тишина, и только дыхание было слышно. Чонгук поднял голову, его голос был ровным, но звучал в этой тишине как удар: — In the first place, a doctor must save a patient. Телохранитель замер, будто не сразу понял, что кореец говорит на чистом английском. В наушнике Тэхена раздался резкий приказ штаба: — Уберите этого медика немедленно! Он не имеет права прикасаться к главе государства! Тэхен бросил взгляд на Чонгука. — Ты сможешь сделать операцию? — Да, — коротко ответил тот, уже просчитывая, что ему потребуется. Тэхен на секунду задержал дыхание, а потом решительно вскинул автомат, направив его прямо на охрану президента. — Тогда он работает. Хосок, не говоря ни слова, сделал то же самое, прикрывая спину Чонгука. — С места не сдвигаться, — холодно бросил Тэхен телохранителям. — Или ваш президент истечёт кровью. Чонгук уже отдавал команды своей команде медиков, которые вбежали в комнату с инструментами. Лагерь превратился в импровизированную операционную: на столе — бледный президент, над ним — Чонгук в латексных перчатках, глаза сосредоточены, движения отточены. За его спиной всё это время тихо, но надёжно стоял Тэхен, ствол оружия направлен на тех, кто мог помешать. В этой ночи, пропитанной запахом крови и металла, каждый понимал: если Чонгук ошибётся — они все трупы. Свет в импровизированной «операционной» был резким и белым, режущим глаза. Металлический стол под президентом скрипел от каждого неловкого движения. Его грудь вздымалась неровно, дыхание было хриплым. — Давление падает! — крикнул один из медиков, проверяя монитор. — 70 на 40, пульс нестабильный! — Стерильные перчатки! Скалпель! — быстро скомандовал Чонгук, не отрывая взгляда от раны. Тэхен стоял рядом, ствол автомата направлен в сторону охраны президента. Его глаза время от времени скользили на Чонгука, но тот был сосредоточен до холодного блеска. — Здесь сильное повреждение лёгкого… кровь заполняет плевральную полость, — тихо, почти себе под нос, пробормотал Чонгук. — Нам нужно её откачать. Быстро! Медсестра протянула аспиратор, и густая, тёмная кровь начала стекать в контейнер. — Давление ещё падает! — снова выкрикнули с края стола. — Готовьте переливание! — резко бросил Чонгук. — Какая группа крови у президента? — Первая отрицательная… запасов нет! — отозвался другой медик, и в его голосе проскользнула паника. — Тогда моя подойдёт, — вмешался Хосок, шагнув вперёд. — Давайте, берите. — Мы не можем… — начал один из медиков. — Можете, — холодно перебил Чонгук. — Либо мы теряем время и он умирает, либо делаем переливание сейчас. Шум за столом усилился: одни медики вставляли иглу в руку Хосока, другие удерживали шланги, третьи готовили инструменты. — Сердце! — выкрикнул кто-то. — Асистолия! Все взгляды устремились на монитор — ровная линия. — Нет-нет-нет… — тихо выдохнул Чонгук, уже беря дефибриллятор. — Заряд 200! Тело президента дёрнулось от разряда, но линия оставалась прямой. — Заряд 300! — его голос стал резче. — Раз, два, три! Снова удар, и в этот момент тишину прорезал слабый, но уверенный «бип… бип… бип…». — Есть! — выкрикнул один из ассистентов. Но радоваться было рано — кровотечение продолжалось. Чонгук молниеносно зашивал повреждение лёгкого, прижимая салфетки, чтобы остановить поток крови. Его пальцы работали быстро, но без дрожи, и даже в хаосе он оставался собранным. — Давление поднимается… 90 на 60, — наконец сообщил медик у монитора. Чонгук выдохнул, снимая перчатки, и на секунду прикрыл глаза. — Он выживет… но ему нужен госпиталь как можно скорее. Всё это время Тэхен не сводил с него взгляда, будто только сейчас понял, что Чонгук — не просто медик, а человек, который способен идти до конца, даже когда вокруг направлены стволы. Коридор был узким, стены выкрашены в блеклый серый. Лампы мерцали, а вдалеке всё ещё слышались крики и глухие выстрелы. Чонгук шёл быстро, снимая с себя халат и маску. Его шаги были резкими, будто он хотел уйти подальше не только от операционной, но и от самого момента, что только что пережил. — Чонгук! — голос Тэхена прозвучал жёстко, почти командно. Тот остановился, но не обернулся. — Что? — сухо бросил он, продолжая идти вперёд. Тэхен догнал его и схватил за руку, разворачивая лицом к себе. — Ты понимаешь, что мог погибнуть там? Они держали на тебе оружие! — Я понимаю, — взгляд Чонгука был холодным и усталым. — Но я врач. Моя работа — спасать, а не прятаться за чьей-то спиной. Тэхен прищурился, в голосе появилась та самая ревнивая нотка: — Или тебе просто нравится, когда на тебя так… смотрят? Когда ты в центре внимания? Чонгук усмехнулся, но без радости. — А что, тебя это задело? — Да, — вырвалось у Тэхена неожиданно даже для него самого. Он сжал челюсть, но не отвёл взгляд. — Я не хочу… чтобы с тобой что-то случилось. — Не переживай, — Чонгук чуть наклонил голову, его голос стал ниже и опаснее. — Я знаю, что делаю. А вот тебе, может, стоит перестать играть в кошки-мышки со мной. Здесь не место для… личного. Эти слова задели Тэхена куда глубже, чем он ожидал. Он отпустил руку, но сделал шаг ближе. — Личного? А что, если я уже не могу это разделить? Чонгук на секунду замер, глядя прямо в его глаза. В этом взгляде было что-то, что он не хотел признавать вслух. — Тогда тебе придётся научиться, — тихо сказал он и пошёл дальше, оставив Тэхена в коридоре, с бешено колотящимся сердцем.