тепло, спокойно и пахнет фиалками

      Кэ Цин заторможенно проворачивает ключ в замочной скважине, отворяя дверь в квартиру. Тот сразу летит на стоящую наверху обувной полки ключницу, а после проворачивается защёлка, закрывая вход. Она устало, острым носком каблука сталкивает другую туфлю. Оставляет обувь лежать на входном коврике, не в силах наклониться.        Ноги ужасно ныли, поясница вообще, казалось, превратилась в один комок оголённых нервов. По ходу в спальню она стягивает пиджак, вешает его на стоящую в углу коридора вешалку. Сумка летит на компьютерный стол, стоявший в углу их комнаты. Пальцы сбивчиво скользят, расстёгивая ровный ряд пуговиц, а блузка закидывается под закрытый шкаф, прям на пол.        — Я ужасно устала, — она несколько раз пытается расцепить замочек бюстгальтера, выходит не сразу.        Шарлотта, сидевшая в кровати, хлопает крышку ноутбука, откладывая тот на тумбочку. Пока Кэ Цин стягивает юбку-карнадаш, манит её к себе ладошкой. И девушка, ощущая, что у неё не хватает сил даже полностью переодеться, оставшаяся лишь в капроновых колготках поверх нижнего белья, плюхается на кровать.        Шарлотта ловит её в свои объятья, обвивает руки вокруг талии, гладит ладошками голую спину. И Кэ Цин расслабленно прижимается ещё сильнее, в гудящей голове постепенно всё принимается утихать. Все мысли о работе, преследовавшие её каждую секунду, во время поездки в метро рано утром в офис и обеденного перерыва в кафетерии, когда она выключала компьютер, прощалась с коллегами, когда ловила такси в особенно загруженные дни, утомляли, и даже дорожное радио, которое играло в них, не могло перебить ей мысли. Но сейчас, в мягких объятьях девушки, она чувствовала себя готовой отдохнуть. Чувствовала, что ей больше не надо решать чужие проблемы, не надо ломать голову в попытках распределить дела на день. Она просто могла почувствовать себя слабой, такой желающей любви и практически жалкой.        — Сделать тебе массаж или хочешь полежать так? — голос Шарлотты слышится через дымку дрёмы, и Кэ Цин лишь ближе жмётся к ней, боясь, что та исчезнет.        — Давай полежим.       Тепло, спокойно и пахнет фиалками.