Forgive

      Рутина душит. Бомгю не против только в случае, если сменить одну переменную на руки того фотографа, указывающего сотруднику куда направить светоотражатель. Увитое венами, крепкое предплечье так и дразнит Чхве играющими на свету мышцами, что перекатываются под медовой кожей; он нервно сглатывает ровно в тот момент, когда менеджер подходит ближе, и Бомгю давится слюной, резко поворачиваясь ко всем спиной, и старается сдержать подступающую к глазам влагу. Испортить макияж было бы совершенно непрофессионально с его стороны. Хотя вся эта картина уже выглядит достаточно провально.       Чхве Бомгю — многообещающая модель-новичок, которой так и сулят ярлык «мировой», если тот будет чуть внимательнее к рекомендациям сонбэ. Бомгю отзывается о своей работе немного проще: кукла. Какой бы гонорар он ни получал, каким бы вниманием ни пользовался — это не меняло прописных истин: он вещь, обычный манекен, который должен всегда выглядеть идеально, даже если в нем сидит то самое желание надеть самую убогую одежду, как ему казалось, подстать себе, сделать на голове самый несуразный пучок и выйти на улицу без макияжа. Бомгю хочет почувствовать себя человеком, имеющим хоть какую-то ценность. — Все в порядке? — Словно током прошибает. Бомгю моментально выравнивается и натянуто улыбается, сдерживая кашель сквозь боль. Фотограф осторожно коснулся его плеча, чуть сжимая, и как же шатену хотелось просто взвыть. — Ты готов работать? — Ага, — успевает выдохнуть Гю, по дороге выясняя у менеджера, с кем ему предстоит сегодня сотрудничать.       Кан Тэхен — невероятно молодой фотограф, буквально выгрызающий себе путь на верхушку этой индустрии. Поработать с ним — настоящая честь для модели-новичка, только Бомгю этим особо не вдохновлен, он занимается этим чтобы не сгинуть в подворотне и доказать хотя бы себе, что он чего-то да стоит, ведь семья отвернулась от него, стоило кому-то из сестер разболтать родителям об его отношениях с парнем. Мотнув головой, прогоняя все мысли, он аккуратно утирает влагу с глаз.        Они сразу берут быстрый темп. Ритм щелчков фотокамеры был стабильным, изредка прерываясь, пока на большом экране рядом с Каном кое как успевали высвечиваться исходные снимки. В его объективе Бомгю казался себе более живым, будто его безличие все это время было мнимым, этим хотелось себя немного утешить. Тэхен не дает никаких рекомендаций, руководит моделью посредством кивков и взглядов. Четвертый час безостановочного невербального общения дает о себе знать: Бомгю сменяет n-ый комплект одежды и совершенно не слышит ни щелчков камеры, ни музыки, все это время заполнявшей пространство. Бомгю не слышит ничего, будто перед глазами дымка, а в голове возникла абсолютная пустота, подавляющая и звенящая слишком громко.       Его запястье окольцовывают чужие пальцы, и он растерянным щенком смотрит на их обладателя, поперхнувшись воздухом. Фотограф оказывается непозволительно близко и вкрадчиво шепчет, направляя руку Чхве к его лицу, словно тот тряпичная кукла: — Держи руку вот здесь, будь добр. Слушать мои указания — это твоя работа, — шатен чувствует на себе этот оценивающий взгляд и за секунду растерянность сменяется злостью, разгорающейся где-то в груди и тут же подавляемой, оседая на легких тяжким грузом. — Последний сет и закругляемся. — Скомандовал Кан, скрываясь за объективом камеры.       Бомгю изо всех сил старается скрыть свою обиду, но ему не удается удержать влажный блеск в глазах. Рабочий день подходит к концу, а Бомгю исчезает в мыслях о том, что он всего лишь дорогая кукла, элитный манекен, грош цена. Не дожидаясь менеджера, Бомгю покидает студию молча, уже в лифте зажимая между пухлых, истерзанных постоянной сменой помад, губ фильтр крепких вишневых сигарет.       Прохладный ветер ласкает лицо, парень охотно подставляется под легкие порывы и прикрывает глаза, стараясь прочувствовать легкость, с которой ветер дотрагивается до него. Он даже не знает, когда в последний раз его кто-то касался с такой легкостью, не пытаясь проткнуть булавками нежную кожу. — С виду такой идеальный, а куришь, — чеканит Тэхен, поджигая свою сигарету и останавливаясь рядом. — Прости, что разочаровал, — безучастно фыркает в ответ, заполняя легкие едким дымом. Это ощущается куда приятнее подавленной злости. — Я и свою работу делаю не очень, — звучит уже с нотками сарказма. — Не думал, что тебя это заденет, — брюнет тихо усмехается, понурив голову и разглядывая носки собственных кед. — Модели твоего уровня высокомерны и заносчивы по неопытности, я даже не предполагал, что ты меня услышишь. — Теперь знаешь, — безэмоционально взглянув парню в глаза, шатен поправил указательным пальцем спавшую на глаза челку и уселся в давно ожидающую его машину. На сегодня Бомгю планирует утонуть в подушках, а не мыслях, и захлебнуться в вине, а не собственных слезах.        Почему он выбрал такую карьеру? Этот вопрос звучал в голове неоднократно, из раза в раз оставаясь без ответа. От него требуется лишь держать себя в форме, не вступать в отношения и быть.       Следующий день встречает его резкой головной болью и последующим плохим настроением, Бомгю раздражался с полуоборота, даже если кто-то поблизости болтал на полтона громче. То и дело устраивая забеги на улицу, Бомгю не заметил, как, только купленная, пачка опустела и внутри что-то оборвалось, с хлопком ухнув вниз. Его небрежно пихнули в бок и протянули открытую пачку. — Кончай глазами хлопать, бери, — Тэхен отворачивается в сторону, делая вид, что высматривает персонал. Шатен берет пачку в руки, зубами цепляя сигарету за фильтр. — Оставь себе. — Я могу… — Я знаю, что ты можешь купить себе сигареты, но до конца рабочего дня еще несколько часов, — резко перебивает Кан, скрещивая руки на груди и приковывая к себе взгляд шатена. Бомгю кажется, что медовая кожа Тэхена невероятно сочетается с его фарфоровой, как будто карамельное молоко, да еще и зияет теплом под Солнечными лучами. — Достаточно простого «спасибо». — Спасибо, — одними губами шепчет Чхве, поднося огонь к кончику сигареты. Молчание напрягает. Бомгю хочется заполнить тишину хоть чем-то, и он начинает с неловкого: — Что я буду должен тебе за это? — Показать мне, что ты настоящая модель. Пока я вижу только жалеющего себя неудачника, которому повезло пробиться в модели благодаря красивому лицу. — Чхве прикусывает губу до боли, понурив взгляд. Тэхен ведь прав: он жалеет себя и работает без намека на энтузиазм. — Пойдем, стафф сказал, что тебе надо переделать макияж. — Я покажу тебе, что я могу, — затушив недокуренную сигарету носком каких-то невероятно дорогих лоферов, Бомгю подходит к парню вплотную. Нос приятно щекочет легкий одеколон парня, и Чхве чуть хмурится, позволяя аромату незаметно оседать на легких. — Ты еще извиняться будешь. — Заставь меня, принцесса.       Они возвращаются в тишине. Бомгю тут же забирают стилисты, оставляя Тэхена менять освещение и часть декораций. Решительность внутри распаляется мгновенно и слова Кана только раззадоривают, не давая потухнуть.       Он возвращается на площадку с небрежно растрепанными волосами и угольно-черным смоки, тут же впиваясь взглядом в Кана, что и бровью не повел, как будто образом парня не впечатлившись. Десяток таких на дню проходят через него, Чхве знает это, но все равно планирует стать лучшим.       Тэхен начинает с общих планов, фотографирует модель в рост, позволяя Бомгю играться с реквизитной гитарой как тому угодно: опираться, имитировать игру и даже ставить ноги, что угодно для хороших снимков. Постепенно Кан сдвигается ближе, пока не оказывается на расстоянии вытянутой руки, и шепчет, чтобы никто не услышал: — Это все, что ты можешь?       Фыркнув в ответ, шатен падает в рядом стоящее кресло, небрежно закидывая ноги на подлокотник и ведет себя развязно, действуя напоказ, как будто ему плевать на весь мир. Бомгю действительно плевать, но он воспитан по-другому. Закипающая злость пеленой стелется перед глазами, высвобождая наружу всю ту сексуальность, что Бомгю в себе старательно убивал. Во взгляде читается пренебрежение вперемешку с желанием доказать Тэхену, что он может все.        Реагируя на смену настроения моментально, фотограф уже оказывается в полуметре от модели, принимаясь пробовать лучшие ракурсы, обнаруживая себя точно над Бомгю, что игрался с дешевой цепочкой, так игриво пропадающей меж кукольных губ, и улыбался так хищно, словно сирена, пленившая глупого матроса. Бомгю ахает, стоит колену брюнета расположиться точно между худых бедер, и Тэхен замирает, отстраняясь от камеры. — На сегодня все, — отрезает Кан, ретируясь к рабочему столу, заваленному фотографиями с референсами.       Победоносно ухмыляясь, Бомгю подается вперед, широко разводя ноги, и упирается острыми локтями в колени, до боли продавливая нежную кожу. Взгляд исподлобья, вздернутая вверх бровь, кончик языка, напористо натягивающий щеку, — все кричало о том, что ситуация вышла из-под контроля Тэхена. Шатен подкрадывается из-за спины, опаляя чужое ухо: — Жду извинений, — смешок отзывается разрядами тока, нисходящими крепким узлом внизу живота. — Жди, — резко обернувшись, брюнет врезается в пытливый взгляд Чхве, оценивающе осматривающий обладателя невероятно глубоких глаз, своими бликами, словно вспышкой, отпечатывающихся прямо на роговице. Бомгю почувствовал крепкие грудные мышцы своей худющей грудиной и с трудом сдержал болезненный стон. Тэхен упирается пальцем ему в грудь, отталкивая. — Попробуй завтра еще раз.

⋆⋆⋆⋆⋆⋆

       Слава свалилась на юного Бомгю слишком быстро: сразу после выхода кампейна, что снимал Тэхен, в агентство стали приходить десятки предложений и контрактов, с самыми выгодными условиями, лишь бы привлечь восходящую звезду. По началу, он брался за все подряд, надеясь набраться опыта в кратчайшие сроки и показать Кану, что он достоин его внимания, заодно и извинений. Кан заставил Бомгю почувствовать себя до невозможного жалко, юноша прибегнул к поиску внимания и заботы в лице других людей, из-за чего Бомгю совершенно перестал брезговать короткими связями, практически отдирающими со дна его чувство собственной важности, но ничем не обязующими. Бежать от себя каждую ночь, чтобы несколько часов чувствовать себя нужным, окутанным теплом и лаской. Ему казалось, что этим он спасает самого себя. Столкнуться с реальностью пришлось внезапно: на вечеринке после очередного показа, куда оказался приглашен и Кан.       Бомгю тогда был в, на редкость, хорошем расположении духа, с удовольствием вел светские беседы и мило улыбался каждому, кто оказывался в радиусе метра от него, ровно до момента, пока не заметил стоящего поодаль Тэхена. Его волосы были выкрашены в холодную и гордую платину, отливающую серебром при свете софитов, что подчеркивало его медовую кожу. Бомгю нервно сглотнул, чувствуя, как волнение накатывает волнами, топя, топя, топя его. Он совершенно перестал слушать собеседника, лишь изредка кивая, но глаза выдавали его незаинтересованность. Спасение утопающих — дело самих утопающих. — Прошу меня простить, — виновато улыбнувшись, Бомгю низко кланяется и неторопливо, на манер хищника, пробирается через людей, двигаясь точно в сторону Кана. Тот звонко смеется, беседуя с какой-то девушкой. — Еще одна манекенщица на одну ночь. — Проносится в голове. Он видел ее на показе, та еще каприза, по скромному мнению, Бомгю — из себя не представляющая ничего интересного. Губы трогает ухмылка, юноша останавливается прямо напротив Тэхена, скрещивая руки на груди. — Давно не виделись. — Мы знакомы? — Бомгю слышит, как что-то внутри трескается, напоминая звон разбитого стекла. Взгляд моментально пустеет, Чхве шумно выдыхает, опустошая легкие и, вздернув голову вверх, он чуть поджимает пухлые губы, стараясь вернуть на секунду утерянную уверенность. Для Кан Тэхена он был очередной куклой, которую необходимо было красиво преподнести и заставить потребителя хотеть заполучить нечто подобное. — Нет, я обознался. — Бомгю чуть щурит глаза, оглядывая Кана и облизывает пересохшие губы, перехватывая у официанта бокал Просекко. Пригубив игристого, Чхве выгибает бровь, замечая на себе заинтересованный взгляд Тэхена. Он действительно не узнал его. — В прочем, мы можем это исправить. — Девица, что так старательно жалась под локоть Кана, закатывает глаза и плавно ретируется, понимая, что составлять Бомгю конкуренцию — создавать себе проблемы.       Остаток вечера, Бомгю просто не удается признать в парне того фотографа, что смотрел на него свысока еще год назад, будто тот просто ненужный лоскут ткани в бессердечном мире высокой моды. Парень обходителен и вежлив, не задает лишних вопросов и старается больше молчать, заставляя Бомгю болтать без умолку. Это немного смущает, но тишина давит на шатена и пробуждает в нем мысли о собственной неуместности.       Голова становится подозрительно легкой, и Бомгю понимает, что ему достаточно. Как чувствовал, менеджер подоспел к Чхве в самый разгар тэхенового рассказа о своей коллекции виниловых пластинок, к которым, с недавних пор, Бомгю питает особую слабость. Мужчина на полголовы выше самого Чхве, с особой осторожностью подался к его уху, предупреждая об их скором отъезде, на что юноша недовольно куксится и стонет, отмахиваясь от мужчины. — Я не хочу ехать, — дует губы шатен. — Тебя больше некому будет везти, я не пущу тебя на такси, Бомгю, — строго говорит мужчина, чуть сжимая плечо парня, что на его фоне казался просто крохотным. Со стороны Кана послышался громкий кашель. — Меня заберет личный водитель, я мог бы доставить вашего подопечного в целости и сохранности, — Бомгю с грустными глазами подается к Кану и часто кивает, на манер болванчика. Менеджер щурится, явно давая понять, что данная перспектива продолжения вечера кажется ему сомнительной, но молебный взгляд Бомгю ломает его изнутри. — Я дорожу своей репутацией, доверьтесь мне. — Добивает блондин.       Оставшись вдвоем, на некоторое время повисла неловкая тишина, будто настроение разговора испарилось с появлением третьего и возвращаться не собиралось. Тэхен нарушает тишину первым: — Могу ее показать. — Шатен непонимающе склоняет голову, хмуря брови. — Винил. Я могу показать тебе мою коллекцию. — Да, — недолго думая, шатен соглашается. Юноша все еще полон уверенности показать Тэхену, что он уже не тот потерянный мальчишка, который не мог найти себе места нигде и был готов тыкаться всюду. Он повзрослел, знает себе цену и… Все еще ищет свой дом в человеке.        Кан не соврал: их действительно забрал личный водитель, в светлом салоне разливалась тихая, располагающая к отдыху музыка, а Тэхен небрежно ослабляет галстук, уставившись в окно. Бомгю начинает казаться, что тот его действительно пригласил пластинки разглядывать, и это как-то тоску наводит. Ему начинает казаться, что Тэхена он никак не привлекает и просто подвернулся ему в этот вечер донельзя удачным собеседником. Читая мысли шатена, Тэхен укладывает ладонь на тощее бедро, и тот мгновенно реагирует табуном мурашек, расползающимся по всему телу. Они пересекаются взглядами на пару секунд, и Чхве раздвигает ноги чуть шире, подставляя бедро ближе к Кану. Не тушуясь, блондин ведет ладонью выше, останавливаясь в опасной близости к паху Гю. Мышцы живота рефлекторно подтягиваются, сокращаясь, и Бомгю шумно выдыхает, исподлобья наблюдая за Тэхеном. — Ты ведь не пластинки смотреть едешь, — усмехается Кан, сжимая бедро парня в ладони. — Пластинки. Думаю, выкрасть самые редкие, — улыбается краешком губ, хитро щуря взгляд, на манер хитрой лисицы, и, взяв парня за запястье, убирает чужую ладонь прочь. Правила игры были приняты.        Квартира Тэхена незначительно возвышалась над городом, а панорамные окна тут же привлекли внимание шатена, уставившегося на ночные огоньки, плывущие в глазах. Бомгю понимает, что больше ему пить не стоит, и любезно принимает из рук блондина бокал красного вина, горечью оседающего на языке. Знать — не значит делать. Принципы Бомгю сегодня именно такие, ну, никакие то есть.       Они перемещаются в гостиную, где любопытному взору Бомгю открывается огромный стеллаж во всю стену, уставленный пластинками, чопорно расставленными по жанрам в алфавитном порядке. Это многое дает понять о владельце коллекции, и Бомгю невольно улыбается сам себе, поднося бокал к губам, дабы скрыть улыбку. Таким он Тэхена и помнит: скрупулезным, строгим и совершенно не скупым на резкие словечки. — Все еще хочешь что-то украсть? — Моментально реагирует Кан, оказываясь у Бомгю за спиной. Юноша сквозь ткань атласной блузки чувствует тяжелое дыхание блондина и медленно обволакивающее его тепло. — Да, — шатен разворачивается к парню лицом, отставляя бокал на близ стоящий столик, и обвивает шею парня руками, неотрывно глядя в глаза напротив. Бомгю становится не по себе, он не в силах прочитать в них хоть что-нибудь и, замявшись, отстраняется.       Тэхен реагирует быстро: крепко ухватив парня за талию, не давая тому отстраниться. Юноша теряет чувство времени, пока стоит прижатый к теплой, крепкой груди, вздымающейся, может быть, чуть тяжелее, чем хотелось бы Тэхену. Модельный бизнес сделал его невероятно чутким и падким на тепло.       Стоит парню податься вперед, как его изголодавшиеся по нежным поцелуям губы ощущают на себе легкое касание, бережное и осторожное, будто бы Бомгю сделан из хрусталя, и одно неловкое движение даст трещину. Это совсем недалеко от правды, которую Чхве старался закопать в своей голове, дабы не пришлось признавать собственную слабость. От таких поцелуев о своей слабости внезапно хочется кричать как можно громче, чтобы получить еще.       Бомгю неаккуратно зарывается в высветленные пряди пальцами и тянет Кана на себя, позволяя целовать себя напористее. Парень, как назло, не поддавался, от губ переходя к открытой напряженной шее, покрывая ту невесомыми поцелуями, ощущающимися своей нежностью, словно бархатные лепестки роз, скользящие по чувствительной коже. Стоит Тэхену прикоснуться губами к яремной впадине, как Чхве не сдерживает тихого полу-стона. — Ты везде такой чувствительный? — Разве не интереснее узнать самому? — хмыкает Чхве, спуская дрожащие ладони к груди фотографа. У того сердце стучит как бешенное, а на лице ни единой эмоции. Бомгю тревожно, ему все никак не удается прочитать Тэхена с привычной легкостью.       Тэхен реагирует сразу, уволакивая юношу на диван и усаживая поверх своих бедер. Придерживая лицо шатена за подбородок пальцами, Тэхен с восхищением разглядывает черты лица парня, задерживаясь на пухлых кукольных губах. Уловив во взгляде парня это восхищение, Бомгю заметно расслабляется и подушечками пальцев бережно скользит по скуле парня, большим пальцем задерживаясь на нижней губе, чуть оттягивая. Чхве на пробу двигает бедрами и тянется за поцелуем, получая желанное без каких-либо препятствий. — Не спеши, принцесса. — Ухмылка трогает губы Кана, и Бомгю понимает: Тэхен его помнит, и все, что беспокоило его продолжительное время — придумал он сам. Он запомнился. Он отпечатался в чьей-то памяти. Бомгю слышит собственный всхлип и испуганно смотрит парню прямо в глаза, закрыв рот ладонью. — Бомгю-я, ты правда поверил в то, что я не узнал тебя? Ты, конечно, расцвел, но и саженцем был неплох. — Ладони Кана бережно обхватывают кукольное лицо юноши и притягивают к себе, собирая губами солоноватые капли. — Подонок, — всхлипывает шатен, теряясь в изгибе чужой шеи. — Ты еще извиняться будешь. — Заставь меня.        Бомгю смеется негромко и зарывается пальцами в волосы парня, притягивая того к себе для поцелуя. Волнение предательски растекается по венам, Бомгю тушуется, и Тэхен перенимает инициативу на себя. Теплыми пальцами, он забирается под блузку юноши, невесомыми касаниями очерчивая обтянутые кожей ребра, впалый живот и особое внимание уделяя затвердевшим соскам, срывая с покрасневших губ шумный вздох.       Такая трепетность и вовсе не лживая учтивость заводили. Бомгю таял в его руках.       Бомгю поклясться готов, что ни один парень еще не был с ним столь осторожен, даже подготавливая шатена, он реагировал на каждый его вздох и бережно удерживал за талию, хоть Бомгю и предупредил, что это не обязательно. Кан отреагировал на это неоднозначно, но момент был совсем не подходящий, чтобы рассказывать о своих сексуальных победах. — Мне нужна резинка, — блондин осторожно сместил юношу на диван и быстро вернулся обратно, протягивая квадратик шатену. — Понятия не имею с кем ты спал за это время, домашней лаборатории у меня нет, так что отдувайся за свои похождения и натягивай.       Нарочито громко цокнув, он послушался Тэхена, раскатывая латекс по всей длине и, с тихим писком, при помощи сильных рук блондина, возвращается на чужие бедра, вновь ощущая тепло чужой кожи. Тэхен дразнится, чувствуя, как сокращаются мышцы Гю внизу живота, и в секунду весь его мир уменьшается до размеров одного человека. Он заполняет пространство громким стоном, резонирующим от голых стен и мурашками, пробежавшими по коже обоих. Тэхен ощущается так правильно и донельзя горячо; перед глазами лишь пульсируют звезды и Чхве с трудом задает блондину темп, направляя. Они целуются медленно и беспорядочно, изучая губы друг друга, пока Бомгю изредка ахает в поцелуи. Бомгю показывает всю свою изящность, ритмично двигаясь на члене парня, пока мышцы сводит от усталости, а в глазах темнеет под крупную дрожь собственного тела.

⋆⋆⋆⋆⋆⋆

      Бомгю просыпается укутанным в огромное белое одеяло, судя по своей воздушности — набитое лебяжьим пухом, и не хочет высовываться наружу, мысленно молясь, чтобы его в этом одеяле и похоронили, в идеале — сегодня.       Произошедшее ночью отдавалось трепетом в низу живота и улыбкой на губах, Бомгю чувствовал себя до отвратительного воодушевленным, совсем забыв обо всех мыслях, что тревожили его до этого дня. Сейчас он впервые за долгое время не пытается съесть себя изнутри, и будто бы даже Солнце греет, а не слепит.       Повалявшись еще немного, он все же сползает на край кровати, замечая аккуратно сложенную записку, прижатую белой гарденией, означающей тайную любовь.

«Принцесса, если тебе так важны мои извинения, то постарайся не опоздать на сегодняшнюю съемку. Я ждал год, но давай без повтора. Нам многое предстоит обсудить. Твой Тен.»

— Клянусь, я тебя ненавижу, — беззастенчиво лжет, вместе с запиской утопая в одеяле с дурацкой улыбкой, украсившей кукольное лицо. Бомгю точно стал чуть меньше ненавидеть выбранный путь.